Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Представьте себе драматурга, который ненавидит, когда публика рыдает над его пьесами. Который специально ломает сюжет, вставляет песни в самый неподходящий момент и заставляет актёров обращаться к залу — только чтобы вы, чёрт возьми, начали думать, а не сопливить в платочек. Звучит как безумие? Добро пожаловать в мир Бертольта Брехта — человека, перевернувшего театр с ног на голову и не извинившегося за это ни разу.
Сегодня ему исполнилось бы 128 лет. И знаете что? Его методы работают до сих пор. Netflix, политический театр, мюзиклы — всё это несёт на себе отпечаток пальцев одного упрямого немца с сигарой. Но давайте по порядку.
Ойген Бертхольд Фридрих Брехт родился 10 февраля 1898 года в Аугсбурге — тихом баварском городке, который понятия не имел, какого провокатора произвёл на свет. Отец — директор бумажной фабрики, мать — протестантка с хрупким здоровьем. Казалось бы, прямая дорога в бюргерскую респектабельность: университет, приличная карьера, воскресные обеды с семьёй. Но юный Берт уже в гимназии писал антивоенные стихи — и это в разгар Первой мировой, когда патриотизм был обязательной программой. Его чуть не исключили за сочинение, в котором он назвал сладкую смерть за отечество пропагандой для дураков. Учитель, кстати, хотел донести на него, но коллега отговорил. Так что карьера Брехта буквально висела на одном здравомыслящем педагоге.
В Мюнхене двадцатых годов Брехт ворвался в театральный мир как граната в тихий пруд. Его ранние пьесы — «Ваал», «Барабаны в ночи» — шокировали публику сырой энергией и презрением к приличиям. Но настоящий взрыв произошёл в 1928 году, когда на сцену вышла «Трёхгрошовая опера». Представьте: Берлин, Веймарская республика, всё трещит по швам — и тут появляется мюзикл о бандитах, проститутках и коррумпированной полиции, где злодей поёт обаятельнейшие куплеты, а мораль перевёрнута с ног на голову. «Сначала хлеб, а нравственность потом» — эта строчка ударила по буржуазии сильнее любого манифеста. Музыку написал Курт Вайль, и их дуэт стал одним из самых продуктивных в истории театра. Песенка Мэкки-Ножа до сих пор звучит в джазовых клубах по всему миру — попробуйте сказать, что Брехт не умел писать хиты.
Но Брехт не был бы Брехтом, если бы просто развлекал. Он придумал штуку, от которой у традиционных театралов до сих пор дёргается глаз: эпический театр. Суть гениально проста и раздражающе эффективна. Классический театр говорит: «Забудь, что ты в зале, переживай вместе с героем, плачь, смейся, катарсис!» Брехт говорит: «Нет. Ты в театре. Вот актёр. Он играет роль. А теперь подумай, почему этот персонаж поступает так, а не иначе. И что ты сам будешь делать, выйдя отсюда». Это называется «эффект очуждения» — Verfremdungseffekt, — и это, возможно, самая важная театральная концепция XX века.
Когда Гитлер пришёл к власти в 1933 году, Брехт уехал из Германии на следующий день после поджога Рейхстага. Буквально на следующий день. Пятнадцать лет скитаний — Дания, Швеция, Финляндия, Америка. И именно в эмиграции он написал свои главные шедевры. «Мамаша Кураж и её дети» — пьеса о торговке, которая пытается нажиться на Тридцатилетней войне и теряет всех детей одного за другим. Звучит как трагедия? Так вот, Брехт бесился, когда зрители жалели Кураж. Он хотел, чтобы они злились на неё, на систему, на войну как бизнес. Он переписывал пьесу снова и снова, делая героиню всё менее симпатичной — но публика упорно продолжала ей сочувствовать. Это, пожалуй, самое ироничное поражение в истории драматургии. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Достоевский бы страдал, но подписался!
#Бертольт_Брехт #128_лет_со_дня_рождения #эпический_театр #Трёхгрошовая_опера #Мамаша_Кураж #Жизнь_Галилея #эффект_очуждения #немецкая_драматургия #театральная_революция #Берлинер_ансамбль