Яна с отрешённым видом смотрела, как на лист с отказом на выезд дочери легла размашистая подпись бывшего мужа и даже не попыталась закатить скандал. Татьяна следила за ней, как коршун, поверх головы юриста, но Яна оставалась заторможенно-спокойной, и в глазах сестры Данила всё явственнее проступало изумление.
Арина и Данил переглянулись с лукавинкой, и это от Татьяны не ускользнуло. Допроса с пристрастием им явно было не избежать, но Арина не чувствовала вины. Она успела «посмотреть» Яну до того, как поставила на стол поднос...
Татьяна догадалась верно: бывшую жену Данила окружал кокон серо-стальной холодной решимости, без единого проблеска живых эмоций, несмотря на изображаемую истерику. А ещё - аура Сони... Бледная, тихая, еле живая, будто побитый заморозком цветок.
И руки Арины не дрогнули ни на секунду. Более того, ей почудилось, будто почти прозрачный образ Ратибора медленно кивнул, тут же растворившись в прогретом воздухе.
Соня до сих пор спала, прикрытая простынкой, на диванчике в гостиной, но лицо её во сне стало таким мягким и спокойным, что переживать за неё не приходилось. И Яна даже не стала протестовать против того, чтобы она сразу осталась здесь, а за вещами девочки обещала заехать Татьяна.
- Твоя работа?.. - оттащила она Арину в сторонку, когда все уже рассаживались по машинам, чтобы ехать обратно в город.
- Да не переживай, Тань, совсем чуть-чуть. Просто успокоительный сбор. И небольшой шепоток, так, баловство...
- С ума сошла!.. А если она поймёт? Ты не представляешь, что эта баба может устроить!..
- Да ничего она не поняла. И не поймёт. Она ведь правда очень уставшая женщина - от этого бесконечного контроля за собой и всеми. Поверь, ей самой стало намного легче. Возможно, даже, что-то в душе проснулось - видно будет. Всё равно же она к дочери будет приезжать.
- Ох, смотрите у меня, - грозно сдвинула брови Татьяна, а потом не удержалась - хохотнула, вспомнив растерянное полусонное лицо Яны и обняла Арину. - На выходные, как обычно, приедем с детьми, но не вздумай полдня опять у плиты торчать!
- Ну тут уж ты мне не указ, - прищурилась та, и женщины рассмеялись обе. - Давайте с Богом, мы вас ждём!
- Папа... а мама правда не сможет меня увезти? Я буду жить с тобой? Здесь?..
Она всё ещё немного сонно щурилась, тёмные, почти чёрные глаза смотрели на Арину неуверенно и боязливо. Испуганный оленёнок...
- Это теперь мой дом, - мягко сказал Данил. - А значит, и твой тоже. Тебе же понравилось здесь?
- Очень, - тихо сказала девочка. - А я... не помешаю вам?..
- Иди сюда, - он протянул ей руки, и она доверчиво прижалась к нему. - Больше никогда так не говори, ладно?.. И... прости меня, дочка...
- За что, папа? - искренне удивился ребёнок.
- За то, что плохим был тебе отцом, - хрипло ответил мужчина, прижимая крепче худенькое тельце. - За то, что за тебя, самое близкое и дорогое, что у меня есть, не сражался, а думал только о себе... Сонечка, доченька... сокровище моё...
- Ты самый лучший папа на свете, - подняла голову девочка, и лицо Данила исказила болезненная судорога.
- Ты ещё мало знаешь о жизни, - выдохнул он. - И у тебя ещё чистая душа, бесконечно добрая. Ты даже не понимаешь, как ты неправа... Но знаешь что, дочка? Я теперь другим становлюсь. Мне вот Арина помогает - не только телом, но и душой восстановиться. И я очень буду стараться всё исправить. Буду стараться заслужить такие слова. Обещаю.
- Хорошо, папа, - серьёзно ответила она. - И я буду стараться быть тебе хорошей дочкой. Буду тебе и... тёте Арине по дому помогать. Я даже умею сырники делать и омлет.
- Как здорово! - искренне обрадовалась Арина. - У нас есть такой вкусный творог, давай завтра на завтрак сделаем сырники? С клубничным вареньем - я только вчера сварила чудесное варенье!
Наверное, впервые за долгое время Соня по-настоящему открыто и широко улыбнулась, и она подняла вверх оба больших пальца.
К удивлению отца и Арины, она сразу облюбовала мансарду и отказалась занимать комнату, которую уже начала освобождать Арина.
- Мне очень нравится... наверху, - застенчиво сказала она вечером, когда на небосклоне начали загораться звёзды, и встал вопрос, где девочке спать.
- И тебе не будет страшно? Одной, наверху? Может, с папой рядом всё-таки комфортнее?
- Нет, нет, - упрямо мотнулись кудряшки. - Я вообще темноты не боюсь. Она мне... друг.
Данил и Арина переглянулись за её спиной, когда она с лёгкостью взбежала наверх.
- Какая удивительная девочка, - пробормотала Арина. - Вроде бы в чём душа держится, но чувствуется в ней...
- Какая-то сила, - дёрнул уголком рта отец. - Да?
- И место это как ей по душе сразу пришлось. Будто домой вернулась.
- Похоже, это я притягиваю к себе... всё потустороннее... - тяжко вздохнул Данил.
- Похоже, у тебя был непростой дед, - заметила Арина. - Недаром он этакую крепость здесь возвёл и всё надеялся, что хоть кто-то вернётся... А вот для Сони, похоже, это само собой разумеющееся. Видно по всему, непростое здесь место. Место силы... родовой силы. Теперь я это и сама вижу...
- И тебя, - задумчиво сказал Данил. - И тебя притянуло... с таким необыкновенным даром. Как странно изменилась жизнь... Но знаешь... Почему-то внутри такое чувство, что всё правильно теперь. Как это, а?..
- У меня тоже такое чувство... Будто моя настоящая жизнь началась тогда, с той грозы и...
- И дурацкого привидения, - его губы исказила знакомая ухмылка.
- Ты был жутким, а не дурацким, - поёжилась Арина, и они засмеялись.
Он вдруг взял её за руку и молча прижался губами, щекой. Арина замерла, ощущая, как всё тело затапливает жаром, но даже не попыталась отодвинуться. Спустя вечность, он сам выпустил руку и, не оглядываясь, покатил кресло к своей комнате.
... Воля, воздух и красота природы, смешавшись в дивный эликсир, творили чудеса.
Арина ощущала себя настолько лёгкой и счастливой, и, самое главное, нужной, что каждый день благодарила Творца за возможность просто быть и просто жить. Она по-прежнему лечила, пекла, варила, собирала и сушила травы и по полдня пропадала у Деда Валеры. Первую неделю она ещё опасалась, что Яна что-нибудь учудит и настораживалась на каждый шорох шин, но потом дела и заботы хлопотливого жаркого лета закрутили водоворотом речного омута, и страхи растаяли в мареве летних дней. Яна звонила дочери довольно часто, но сама так и не появилась, чему Арина была только рада.
Соня же выправлялась прямо на глазах.
Она познакомилась с дедом Валерой, подружилась с приезжими детьми нескольких дачников. Наконец-то узнала ближе своих двоюродных брата и сестру - Татьяна привозила их на выходные, и они дружно и весело тусили вместе, носясь по деревне, купаясь в реке, а вечерами зависая в мансарде за любимыми компьютерными игрушками.
Арина купалась в весёлой музыке детских голосов, и ей казалось, она в жизни не слышала ничего прекраснее.
Но всё же дочка Данила предпочитала основное время проводить у себя в мансарде, за рисованием. Она рисовала так много, что Арина в конце концов рискнула съездить в город и привезла ей несколько папок акварельной бумаги и целую кучу разных рисовальных принадлежностей, вызвав у Сони такой поток благодарности, что Арина невольно разозлилась на её мать, вот ведь при деньгах баба, а даже нормальных карандашей ребёнку не купила!..
А самое главное - Данил ожил. В его глазах появился давно угасший свет жизни, пока ещё робкий, но Арина ловила его отблеск, запоминала, чтобы в моменты неуверенности и подступающего отчаяния держать его перед глазами. Ноги пока по-прежнему не отзывались на её труды...
- Папа, айда с нами за травками! - как-то предложила Соня. - Чего ты всё дома да дома?.. Мы тебя прикатим на реку, посидишь там, на нас посмотришь? Пошли?.. Ну, то есть, поехали?
Данил, растерявшись, кинул на Арину неуверенный взгляд.
- Ну а что? - подмигнула она, с колотящимся сердцем. Она сто раз хотела сама ему предложить, но, зная, как болезненно он воспринимает каждую её попытку облегчить ему жизнь, так и не решилась. - Конечно, что тут такого?..
- Люди увидят, - буркнул тот неохотно.
- И что?.. - не понял ребёнок. - Пусть видят. Пусть видят, что мой отец - герой! Ты же воевал, и ты не виноват ни в чём! И вообще, какое нам дело? Да и знают все уже и так! Ну папа!.. Что ты как маленький?
- Да и правда, чего это я, - засмеялся Данил, но Арина успела заметить, как он часто-часто заморгал и отвернулся. - А поехали!..
- Ура! Папа, ты молодец!..
Они поставили коляску в тенёчке под раскидистой липой, одуряюще звеневшей от тяжёлого гуда пчёл. Аромат мёда, намешавшись с речной влагой, дурманил головы почище хмельной браги. Данил, мучаясь от странного стеснения в груди, смотрел на двух своих девчонок, сноровисто бросающих в корзину толстые розовые головки клевера и думал, что никогда в жизни не был так ребячески счастлив.
Вот бы броситься сейчас навстречу, обнять сразу обеих и закружить, слушая взвизги девчоночьего хохота... Вот бы, содрав надоевшие одёжи, прыгнуть рыбкой в расходящуюся густыми волнами истомлённую летнюю воду, в которой неспешно плыли пухлые облака... Вот бы подкараулить эту зеленоглазую ведьмочку за той ракитой, уронившей до земли водопады кос, утащить её в зелёный шатёр и заглянуть в самое донышко зелёного омута её души... Бережно коснуться губами смеющихся губ, наслаждаясь её робостью и одновременно манящими дерзкими искорками в глазах.
Счастье кружило голову, отравленное немощью и горечью, как ядом засевшей в груди вражеской стрелы. Разве нужен он ей... такой?..
Ведь теперь она совсем не то сломленное отчаявшееся существо, плачущее в парке над сломанным жёлтым зонтиком в горох. Она сама кого хочешь теперь вытащит, из любой бездны, из пасти отчаяния, из горя и немощи. Драгоценная, не понимающая собственной красоты и силы женщина... когда придёт час прозрения, и она захочет стать по-настоящему свободной, что он будет делать без неё?..
- Ну как, пап? - Соня прибежала с полной корзинкой. - Понюхай! Смотри, сколько насобирали!..
От корзинки пахло тёплым густым мёдом, розовые шарики соцветий с серебристыми с испода листочками заполняли её до краёв, и Данил, не удержавшись, запустил в неё руку, поворошил мягкие парные комки цветов. Будто потрогал само лето за мягкий животик...
- Здорово, - улыбнулся он. - Ты прямо травница у меня, кто бы мог подумать!
- Здесь так хорошо, - радостно вздохнула девочка. - Ты, пап, не представляешь, как мне хотелось всегда на природу... Я бы насовсем здесь жить осталась... Не хочу в город возвращаться.
- А по маме... не скучаешь?
- Ну... не очень, - призналась Соня, смутившись. - Мне кажется, ей... не особо до меня. У неё всё время работа, фитнес, СПА... и свидания. Я старалась ей поменьше на глаза попадаться. А теперь у неё Марк этот... голландец.
- Он тебе не нравится?
- Да не то, чтобы... нормальный, но по-русски не говорит почти. Улыбается, но... Скучно с ним. Мне кажется... - она помрачнела и уставилась на гладкое полотно реки, - она и хотела, чтобы ты меня забрал. Я ей только мешала. Я так просила меня в художку записать, а она всё говорила, что это дурацкое занятие и надо учиться быть красивой, чтобы потом замуж хорошо выйти... А я не хочу замуж! Я лучше вот как тётя Арина - травкам научусь. Буду людям помогать. И рисовать... Можно?..
- Можно, дорогая моя, - он прижал к щеке горячую, пахнущую клевером и детством ладошку. - Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.
- Спасибо, пап! Я же говорю - ты у меня самый лучший!..
Они засмеялись, обнявшись, и Арина украдкой стёрла слезу, стоя чуть поодаль, чтобы не мешать такому редкому и важному общению отца с дочерью. На её глазах строился невидимый, хрупкий, но такой важный мостик между двумя родными сердцами. А ведь если бы не его ноги, если бы не его... смерть... вдруг подумалось Арине, случилась бы эта так необходимая обоим связь?..
Неисповедимы пути твои, Господи...
Порой за всю жизнь родители и дети живут порознь, находясь вроде бы рядом, но не связанные душами и сердцами... вот как они с Димой, вдруг с горечью осознала она. Теперь она точно знала, что они бросили строить мостики почти с самого начала отношений, и её вины в том было не меньше, чем его... Нельзя строить дом без фундамента, лишь на взаимной страсти и буйном пламени юности... Ведь брак - это не сколько про великую любовь, сколько про партнёрство, крепкую дружбу и общие цели и мечты. Не думали они тогда о таких вещах, не учил их этому никто, а теперь...
Остался лишь пепел, развеявшийся на ветру жизни.
Да нерождённое дитя...
Арина сглотнула вязкую горечь и вновь перевела глаза на отца с дочерью. Зато у них теперь все шансы есть. И это правильно.
Данил вдруг охнул, дёрнулся, шлёпнул по икре, остервенело её почесав, и продолжил весело разговаривать с Соней.
Какое-то время Арина тупо стояла, не в силах сдвинуться с места.
Он. Шлёпнул. По ноге. Шлёпнул. Почесал!..
Она сделала шаг. Другой. Сердце билось в рёбра так, что отдавалось в горле и в костях. Она подошла со спины, да что там - подкралась, как ночная тать!.. Присела за деревом, подобрала веточку и прошлась кончиком по его ноге, пощекотала...
И вдруг поняла, что ветка замерла, схваченная крепкой рукой.
- Ты чего? - изумлённо спросил Данил, держа веточку. - Что ты делаешь?..
И вдруг глаза его расширились, он замер с открытым ртом.
- Да... - всё ещё неверяще прошептала Арина. - Ты... чувствуешь. Рефлексы... Ноги - чувствуют, Даня... Данилушка... Чувствуют!..
- Ура-а-а-а! - вдруг разнёсся, отразившись от речного зеркала торжествующий девчоночий крик. - У-ра-а-а! Папа, ты будешь ходить!!!
Продолжение следует... ГЛАВА 13
--------------------------------------------------------
Не забудьте подписаться!😉
