Илья сказал: «Если ты против мамы — я ухожу». Я подумала, что ослышалась. Мы были женаты десять лет. У нас сын. Но он повторил. И я поняла: он говорит всерьёз.
— Как это «уходишь»?
— Мама продала квартиру. Ей некуда. Она переезжает к нам.
У меня похолодело внутри.
— Илья, у нас двушка. Где она будет жить?
— В Сашкиной комнате. Сашка переедет в гостиную.
Я открыла рот. Закрыла. Он смотрел на меня так, будто я предлагала выкинуть его мать на улицу.
— А со мной ты посоветовался?
Он молчал.
— Илья, это наша квартира. Наша семья. Нельзя просто взять и…
— Ира, хватит. Решено. Мама приезжает в субботу.
Я стояла на кухне и чувствовала, как внутри всё обрывается. Он развернулся и ушёл. Даже не дождался ответа.
Людмила Петровна въехала с тремя чемоданами и коробкой икон. Сашку переселили на раскладушку. Свекровь заняла его комнату, повесила на стены образа и сказала: «Наконец-то я дома».
Я молчала. Илья разгружал её вещи и улыбался.
Первые две недели она болела. Лежала, стонала, просила то чай, то таблетки, то компресс. Я носила, грела, сидела рядом. Илья приходил с работы и сразу к ней.
Ко мне не подходил вообще.
Однажды я легла спать в час ночи. Он лежал, уткнувшись в телефон.
— Илья, нам надо поговорить.
— Не сейчас, Ира. Устал.
Он отвернулся. Я смотрела в потолок до утра.
Через месяц Людмила Петровна выздоровела. И началось другое.
Она вставала в шесть утра и включала телевизор на полную. Сашка не высыпался, приходил из школы злой. Я попросила её делать тише. Она обиделась на три дня. Потом сказала Илье, что я её выживаю.
Он пришёл вечером на кухню.
— Мама плачет. Ты не могла бы быть мягче?
Я посмотрела на него.
— Серьёзно?
— Ира, ей тяжело. Она привыкает.
Я не ответила. Просто вышла на балкон и закурила. Хотя бросила два года назад.
Дальше хуже. Людмила Петровна начала делать мне замечания. При Сашке.
«Ира, опять пол грязный».
«Ира, у тебя суп пересолен».
«Ира, ты сыну рубашку неправильно погладила».
Я сжимала зубы и молчала. Илья молчал тоже. Но на её стороне.
Однажды вечером я мыла посуду. Людмила Петровна сидела с подругами на кухне, пили чай. Я поставила чайник. Она сказала громко:
— Ира у нас неаккуратная. Вечно пыль по углам, вечно что-то не так.
Подруги закивали сочувственно. Я стояла с чайником в руках и чувствовала, как лицо горит.
Я вышла из кухни. Никто не окликнул.
Ночью Илья лёг спать молча. Я развернулась к нему:
— Ты слышал, что она сказала?
— Ира, не начинай.
— Она унизила меня при чужих людях!
— Она пожилой человек! Ты не можешь просто…
— Я не могу? А ты можешь смотреть, как меня уничтожают в моём же доме?
Он вздохнул и отвернулся.
Я легла и подумала: всё. Я для него больше никто.
Прошло полгода. Я жила тенью. Готовила, убирала, отвечала односложно. Сашка стал нервным, огрызался. Илья вообще перестал со мной разговаривать. Приходил, ужинал, уходил к матери в комнату.
Мы с ним спали в одной кровати и были чужими людьми.
Однажды ночью он встал в туалет. Телефон его лежал на тумбочке. Экран загорелся. Я увидела сообщение: «Илюш, ты когда к нам приедешь? Я соскучилась».
Я замерла. Открыла переписку.
Там было всё. Месяцы переписки. Фотографии. «Люблю». «Скучаю». «Когда мы будем вместе».
Я сидела с его телефоном и не могла дышать. Он вернулся, увидел меня, побледнел.
— Ира…
— Кто она?
Он молчал.
— Кто она, Илья?!
— Это не то, что ты думаешь.
Я засмеялась. Истерично.
— Значит, я ещё и дура? Ты изменял, пока твоя мама уничтожала меня здесь?
Он опустил голову.
— Мне было плохо. Ты всё время злая, всё время недовольная…
Я встала. Оделась. Пошла на кухню. Села и сидела до утра.
Утром я начала собирать вещи. Тихо. Людмила Петровна спала. Илья ушёл на работу рано, даже не попрощался.
Я собрала Сашкины вещи, свои. Позвонила подруге, попросила пожить у неё пару дней. Она согласилась сразу.
Я уже выносила сумки, когда зазвонил телефон. Лена. Сестра Ильи.
— Ира, подожди, не бросай трубку. Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Лена, мне некогда.
— Это важно. Про маму и Илью.
Я остановилась.
— Слушаю.
— Ты знаешь, что мама продала квартиру за четыре миллиона?
— Знаю. Она говорила, что деньги в банке.
Лена помолчала.
— Ира, никаких денег в банке нет. Она отдала всё Илье. В тот же день. Наличными.
Я опустилась на пол прямо в коридоре.
— Зачем?
— Он три года назад взял кредит. Большой. На бизнес. Прогорел. Коллекторы угрожали. Долг вырос до пяти миллионов. Мама продала квартиру, чтобы его спасти. Переехала к вам, потому что ей правда некуда было.
У меня тряслись руки.
— Почему он не сказал?
— Мама запретила. Сказала, что ты начнёшь скандалить, что не поймёшь. Решили, что так проще. Переедет, поживёт тихо, а вы потихоньку выплывете.
— Лена, прошёл год.
— Я знаю. Я сама узнала вчера случайно. Документы у мамы нашла. Мне тоже никто не сказал. Но я подумала, что ты должна знать правду.
Я сидела на полу и смотрела в стену.
— Спасибо, — прошептала я.
Лена вздохнула.
— Держись, Ир.
Я дождалась вечера. Илья пришёл поздно. Увидел сумки в коридоре, побледнел.
— Ты уходишь?
— Четыре миллиона, — сказала я тихо. — Весь долг.
Он замер.
— Кто сказал?
— Не важно. Год, Илья. Целый год ты молчал. Ты смотрел, как я ломаюсь, как твоя мать меня уничтожает, и молчал. Ты заставил меня думать, что я сошла с ума.
Он шагнул ко мне.
— Ира, мне было стыдно! Я облажался! Я потерял всё! Я не мог тебе сказать!
— Но маме своей мог. Ей ты доверял.
Он опустил глаза.
— Ты меня предал дважды. Сначала солгал. Потом изменил. А я должна была терпеть и молчать, да?
— Я исправлюсь. Клянусь. Я…
— Не надо.
Я взяла сумки и вышла. Он не остановил.
Я забрала Сашку из школы на следующий день. Сняла однушку. Подала на развод.
Илья приезжал. Просил вернуться. Говорил, что мама съедет, что всё наладится.
Я не вернулась.
Людмила Петровна звонила. Плакала. Говорила, что хотела как лучше, что не думала, что так получится.
Я слушала и думала: она правда верит в то, что говорит.
Прошло два года.
Илья женился. Быстро. На девушке моложе на пятнадцать лет. Людмила Петровна живёт с ними. Лена сказала, что новая жена терпит. Пока что.
Недавно он написал в мессенджер: «Мама больна. Приезжай с Сашкой. Он должен попрощаться».
Я прочитала. Заблокировала номер.
Пусть его новая жена терпит. Я своё оттерпела.
