— Лена, ты что творишь? — Игорь ворвался на кухню, где я мыла посуду после ужина. — Мама говорит, что деньги на путёвку исчезли с карты!
Я не обернулась, продолжая тереть тарелку губкой. Горячая вода обжигала руки, но это было приятнее, чем смотреть в глаза мужу.
— Представь себе, — спокойно ответила я. — Исчезли.
— Как исчезли? Там было пятьдесят тысяч! На санаторий для мамы!
Теперь я обернулась. Игорь стоял в дверях, растрёпанный, с красными пятнами на шее — верный признак того, что Валентина Петровна уже успела его «проработать». В гостиной слышался грозный топот — свекровь, видимо, измеряла шагами наш малогабаритный зал, готовясь к решающей атаке.
— Лена, я серьёзно! Где деньги?
— А я разве не серьёзно? — Я вытерла руки о полотенце и села за стол. — Они исчезли. Магия, наверное.
Игорь сел напротив, взъерошил волосы. За три года брака я изучила все его привычки: вот так он всегда делал, когда оказывался между двух огней. Между мамой и женой. И неизменно выбирал маму.
— Слушай, может, ты случайно? Сама потратила и забыла?
— На что, Игорь? На икру? На норковую шубу? — Я усмехнулась. — На мою зарплату библиотекаря мы живём впроголодь, а ты думаешь, я могу случайно потратить пятьдесят тысяч?
— Ну... может, переводила кому-то? Подруге помогла?
— Какой подруге? — голос мой становился всё тише, что всегда означало приближение бури. — Той, что замуж вышла и перестала со мной общаться? Или той, что уехала в другой город и забыла мой номер?
Из гостиной донёсся звук — свекровь села в своё любимое кресло. Скрипнули пружины. Значит, скоро начнётся представление.
— Игорёк! — голос Валентины Петровны прорезал квартиру, как сирена. — Игорёк, иди сюда!
Муж вскочил, словно его током ударило.
— Сейчас приду, мам! — крикнул он и понизил голос: — Лена, давай потом поговорим, а?
— Конечно, — кивнула я. — Потом. Как всегда.
Он ушёл, а я осталась на кухне, вдыхая запах жареной картошки и слушая, как за стеной разворачивается знакомый спектакль.
— Сынок, твоя жена совсем обнаглела, — голос свекрови дрожал от возмущения. — Как она посмела тронуть МОИ деньги?
— Мам, ну не твои же... это семейные деньги...
— Семейные? — Валентина Петровна фыркнула. — А кто эту семью содержит? Кто пашет на двух работах, чтобы вас прокормить? Ты! А она что? Книжки детям читает за копейки!
Я сжала кулаки. Да, я работаю в детской библиотеке. Да, зарплата там смехотворная. Но я люблю свою работу. Люблю детей, которые приходят за сказками. Люблю запах книг и тишину читального зала. Только вот никого в этом доме это не интересует.
— Мам, давай не будем...
— Нет, будем! Я полгода копила на этот санаторий! Врач сказал — мне нужно поехать, подлечить суставы. А она взяла и потратила деньги! На что, интересно?
«На что», — мысленно повторила я. Хороший вопрос.
Встала, подошла к окну. На улице моросил дождь, превращая мир в акварельные разводы. Во дворе горел фонарь, под которым мы с Игорем когда-то целовались. Кажется, это было в прошлой жизни.
— Лена! — рявкнул Игорь. — Иди сюда!
Я глубоко вздохнула и пошла в гостиную. Валентина Петровна восседала в кресле, как королева на троне. Игорь топтался рядом, как верный паж.
— Где деньги? — свекровь смотрела на меня с плохо скрываемой ненавистью.
— Потратила, — честно ответила я.
— На что?!
— На билет.
— Какой билет? — Игорь нахмурился.
— В театр.
— В театр?! — взвизгнула Валентина Петровна. — Пятьдесят тысяч на театр?!
— Не совсем, — я села на диван и сложила руки на коленях. — Билет стоил тысячу двести. Остальные деньги я отдала маме.
Повисла тишина. Даже дождь за окном словно затих.
— Какой маме? — хрипло спросил Игорь.
— Своей. Она давно просила помочь с ремонтом. А я всё не решалась попросить у тебя денег. Ну, знаешь, как ты реагируешь на просьбы о помощи моим родителям.
— Ты... — свекровь побелела. — Ты украла деньги! Это воровство!
— Воровство? — я рассмеялась. — Валентина Петровна, а кто три года живёт в нашей квартире, ест нашу еду, пользуется нашими деньгами? Причём совершенно бесплатно?
— Как ты смеешь! Я мать Игоря!
— А я его жена. И это наши общие деньги.
— Лена! — Игорь был красный от гнева. — Немедленно позвони маме и скажи, что ошиблась! Что деньги нужно вернуть!
— Не позвоню.
— Позвонишь!
— Нет.
Мы смотрели друг на друга, и я видела, как в его глазах умирает что-то важное. Что-то, что когда-то было любовью.
— Тогда убирайся из моего дома, — тихо сказал он.
— Из нашего дома, — поправила я. — Я тоже плачу за ипотеку.
— Убирайся, — повторил Игорь.
Я встала, кивнула и пошла в спальню собирать вещи. Странно, но на душе было легко, словно с плеч сняли многотонный груз.
За спиной слышался шёпот — свекровь что-то внушала сыну. Наверное, говорила, что он правильно поступил. Что такая жена ему не нужна. Что она найдёт ему лучшую.
Уходила я через час. Одна сумка с вещами, да билет в театр, который так и не использовала. Спектакль был сегодня вечером, но теперь я его пропущу.
Остановилась у двери, обернулась. Игорь сидел рядом с мамой, и она гладила его по голове, как маленького.
— Игорь, — позвала я.
Он поднял глаза.
— Деньги я действительно потратила. Только не на маму и не на театр.
— А на что? — спросил он машинально.
Я улыбнулась. В кармане лежала справка, которую я получила сегодня утром. Справка, которая всё меняла. Которая делала эти пятьдесят тысяч самой важной тратой в моей жизни.
— Скоро узнаешь, — сказала я и вышла, закрыв дверь.
За окном дождь усиливался, превращая город в размытую акварель. Я села в машину и достала из кармана мятую справку. «Заключение медико-социальной экспертизы. Инвалидность первой группы. Рекомендовано срочное лечение за границей».
Не моя справка. Валентины Петровны.
Две недели назад я случайно увидела её в сумочке свекрови. Женщина, которая три года изображала из себя здоровую, работящую мученицу, на самом деле была тяжело больна. И скрывала это, боясь стать обузой.
Пятьдесят тысяч ушли на первый взнос в клинику. Анонимный перевод от «благотворительного фонда». Остальную сумму я договорилась доплачивать частями. Моя мизерная зарплата библиотекаря внезапно обрела смысл.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера: «Лена, это Валентина Петровна. Можно встретиться? Мне нужно с тобой поговорить».
Значит, из клиники уже позвонили.
Я набрала её номер.
— Алло? — голос свекрови дрожал.
— Валентина Петровна, вы дома?
— Да. Лена... это ты?..
— Я. Сейчас приеду.
— А Игорь?
— Игорь пусть пока не знает. Договорились?
Долгая пауза.
— Договорились, — прошептала она.
Через полчаса я сидела на кухне напротив женщины, которая три года была моим главным врагом. Валентина Петровна выглядела постаревшей и растерянной.
— Зачем? — спросила она тихо. — Зачем ты это сделала?
— Потому что вы мать моего мужа. И потому что никто не должен умирать из-за гордости.
— Но я же... я была такой...
— Ужасной? — улыбнулась я. — Были. Но болезнь не выбирает хороших или плохих.
Свекровь заплакала. Впервые за три года я видела её слёзы.
— Лена, я боялась. Так боялась стать обузой. Думала, если буду полезной, нужной, то...
— То Игорь не отправит вас в дом престарелых?
— Да.
— Валентина Петровна, он вас любит. По-настоящему. Просто вы его не приучили это показывать.
За дверью послышались шаги. Игорь вернулся с работы.
— Мам, я дома! — крикнул он. — А где... Лена?
Мы переглянулись со свекровью.
— Здесь я, — ответила я.
Игорь появился в дверях, удивлённый и настороженный.
— Ты же ушла...
— Вернулась. Нам нужно поговорить. Всем вместе.
Следующий час был самым тяжёлым в нашей семейной жизни. Валентина Петровна рассказала о болезни, я — о том, куда потратила деньги. Игорь молчал, становясь всё бледнее.
— Почему вы мне ничего не сказали? — наконец выдохнул он. — Почему играли в эти игры?
— Потому что мы обе тебя любим, — ответила я. — И каждая по-своему боялась тебя потерять.
— Мам, — Игорь подошёл к Валентине Петровне и обнял её. — Мам, ну как можно было молчать? Мы бы всё решили, нашли деньги...
— Деньги уже найдены, — сказала свекровь, глядя на меня. — Твоя жена их нашла.
Игорь повернулся ко мне:
— Лена, прости. Я был дураком.
— Был, — согласилась я. — Но это поправимо.
Вечером мы сидели втроём за столом, пили чай и строили планы. Валентина Петровна улетала на лечение через неделю. Мы решили продать дачу — она всё равно пустовала — и добавить недостающую сумму.
— А знаешь что самое смешное? — сказал Игорь, когда мама ушла спать. — Я думал, ты деньги на любовника потратила.
— На какого любовника? — рассмеялась я. — Когда мне его заводить? Между работой и твоей мамой?
— Дурак я был.
— Был, — снова согласилась я. — Но теперь поумнел немного.
Он обнял меня, и я почувствовала знакомый запах его одеколона. Тот самый, что был у него в день нашей первой встречи.
— Лена, а билет в театр — это правда была выдумка?
Я достала из сумки мятый билет.
— Нет, не выдумка. Я действительно собиралась сходить. Одна. Подумать о нашей жизни.
— И что бы решила?
— Не знаю. Теперь уже не узнаю.
— А что за спектакль?
Я посмотрела на билет: «Гроза». Островский.
— Про семью, — сказала я. — Про то, как важно говорить правду.
Игорь поцеловал меня в висок:
— Следующий раз пойдём вместе.
— Следующий раз, — согласилась я и подумала, что иногда самые дорогие покупки нельзя измерить деньгами.
А из спальни Валентины Петровны донёсся тихий храп. Впервые за много месяцев она спала спокойно.