«Как здесь душно», - подумал Женька, уныло глядя, как Валентинка кружится с шефом уже в пятом танце, подмигивая ему при каждом повороте головы… Или это от количества, выпитого казалось, что танец уже пятый, и то, что она подмигивает… Женьку повело, он, пошатываясь, наощупь, пошел в сторону выхода, маячившего светлым пятном где-то в конце зала. Дальше он почти ничего не помнил. Почему он сам сел за руль и как смог доехать до дома, не встретив ни одного гаишника и ни одного фонарного столба. Очнулся он, когда боковым зрением увидел, как кто-то метнулся под колеса его машины. Резкий тормоз, в груди боль от удара об руль и в свете фар белый и пушистый кошачий силуэт, как ни в чем не бывало семенящий уже по другую сторону дороги. «Вот чёрт!»- в сердцах выругался Женька. – «Хорошо хоть белая, а не чёрная.» Немного придя в себя, он кое-как зарулил во двор и припарковал машину. Поднявшись в квартиру, он сразу начал раздеваться, сбрасывая с себя одежду по дороге в спальню. Чуть коснувшись подушки, он тут же провалился в сон. Снилась ему Валентинка, которая всё кружилась и кружилась в бешеном танце, сменяя партнеров на каждом повороте, но это всегда был не Женька, а кто-нибудь другой. «Вот стерва», - думал Женька каждый раз, когда видел её ухмыляющееся личико. На очередном круге танца, он резко развернулся и упал с дивана. Поднимаясь и все еще продолжая спать, он вдруг почувствовал чье-то присутствие, повернулся и заставил себя приоткрыть один глаз. Видение было прекрасно. В лунном свете, нагло вторгавшемся в квартиру через незакрытые шторы, в белом полупрозрачном одеянии и босая стояла женщина необыкновенной красоты с длинными светлыми волосами. Все еще пребывая в полусне и одним глазом продолжая видеть кружащуюся Валентинку, Женька пробормотал: «Вот стерва!» и тряхнул кудрявой головой. Видение приблизилось и нежно коснулось его плеча. «Я ненадолго… а может и надолго, в общем, как получится, только не кричи. Тебя как зовут?» Голос был мелодичным и таким же потусторонним, как и сама женщина, поэтому смысл сказанного не сразу проник в сознание Женьки, и он молчал, медленно просыпаясь.
- Ты кто? – Женька сам удивился тому, как глухо и грубо прозвучал его вопрос.
- Вообще-то, Елена, но ты можешь называть, как тебе нравится, мне все равно. А ты?
- Женька… – до него начал доходить смысл происходящего, он вдруг осознал, что стоит в одних трусах перед этой странной, неизвестно откуда взявшейся русалкой. Женька прыгнул в кровать и натянул одеяло до ушей. – Как ты… вы… здесь оказались?
- Дверь была открыта, - невозмутимо сказала женщина и села на край кровати.
- Эй, … брюки дай, ... те… они сзади тебя… в-вас! – Женька все еще не мог сосредоточиться и осознать все происходящее.
Елена встала, подняла с пола брюки, вывернула штанину налицо и подала их Женьке. Женька втянул брюки под одеяло и там кое-как просунул в них ноги. Он встал с кровати и пошел на кухню, умыться и заварить кофе. Когда он вернулся, Елена, или как ее там, лежала поверх одеяла на его подушке и сладко спала. Он потрогал ее за плечо, но она не шевельнулась, продолжая спать и улыбаться во сне.
- Чёрт, чёрт, чёрт, что за ерунда такая…Ничего не понимаю…- голова была чужая, она чугунным шаром лежала на плечах и ужасно мешала думать. Эту голову со страшной силой тянуло вниз, на подушку. Не желая больше разбираться во всей этой несуразице, Женька повалился на кровать и заснул без сновидений.
Только наутро ему приснился эротический сон про море, русалок, и сквозь этот сон маячила какая-то мысль, он силился и никак не мог чего-то вспомнить. Он повернулся и нащупал рядом шелк, а под его тончайшим и прохладным плетением что-то теплое, живое. Внизу живота что-то затрепетало, и он стал сжимать это теплое и живое в своих объятиях. «Боже, что творится-то!» - успел подумать Женька, и, открыв глаза, столкнулся со взглядом серо-голубых глаз, глубоких и бездонных, как океан, который тянул к себе и засасывал, словно черная космическая дыра. Женька притянул к себе вчерашнее видение и поцеловал эти глаза, потом губы, потом… а потом все завертелось, как в давешнем танце, когда не хватает воздуха, но не хочется прерываться даже на вдох. Сердце бешено колотилось в груди, и пульсировало в каждой части тела, которое, словно покрывалом обволакивало жаром и желанием. Неизвестно, сколько это длилось и сколько бы могло продолжаться еще, но Женька вдруг, подчиняясь какому-то странному импульсу, отодвинул от себя лицо русалки и вгляделся в него. Как в старом фильме картинки его жизни вдруг замелькали в голове, и он вспомнил, вспомнил это лицо…
…Мама тогда работала в гостинице администратором, и это было довольно престижно, так как в их поселке не было ничего, кроме этой гостиницы, поэтому все, кто мог работать, работали там на разных должностях. Ираида Андреевна знала про постояльцев все, потому что принимала их и регистрировала. У нее было много любимых клиентов от дряхлых интеллигентных пенсионеров до бравых фээсбэшников. В понедельник приехали на конференцию какие-то представители бизнес-элиты из Москвы и заграницы. Большие боссы достаточно крупной компании, у которой филиалы по всему миру. Они собирались пробыть в гостинице целую неделю, пять дней поработать, а в выходные хорошо отдохнуть, с концертной программой, шашлыками и банькой. Но в реальности, они работали по полдня, обедали, а дальше обед плавно перетекал в ужин, а потом в банальную пьянку. Среди гостей была одна молодая женщина – переводчик, она работала на совещаниях, обедала вместе со всеми, а потом, когда количество выпитого начинало заменять ее шефам знание языка, она незаметно ретировалась в свой номер. Иногда она ходила на прогулку по окрестностям, а иногда читала у себя в комнате книги и журнальчики. Мама давно была знакома с переводчицей, та не первый раз бывала в этой гостинице по работе и часто общалась с Ираидой Андреевной, чтобы скрасить свое одиночество. Так постепенно их знакомство перешло в стадию нежной дружбы, несмотря на большую разницу в возрасте. Дома мама часто рассказывала про Ульяну Пестову, так звали переводчицу, и все домашние знали, с кем она сейчас живет, с кем работает, как отдыхает и о чем думает. Иногда Ульяне везло, она работала на молодежных семинарах и конференциях, поэтому вечерами ей не было ни скучно, ни грустно, но в тот раз, ей пришлось сопровождать престарелых и совсем несимпатичных дядек, которые выпив, начинали тянуть к ней свои потные пальцы. Маме было жаль Ульяну, и как-то она попросила Женьку составить ей компанию, на лыжах покататься хотя бы. Тогда Женька впервые и увидел ее. Сам он еще учился в 11-м классе, встречался с девчонками, влюблялся, ходил на дискотеки, а тут ему предстояло какую-то старуху выгуливать. Но, он привык помогать маме, поэтому, взяв лыжи, пошел за подшефной теткой. Перед ее номером он долго стоял, подбирая слова, и, наконец, решительно постучал в дверь.
- Заходи, - услышал он мелодичный девчачий голосок, и вздрогнул от неожиданности. От этого голоса все завибрировало внутри Женьки, он предательски покраснел. Дверь была открыта, и он робко вошел.
- Здрасьте, Ульяна Николаевна, мама сказала…
- Чего? Какая еще Николаевна? “Просто Ульяна, я вроде не такая уж старая тетка”, - сказала Ульяна и появилась в дверях в лыжной шапочке, ярком спортивном костюме и с лыжными ботиками в руках.
- А ну да… - растерянно пробормотал окончательно смутившийся Женька. – Ульяна… Здрасьте… Я вот с лыжами тут…
- Так и я с лыжами! – радостно откликнулась Ульяна, - Через минутку буду готова, - и она ловко зашнуровала на ногах ботики и схватила ключ от номера. Женька все еще пребывал в ступоре, и ей пришлось практически вытолкать его за дверь, чтоб запереть номер. Они направились к лесу, Женька схватил Ульянины лыжи, и, слушая ее болтовню про прекрасную погоду и красивую природу, плелся позади. Ульяна выглядела сзади как семиклассница. Довольно высокая и стройная, она все равно была какой-то трогательно-неженственной, а даже несколько угловатой девчонкой. Маленькие смешные косички топорщились из-под шапки, как у Пеппи Длинныйчулок. Они надели лыжи, Ульяна пропустила Женьку вперед, и прогулка началась. Женька шел спокойно и красиво, как настоящий спортсмен. Длинноногий и жилистый, он отлично смотрелся в своем новом спортивном костюме. Но ему было немного не по себе от мысли, что она, возможно, рассматривает его сзади.
- Жень, может, мы не будем тащиться, как пенсионеры? Давай, на полную скорость выходи, не бойся, я не отстану, я в школьных соревнованиях участвовала и всегда первая приходила!
Женька недоверчиво посмотрел назад, увидел задорный блеск серо-голубых глаз, мерцавших топазами на солнце, и что есть силы помчался по лыжне. Сзади он слышал ровное дыхание Ульяны, и вдруг ему стало так весело и хорошо, что вся его скованность куда-то улетучилась. Они вместе неслись по забеленному снегом лесу, стряхивая лыжными палками с деревьев снег друг на друга, вместе с хохотом съезжали с горок, и вдруг вместе устали и поплелись в сторону гостиницы. Перед входом Женька и Ульяна сняли лыжи. Ульяна протянула свою ладошку Женьке и поблагодарила его за замечательную прогулку. А он, не отрываясь, смотрел и смотрел в эти глаза, как в бездонное осеннее небо, и не мог унять тоску, подступившую к горлу, тоску от того, что придется расстаться, что это никогда больше не повторится, а было так здорово! Почему-то, ему не хотелось пожимать ее руку, а хотелось прижать ее к себе и поцеловать в губы. Он поймал себя на том, что уже минуту не отпускает Ульянину руку, и резко отдернул свою. Ульяна, так и не дождавшись от Женьки ни одного внятного слова, повернулась, и, махнув на прощанье разноцветной варежкой, исчезла в дверях гостиницы. «Вот и все…» - подумал Женька и грустно потащился в сторону дома. Ульяна не выходила у него из головы все долгие месяцы до конца учебного года, ее детская задорная улыбка мерещилась ему по всем углам, пока не начались экзамены. А потом он успокоился.
В следующий раз он встретился с ней через полтора года, летом. Лучше б этого не случилось, потому что после той встречи он рассорился с Веркой и надолго перестал встречаться с девчонками, целиком погрузившись в учебу.
Ульяна приехала в их гостиницу просто отдохнуть на выходные, мама помогла ей с путевкой. Дома она рассказала, что Ульяна только что разошлась с мужем и ее надо отвлечь от грустных мыслей, поэтому Женька пусть покатает ее на лодке по нашей речушке. Женька и Ульяна встретились как родные, и радостно направились к реке за лодкой. Женька помог ей спуститься в лодку, взял весла и стал как можно медленнее грести, чтоб… ну да, чтоб насладиться каждой минутой, чтоб глядеть, не отрываясь, и не всколыхнуть переполненную чувствами душу. Потом, когда лодка села на мель, он вылез из нее и стал толкать. Ульяна предложила тоже вылезти, чтоб стало полегче, но Женька решительно отказался. Он готов был не только лодку толкать, но и Ульяну нести на руках всю жизнь. Но день кончился очень быстро, да-да, длинный летний день тянулся-тянулся и вдруг раз, и кончился… Ульяна чмокнула своего «рыцаря» в щечку и упорхнула на ужин. А он так и остался стоять, как вкопанный. Уже и ее загорелая спина в цветастом простом сарафанчике скрылась из виду, а он все стоял, вспоминая прикосновение шелковой прядки, выбившейся из ее хвоста, к своей щеке. Долго он не мог придти в себя, и Верка не простила его отстраненности, они расстались.
С тех пор прошло уже столько времени, что он перестал вести ему счет, жил по инерции. Закончил институт, устроился в банк программистом, его ценило руководство, любили сотрудники, девчонки так и вешались на него, он встречался с ними, проводил ночи, с некоторыми отношения длились по нескольку недель. Он слыл ловеласом, но не кичился этим, а просто не думал об этом вовсе. Валентинка, та еще вертихвостка, была ему достойной парой, они гуляли друг от друга, что не мешало им приятно проводить время вместе, и даже порою жить под одной крышей. И тут все опять с ног на голову… Прекрасное видение, дивная русалка… И эти глазищи, веснушки на носу и голос, и запах… Женька очнулся от своих воспоминаний и резко сел на кровати, тело еще трясло от вожделения и экстаза, голова кружилась, но надо было как-то взять себя в руки и отбросить это наваждение…
- Чёрт, чёрт, чёрт, как там вас, Леночка, милая, ну откуда вы взялись, что это было вообще?
- Женечка, если хочешь, я уйду…
- Нееет! – Женька буквально взревел, перспектива потерять ее опять и теперь навсегда претила всему его существу. Елена вздрогнула.
- Хорошо-хорошо, я остаюсь, – заверила его она и улыбнулась, как несмышленому малышу. Эта вот ее детская улыбка… Она, она, она… Голова Женьки отказывалась понимать действительность. Он встал, старательно не глядя в ее сторону, пошел на кухню, нашел холодный кофе и, не задумываясь, выпил его весь. Если это Ульяна, то она меня не узнала, да еще и назвалась Еленой, почему? А вдруг это какое-то наваждение, и Елена с Ульяной не имеют ничего общего? Надо удержать ее во что бы то ни стало, и все узнать, пусть не сейчас, не сразу, главное не спугнуть, пусть живет со мной, пока хочет этого. Сумбурные мысли выстроились в ряд, и Женька понял, что он уже все решил. В комнате Елены не было, зато в ванной шумела вода. Он заглянул в приоткрытую дверь и сглотнул слюну, спина была просто потрясающей! Женька достал чистое полотенце и повесил его на ручку двери. Полотенце оказалось очень большим, Елена закуталась в него целиком и босая вышла из ванной.
- Прости… те…, тапочки…
- Странно, что после случившегося мы все еще на «вы», - мягко и кокетливо улыбнулась она и, подойдя к нему вплотную, встала своими маленькими ступнями на его ноги. Женька чуть не задохнулся от переполнивших его чувств.
- Но… мы ж совсем не знаем друг друга…
- Ой ли? Совсем не знаем? - насмешливо переспросила она, - Не так уж много народу знает меня настолько, насколько это удалось тебе!
С мыслью «Боже, что я творю?» Женька поднял русалку на руки и снова понес в постель.
Она появилась ниоткуда, она взбудоражила все его мысли, она оставалась тайной, которая и не думала становиться явью, она была с ним и днем, и ночью, в каждом его вздохе и в каждом движении. В каждой программе на работе она являлась ему в причудливом скоплении нулей и единиц. А между тем, она оказалась вполне реальной женщиной, готовила завтраки, убегала на работу, чмокнув его перед уходом, стирала и гладила белье, мыла полы. Она делала все очень ловко и быстро, почти незаметно, а потом снова превращалась в прекрасное видение. Ужины готовил он, иногда водил ее в кафешки и рестораны. Он знал, что он младше (если это действительно Ульяна), младше лет на семь-восемь, но реально никогда этого не ощущал. Он был для нее настоящим мужчиной, умным, сильным, щедрым и заботливым, и таким нежным и страстным в постели. Постепенно, он узнавал ее, но не ее историю. Она знал, что она любит, а чего терпеть не может, знал, что она долго вертится перед зеркалом, наводя марафет, но сама не очень любит ждать. Она становилась кем-то очень родным и близким ему, но тайна ее появления и всей ее прошлой жизни, стояла между ними, как стена. Он ни разу не обмолвился с ней об Ульяне, и она ни разу не столкнулась с его мамой, которая иногда приезжала в гости, причем, именно он делал все, чтоб такого столкновения не произошло. А однажды, он набрался смелости, купил прелестное колечко, и, пригласив ее в ресторан, сделал предложение по дороге, в машине, не утерпев, и не вынеся переполнявших его чувств. Она молча выслушала Женьку, а потом вдруг спросила:
- Женька, а ты любишь кошек?
- Кошек? – он опешил, так как ожидал услышать все, что угодно, только не это. – Ну, не так, чтобы люблю… Они своенравные очень… Хозяева жизни…
- Жень, я – кошка… Я выбираю себе дом по нраву, живу, сколько хочу, меня не привяжешь, не удержишь и не заставишь… Я ведь старше тебя, думаю, что ты догадался об этом. Я уже была замужем, и не раз, и не два… Правда, никогда официально. Наверное, ты должен кое-что знать, раз решился на такой шаг, чтоб не чувствовать потом себя обманутым. Я переводчик, работаю по контрактам, иногда сразу на несколько фирм: жить-то на что-то нужно, а я привыкла жить неплохо. Но год назад так случилось, что я долго была без работы, перебивалась случайными такими заработками, иногда еду было не на что купить, и пришлось искать мужа. Ненавижу этот термин, но я действительно занялась поисками. Легче всего мне было найти среди кавказцев, им я очень нравлюсь, обычно, а они часто оказываются богатыми. Вот познакомилась на одной выставке, вроде симпатичный мужчина, интеллигентный, без вредных привычек и не бедный. Сначала он красиво ухаживал, цветы, рестораны и так далее, а потом пошел напролом, и я сдалась. Стала жить с ним. Квартира у него большая, в соседнем квартале такой дом элитный. Он давал денег на карманные расходы, одевал, обувал, дарил украшения, возил отдыхать. Он, видимо, по-своему любил меня, и мне нравился, даже очень. Да и какая баба устоит перед темпераментом и щедростью! А потом мне предложили работу в хорошей зарубежной фирме – филиал в России, но поездки за кордон прописаны в должностных обязанностях. Я стала реже дома бывать, а он стал ревновать. Я вообще-то поводов не давала, понимала, что южный темперамент и все такое, но кто хочет, тот найдет к чему придраться. Он стал запирать меня, не давал выйти из дома без него. А однажды, я поняла, на чем капиталы его держаться – на наркотиках. И стало мне страшно, виду старалась не подавать, но однажды он сказал какому-то приятелю, не зная, что я слышу, что вырежет всех родных, если я что-то ляпну не к месту. Я молчала и мучилась ужасно, вся душа протестовала и против клетки золотой, и против зла этого – наркотиков, а что делать, я не знала.
- Как же ты ушла? – вдруг осипшим голосом спросил Женька.
- Дверь оказалась открыта. Я однажды ночью встала, пошла к двери, вдруг вижу, что она открыта. Вот я, не задумываясь, как была в ночнушке, так и ушла из дома. Почему я именно в твоем доме оказалась, и почему у тебя дверь была не заперта – не знаю, просто удача такая, судьба что ли…
- Счастливая судьба! – сказал Женька и потянулся, чтобы поцеловать Елену.
- Не знаю. – отстранилась она. – Мне страшно. И теперь не только за себя. Я очень привязалась к тебе, Женька, ты славный парень, о таком любая девчонка только мечтать может. Но не могу я на тебя все проблемы свои взвалить, да и возраст мой тоже…
- Чёрт, ну причем здесь возраст, любимая моя, ну причем? Я, может, всю жизнь тебя искал… - и Женька вдруг осёкся.
- Милый мой мальчик, ты все-таки подумай… Да и с родителями меня познакомь, вот увидишь, это может изменить твои намерения!
«Намерения – нет, а вот ситуацию – однозначно!» - подумал Женька и обнял Елену. – Познакомлю, ладно, давно сам хотел! – мягко сказал он и подумал: «Как же противно врать…».
Но судьба решила за него. Как-то Аленка, как дома называл ее Женька, почувствовала себя неважно, и вернулась домой, так и не доехав до работы. Она лежала на диване и читала, как вдруг ключ в замке повернулся, и кто-то уверенно вошел в квартиру. Елена внутренне напряглась, но заставила себя подняться и подкрасться к двери комнаты. Каково же было ее удивление, когда в вошедшей она узнала… Ираиду Андреевну, давнюю приятельницу, которую любила и уважала, регулярно с ней созванивалась и поздравляла со всеми праздниками.
- Ираида Андреевна, вы??? … А что…
- Ульяна??? – в свою очередь удивилась вошедшая и уставилась на Елену в немом оцепенении.
Молчание длилось несколько бесконечных секунд, пока они снова не заговорили одновременно.
- А я вот к сыну… Я всегда по средам, но сегодня пораньше вот… сюрприз ему хотела… А ты… А как ты… А почему…
- К с-сыну, к Ж-женьке, … к Женьке…. Чёрт, к Женьке… А я думаю, откуда… родное лицо такое… А это ваш Женька, чёрт… - Ульяна, именно так ее на самом-то деле звали, осела на диван, как мешок с мукой, и схватилась холодными пальцами за виски. Хотелось выть. По-волчьи. Долго и протяжно. Она чувствовала себя перед лицом Ираиды растлительницей малолетних, хотя Женька уже давно взрослый мужчина и сам, сам все для себя решает... Почему ж так погано на душе, а?
Ираида плюхнулась на пуфик в коридоре, почему-то не выпуская из рук сумки.
Так прошло минут пять. Первой очнулась Ираида.
- Так вот почему он сам не свой, жениться собрался… Так что ж, выходит, на тебе? Как же ты так могла?
Ульяна посмотрела на Ираиду и вдруг совершенно спокойно и твердо сказала:
- Я не знала, и его не узнала, случай все это. Но если б я знала, то никогда, никогда не стала бы… Простите меня, и я хочу, чтоб вы знали, я не к чему его не принуждала и ни о чем не просила, я просто влюбилась в него, как кошка… как кошка… - продолжая повторять это слово, Ульяна пошла к шкафу, резко распахнула его, и, достав сумку, стала снимать с вешалок и вытаскивать из ящиков свои вещи, не глядя запихивать их в неё. Она застегнула молнию, подошла к зеркалу, взяла духи, брызнула на себя. Тупо уставившись куда-то внутрь себя, подошла к Ираиде, взяла с трюмо в прихожей свою дамскую сумочку, вынув из нее ключи, положила их в руки Ираиде, и, коснувшись ее плеча ладонью, прошептала: «Простите меня, я правда не знала!», и вышла из квартиры.
Ульяна поймала такси и поехала на вокзал. В голове крутилась, не унимаясь, фраза, сказанная Женькой: «Я, может, всю жизнь тебя искал…Всю жизнь… Всю жизнь…». «Он знал… Всё знал… С самого начала…Как глупо…».
Ираида сидела, не шелохнувшись, где-то с полчаса, пока дверь не открылась, и на пороге не возник Женька с двумя букетами цветов в руках. Увидев мать в состоянии оцепенения, он кинулся к ней, испугавшись за ее здоровье.
- Мама! Мамочка, мама, что, что, чем помочь?
Ираида остановила сына, прикоснувшись к его губам ладонью.
- Она ушла… Почему ты не сказал мне раньше? Почему ты не сказал ей? Почему, Женька?
Женька оглянулся. Он увидел, что вроде бы все как всегда, но почувствовал, что за закрытой дверцей шкафа зияет пустота… черная дыра, затянувшая в себя безжалостно его Аленку, его Ульяну, его мечту, да всю его жизнь.
- Нееет! Нет, нет, нет, нет, нет – повторял и повторял Женька, ероша свои волосы, и не решаясь сделать хоть один шаг в сторону страшной, пугающей пустоты… Вдруг, устав, он упал на колени и закрыл лицо руками. Безвозвратность произошедшего, невозможность долгожданного счастья упала на его плечи тяжелым грузом, грозясь раздавить всё его существо.
- Женечка, ну что ты, все будет хорошо, - Ираида обнимала его нежно, как в детстве, по-матерински гладя его упругие, непослушные волосы.
- Что ты ей сказала, мам? Я люблю ее, я всю жизнь любил ее, с первой минуты, с той секунды, как услышал ее голос, я искал ее всегда, и вдруг она нашла меня… Она не узнала меня, мам… - а в голове завертелось чёртовым колесом: «Я просто стал для нее одним из многих, каким-то Женькой… Но мне все равно! Я готов был быть с ней столько, сколько буду ей нужен, и пусть это ничем бы не закончилось, весь мир – ничто, по сравнению со счастьем быть с ней хоть минуту… Хоть одну секунду принадлежать ей безраздельно и обнимать ее…»
- Милый, я ведь и не сказала ей ничего, я просто очень удивилась, и она… А потом она взяла вещи и ушла… Я знаю, она хорошая, я сама люблю ее, но я никогда не представляла ее… невесткой что ли… Ведь разница в возрасте и …
- Да что вам этот возраст дался?! Мне это безразлично! Я люблю ее, и найду! Где она может быть, ты же знаешь, мам, ну подумай!
… Ульяну Пестову, судьба часто баловала и дарила подарки, совершенно незаслуженные, как ей казалось. Она хорошо училась, и институт закончила с красным дипломом. Потом – хорошая фирма. Первым мужчиной и мужем стал ее шеф, она очень любила его. Все было бы прекрасно, если б не его бывшая жена, которая всячески старалась урвать себе кусочек Ульяниного счастья. А может, если б не было той жены, ее безоблачная жизнь с шефом превратилась бы в пресное, лишенное адреналина существование, в рутину, которая губит все живое, как плесень. А так, она за три года совместной жизни испытала бурю страстей и эмоций от полной победы до полного унижения. Они расстались, Ульяна пыталась сделать все, чтобы он остался, все… кроме подлости. Зато на подлость была готова его бывшая. Побеждает тот, кто готов на все. Ульяна чувствовала себя опустошенной, старой и никому не нужной. А было ей всего 27 тогда… Потом был иностранец, бурная страсть, наткнувшаяся на незыблемую государственную границу и разбившаяся об устои нашего общества… Потом было несколько ничего не значащих пляжных романчиков, а потом опять любовь, к коллеге, насмешливому и саркастичному парню, который, тем не менее, влюбился в неё по уши, с первого же танца на вечере, когда они, даже не успев познакомиться, вдруг начали безумно целоваться. Этого красавца увела подружка, которая вроде и сама тогда замужем была, но лакомый кусочек не упустила. Больно было ужасно… Подруги, понятное дело, тоже не стало, благо, что при Ульянином характере у нее были и по-настоящему верные подруги, и добрые приятельницы. А потом она просто разучилась любить. Да, встречалась с кем-то от одиночества и скуки, даже, бывало, жила с ними недолго, но уходила, не прощаясь, безвозвратно. А потом вот кризис, работы не стало, и столкнула ее жизнь с Казбеком… Без содрогания и отвращения теперь не вспоминается он, хотя действительно нравился ей когда-то. А теперь, как вспомнит, так сразу хочется душ принять или руки хотя бы помыть… И вдруг Женька… Боже, какое счастье было просто знать, что он есть, готовить ему завтрак, и, приходя с работы, неминуемо попадать в его нежные и сильные объятия, когда кажется, что весь мир – это он, а он – целый мир, бушующий разноцветными красками, при всем его сдержанном мужском характере… И он врал, держал ее на крючке… Женька, родной, что ж ты молчал, как глупо я теперь себя чувствую… Как взрослый, изображающий от души Деда Мороза для детей, которые в него не верят и точно знают, что это их отец… Вот дура, дура… Какая ж наивность, столько лет, четвертый десяток разменяла, а все в сказки верю… Да, хороша я была, про Елену ляпнула, с чего вдруг?.. Какая я все-таки дура, никому такая не нужна…
Горечь очередной утраты мешала рассуждать трезво, и мысли путались, а логика вообще отсутствовала.
Ульяна почувствовала приступ дурноты, и метнулась в тамбур. Что за ерунда такая, как будто съела что-то несвежее, или… неужели… Боже, Боже… боюсь подумать… Завтра приеду и первым делом тестов всяких накуплю… Как давно это было, еще с первым, но потом выкидыш, и всё, больше ни разу ничего, даже, когда хотелось, очень хотелось…
Утром, сойдя с поезда, Ульяна забежала в аптеку, и, прямо в привокзальном туалете попробовала один из тестов: две полоски. Для верности, еще один: две полоски! Все еще не веря, Ульяна купила парочку тестов подороже и направилась устраиваться с удобствами. Теперь, когда она знала, ради чего нужно жить дальше, когда поняла, что теперь маленькая частичка ее последней любви будет с нею всегда, настроение как будто улучшилось, и беда отошла на второй план. «Я назову его Женькой, Женечкой, девка или парень все равно, Женькой будет!» - обиды на Женьку уже не было, благодарность ему и Богу просто переполняла ее так, что даже вытекала из глаз маленькими хрустальными блестками.
Прошло уже пять месяцев, Ульяна проживала заработанное в Москве, и пока денег хватало. Здесь, в маленькой приморской деревушке, жизнь была гораздо дешевле, да и молоко и яйца были свои: хозяйка держала курятник и корову. Как хорошо, что у нее мультивиза, купил билет, сел вечером в поезд, и утром ты в Риге, а через 20-30 минут уже на Юрмальском побережье. Красота! Говорят, что в самые грустные минуты жизни надо ехать туда, где тебе когда-то было хорошо, и подпитываться той энергией, которую ты в том месте оставил. А здесь ей когда-то было просто здорово! Сашулька, который сегодня просто друг, в память о романтических отношениях, их когда-то связавших, всегда рад ее приезду на его дачу. Он уже сам женат, у него дочка, а у Ульяны с его женой сложились очень нежные отношения, несмотря на то, что коренные латышки – достаточно угрюмый и нелюдимый народ. Дочка Ивлита, уже одиннадцатилетняя девушка, души не чает в Ульяне, и готова все дни напролет проводить в ее компании. Вот и сегодня они снова, не торопясь, идут к морю, по привычке разглядывая и обсуждая домики и садики местных жителей, заходя в придорожные магазинчики, и рассуждая на всякие жизненные темы. Ивлита любит поделиться с Ульяной разными девчачьими секретиками, ей ведь можно доверять, не продаст. У Ивлиты каникулы, и она их проводит на даче, где по соседству живет множество ее сверстников и приятелей. Выйдя к морю, подружки останавливаются, вдыхают горьковатый запах соли и йода, постояв минутку-другую с закрытыми глазами, и продолжают движение. Ульяна утром проснулась с ощущением какого-то сна, сладкого и томного, но не могла вспомнить сюжет, толи она куда-то уезжает, толи кто-то к ней приезжает… И мысли ее постоянно возвращались ко сну, который уже растаял... Купаться было прохладновато, но Ульяна, закрепив подол платья узлом, все-таки пошла прогуляться по воде. Мель тянулась от берега далеко в сторону горизонта, можно было километр пройти, а тебе все по колено, и Ульяна шла, полузакрыв глаза, подставив солнцу нос, с выступившими на нем веснушками, и животик, который приятной округлостью выдавался вперед под легкой тканью платья. И это мягкое прибалтийское солнце, и соленый бриз, и шум набегающих волн… Кажется вот-вот ухватишь исчезающую ниточку того сна, что-то вот-вот откроется тебе… Ульяна обернулась и на берегу, прямо за собой увидела очертания мужчины, который в своем белом льняном, судя по всему, костюме с закатанными по колено брюками смотрелся почти по-гриновски… «Капитан Грей, не иначе», - с улыбкой подумала Ульяна, и стала наблюдать. Мужчина шагнул в воду, направляясь прямо в ее сторону, и, сначала медленно, а потом все быстрее, стал приближаться к ней… Вот он сон! Сбывающийся на ее глазах или продолжающийся в разморенном под солнцем мозгу… Не понять…
И вдруг, в уши, как будто оглушенные прежде, врывается крик: «Нашел, я нашел тебя, любимая!», и эхо дробит и повторяет этот звук уже где-то глубоко в голове. Ульяна оглядывается, как будто ищет ту, к которой обращены слова, и уже осознает, что она здесь, в море, совершенно одна…
- Женька… - шепот застревает где-то в горле, и по щекам начинает течь дождь, - Женечка, родной мой…- и тело уже содрогается от рыданий, а сильные, любимые руки подхватывают ее, и губы начинают целовать, целовать, целовать… Потом, Женька как тогда, в их первый раз, вдруг отодвигает ее лицо от своего и, серьезно глядя в прибалтийские волны ее глаз спрашивает: - Ты выйдешь за меня? Ты вообще любишь меня?
- Да я просто обожаю тебя, как кошка! Родной мой! Я выйду за тебя! Женечка… Ну где ты так долго был?
- Я шел к тебе, Уленька моя, любимая…кошка ты моя ненаглядная…
Что вы думаете, они не ссорятся, мирно себе поживают? Как бы не так, постоянные баталии, кому кормить, кому купать, что покупать, во что одевать, кому идти гулять… просто других поводов для спора нет.
…А Казбека, кстати, осудили, отбывает теперь в колонии, его надолго упекли, но Ульяна здесь совершенно не при чем, она же просто кошка…белая и пушистая кошка…
/Елена Овчинникова 2016 г./