Психологический разбор фильма Рома | Roma (2018)
Иногда уход, утрата значимого человека способны запустить целую цепь травмирующих событий. Фильм «Рома» мексиканского режиссёра Альфонсо Куарона, получивший Оскара за лучшую режиссерскую работу, очень точно и пронзительно демонстрирует этот процесс. Действие разворачивается в районе Рома города Мехико.
Внешне достаточно благополучная семья, в которой работает главная героиня Клео, сталкивается с внезапным исчезновением отца, который просто не возвращается домой. Его уход становится травмой. Мать семейства, охваченная отчаянием, страхом, чувством беспомощности и покинутости, не выдерживает внутреннего напряжения. Агрессия, не находя выхода в слове или переживании, прорывается в действии через побои своего ребёнка, и нападение на Клео. Насилие здесь выступает, как попытка справиться с непереносимыми аффектами. Спустя несколько дней дети начинают разыгрывать жестокие сцены дома: бьют друг друга, ломают предметы интерьера. Конечно этот эпизод не является основным смысловым эпизодом, но он четко показывает, как травма, не будучи осознанной и прожитой, передаётся дальше — через игру, через тело, через разрушение.
В целом фильм насыщен эпизодами, в которых разворачивается борьба с утратой, с непережитым горем, с внутренним распадом. Это горе возвращается в новых людях, в повторяющихся, нездоровых отношениях, словно настаивая на своём признании. Символы, привносят контекст межпоколенческой травмы, словно осторожно подводя зрителя к осознанию сложности и неоднозначности человеческого пути. Образы умерших собак, зафиксированные на стене в виде чучел, становятся немым свидетельством утраты и остановленной жизни. В психоаналитическом прочтении это может восприниматься как метафора непрожитого горя и вытесненной боли, передающейся из поколения в поколение, как часть семейного и культурного пространства.
Сама Клео, покинутая, униженная возлюбленным, находящаяся в состоянии депрессии, оказывается не в силах удержать жизнь ребёнка, которого она боялась и, как становится ясно позднее, не хотела рожать. Её младенец погибает при родах, так и не получив дара «ЖИЗНЬ» даже не мгновение вдоха. Эта утрата — кульминация вытесненного страха и эмоциональной изоляции, в которой пребывала главная героиня.
И всё же благодаря матери семейства — женщине, способной к рефлексии и восстановлению, — жизнь Клео не разрушается окончательно. Она получает поддержку, принятие и любовь, что постепенно возвращает её к процессу горевания по утрате ребёнка и, вместе с тем, к самой жизни. Потеря своего ребенка и спасение жизни других детей обретает смысл в жизни самой Клео.
Особенно хочется обратить внимание, как режиссёр показывает, что любовь незримо циркулирует на протяжении всего фильма, словно самолёты, пролетающие в небе — высоко, почти недосягаемо, но иногда спускающиеся ниже, чтобы взять на борт новых пассажиров и унести их в путешествие удивительной, но такой сложной жизни.
В заключение хочется отметить один любопытный факт. Режиссёр принял решение не посвящать актёров в содержание сцен заранее, сообщая о них всего за один-два дня до съёмок. Такой подход позволял сохранить эффект неожиданности и не оставлял пространства для репетиции эмоций и преждевременного «проживания» чувств.
В психоаналитическом смысле актёры оказывались ближе к состоянию подлинного аффекта. Их переживания становились, почти как в реальной жизни. Именно это состояние неготовности, уязвимости и эмоциональной открытости позволило им достигать максимально точных и живых актёрских решений, где мы можем наблюдать эмоциональную правду кадра.
Желаю приятного просмотра
Автор: Оксана Айсина
Психолог, Психоаналитическое направлениеКоуч
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru