Он толкнул дверь, и волна тяжелого, отвратительного едкого запаха ударила в лицо. Не просто запах, а густой смрад горелого мяса. Квартира была пуста. Тишина — густая, звенящая, та, что бывает только в отсутствие жизни. Его рука сама потянулась к выключателю, пальцы скользнули по холодной стене.
«Лиза?» — голос сорвался в шепот. Ни ответа, ни привычного топота маленьких ног. В голове пронеслись кадры из криминальных хроник, о которых он читал когда-то. Он мигом вспотел. Бросился в комнату, и его нога наступила на что то мягкое — плюшевый заяц валялся посреди коридора, один глаз которого смотрел в потолок. Это было хуже, чем если бы он нашел следы борьбы. Просто игрушка, забытая в спешке. Символ насилия над ребенком.
Он уже набирал номер жены, пальцы дрожали, клавиши телефона казались скользкими. Гудки. Еще гудки. В ушах стучало: «Господи, только бы…»
«Алло?» — ее голос прозвучал отстраненно и устало.
«Где вы?! Что случилось?!» — он почти кричал, не сдерживаясь.
«Ты дома? Не заходи на кухню, я колбасу спалила. Дым стоял столбом. Мишу забрала мама, пока проветриваю. Я просто… я устала, поставила в духовку и уснула».
Он опустился на пол, в тот же коридор, спиной к стене. Рука, сжимавшая телефон, обмякла. Из кухни все еще тянуло горьковатым, приторным дымом. Адреналин отступил, оставив после себя слабость в коленях и стыд. Стыд за те картины, которые за секунду нарисовал его мозг. Он представил ее: спящую на диване, измученную бессонными ночами. Не злую мачеху, не похитителей, не убийц, а просто свою уставшую жену, которая хотела сделать ужин и не справилась.
Вот они, Околомедицинские истории — не в операционной, а здесь, на холодном линолеуме пустой квартиры. История про то, как наш собственный страх, наш самый подлый и цепкий инстинкт, лепит из обычной бытовой оплошности трагедию вселенского масштаба. Мозг, этот паникер, мгновенно дорисовывает самый жуткий финал, пока мы просто спим, уставшие, у плиты.
А ваше воображение когда-нибудь устраивало вам такой адреналиновый удар на ровном месте?