Часть 3
Начало книги
Солдат слегка подтолкнул Бенедикта в спину, тот дернул рукой, повернулся – и увидел, как по двору неторопливо ступает Малик Рам.
– Вот человек, который подтвердит, что я не нарушал воинского долга! – воскликнул Бенедикт, указывая на него.
При виде сцены на ступенях дворца индиец замер, широко открыв глаза, но затем опять зашагал, а приблизившись, брезгливо покосился на Бенедикта.
– Пусть он скажет! – настаивал тот. – Пусть скажет прямо сейчас!
– Хорошо, – согласился Шепард. – Рам, если вам есть что сказать по поводу этого, – он выразительным взглядом обвел Бенедикта с головы до ног, – мы вас слушаем.
Малик Рам заговорил. Пока он рассказывал, как случайно встретил Бенедикта и Эммелин Уорд на лесной дороге, как они оба проводили девушку до Бхамана, а затем вдвоем поехали обратно в Лахор, Бенедикт согласно кивал и поглядывал на полковника и майора. Однако кульминационный момент в изложении индийца выглядел неожиданно:
– Сложно было понять, с какой стороны грозит опасность, и мы разделились. Едва я подошел к краю дороги, как эти оборванцы выскочили из леса – кажется, их было шестеро или семеро – и набросились на меня. Я отбежал, вскочил на лошадь и разогнал их в несколько минут. Когда я обернулся, чтобы посмотреть, не нужна ли помощь лейтенанту Пакстону, то увидел, как он, озираясь, удирает в чащу: красный мундир так и мелькал среди листвы. Очевидно, там его поймали и раздели. Как говорил мой отец, генерал великого Ранджита Сингха: трусливый заяц, сколько бы ни бегал, когда-нибудь обязательно лишится своей шкурки.
– Что?! – вскричал Бенедикт, вырываясь. – Все было совсем не так!
– Спокойно, Пакстон! – майор выставил руку, останавливая его.
– Я говорю то, что видел, – невозмутимо возразил индиец. – Я звал вас, но вы не откликались – наверно, вам было стыдно показаться мне на глаза. К счастью, вашего вороного те нищие не угнали – я привел его на конюшню.
– Лжешь! – крикнул Бенедикт. – Я тебя вызываю!
– Когда вам будет угодно, – ощерился Малик.
– Что?! Дуэль?! – загремел полковник Шепард. – Вы оба с ума сошли!
Майор Невилл строго спросил индийца:
– Почему вы вчера не доложили об этом постыдном поступке лейтенанта Пакстона?
– А кто бы мне поверил? – дерзко отозвался тот. – Разве английский офицер способен малодушно бежать от горстки безоружных простолюдинов?
– Позор! Позор! – с негодованием воскликнул Шепард. – Вы понимаете, Пакстон, что посрамили не только свою честь?!
– А я не верю, – неожиданно вмешался Джон Лоуренс. – Никто из вас не знает боевых товарищей Пакстона, а я знаю. Все они в один голос говорили о его храбрости в бою.
– Лжец! Лжец! – повторял Бенедикт в бессильной ярости.
– Угомонитесь, – миролюбиво обратился к нему чиновник. – Вас, джентльмены, я тоже прошу успокоиться, и вас, Рам. Предлагаю выслушать Пакстона.
– Лоуренс, я, кажется, просил вас… – закипая, начал Шепард.
– Это будет справедливо, полковник, – твердо сказал Лоуренс. – Раз уж вы позволили говорить одному, следует дать слово и другому.
Полковник с досадой махнул рукой. Бенедикт, стараясь изъясняться ровно и четко, изложил свою версию, продемонстрировал шишку на затылке. Шепард и Невилл переглянулись – их уверенность явно была поколеблена, а Лоуренс спокойно заявил:
– Я склонен верить Пакстону.
– О, разумеется, вы верите английскому офицеру! – с вызовом сказал Малик Рам. – А я, разумеется, лгу! Или мои глаза обманывали меня?!
– Именно – обманывали! – повысил голос чиновник. – Подумайте сами: что именно вы видели? Только то, что Пакстон побежал в лес. Остальные ваши слова – всего лишь предположения.
Индиец помолчал, сердито дыша и глядя в землю. Потом поднял голову и посмотрел на Бенедикта:
– Я… Мистер Лоуренс прав. Теперь я вижу: я жестоко ошибался, думая о вас плохо. Вы погнались за теми негодяями, а они заманили вас в чащу и подло напали. Я оскорбил вас, и мне нет прощения. И все же… все же я прошу вас, лейтенант, принять мои извинения.
Видно было, что эти слова даются ему с большим трудом. Бенедикт скрипнул зубами и молча кивнул. Формальное примирение состоялось, однако оба молодых человека продолжали смотреть друг на друга с такой ненавистью, что казалось, воздух на линии их взглядов вот-вот воспламенится.
– Как вы теперь намерены поступить с лейтенантом Пакстоном, полковник? – спросил Лоуренс.
– Пусть примет ванну, – пробурчал тот, – и приведет себя в уставной вид. А потом, если он вам нужен, то он в вашем распоряжении. Примите и мои извинения, Пакстон.
– И мои, – неохотно добавил Невилл.
– А вас, – Шепард повернулся к Малику, – во избежание возможных… ммм… стычек я прошу на время удалиться из крепости.
– И куда же вам угодно приказать мне удалиться, сэр? – с деланой покорностью спросил тот.
– Я не приказываю, а прошу. Не хочу, чтобы вы двое натворили тут глупостей на свою голову.
– С вашего позволения, сэр, я уеду к матери. Мой командир знает, где она живет.
Шепард кивнул и жестом отпустил Малика. Тот зашагал в сторону казарм.
– Позвольте сказать, полковник, вы мудро поступили, удалив этого индийца, – с ехидцей заметил майор, глядя ему вслед. – Его отец, генерал великого Ранджита Сингха, наверное, выразился бы примерно так: не стоит запирать в одной клетке двух разъяренных леопардов.
Оба офицера ушли, посмеиваясь. Джон Лоуренс попросил Бенедикта заглянуть, когда он будет готов, затем позвал секретаря и вместе с ним вернулся во дворец.
Бенедикт с наслаждением окунулся в приготовленную ему слугой горячую ванну и принялся смывать с себя грязь, кровь и недавние переживания. Затем оделся во все чистое, наскоро перекусил и, слегка прихрамывая (саднили царапины на подошвах ног), направился во дворец, к Лоуренсу. Проходя мимо сада во дворе, он увидел между деревьями Гарольда Кинни и Малика: индиец, казалось, что-то внушал секретарю, а тот при этом выглядел странно – то ли испуганным, то ли озадаченным. Заметив Бенедикта, Малик кивнул своему собеседнику и быстро пошел к крепостным воротам. Гарольд остался на месте. Бенедикт окликнул его:
– Кинни, почему этот тип еще здесь?
– Откуда мне знать? – вздрогнул секретарь. – Насколько я помню, ему не было велено убираться немедленно.
– Вот как? Вы его защищаете?
– Не впутывайте меня в ваш конфликт, – Гарольд возмущенно дернул плечом. – Я сторона нейтральная.
– О чем вы разговаривали? – не отступал Бенедикт.
– О мисс Уорд, если угодно.
– Совсем не угодно. Какого ч… с какой стати его интересует мисс Уорд?
– Мисс Уорд интересует меня. Хотя это вас совершенно не касается, я скажу: я спрашивал Малика, благополучно ли она добралась до Бхамана. Учитывая ваши, хм, захватывающие приключения, я беспокоился за нее. Теперь я знаю, что причин для беспокойства нет.
– Рад за вас, – сказал Бенедикт, досадуя, что не смог придумать более достойной реплики.
– Благодарю, – секретарь слегка поклонился с насмешливо-снисходительным видом, какой обычно напускал на себя, общаясь со своим соперником. – Кстати, я шел за вами. Вас ждет мистер Лоуренс.
Они вместе вошли во дворец, прошли к апартаментам Джона Лоуренса. Гарольд, постучав, приоткрыл дверь в кабинет, коротко доложил: «Лейтенант Пакстон, сэр», пропустил Бенедикта, а сам остался в приемной, плотно прикрыв дверь.
– Мой мальчик, я пропал.
Такими словами Джон Лоуренс встретил своего помощника.
В личных беседах чиновник часто его называл именно так, хотя по возрасту совсем не годился ему в отцы: разница между ними составляла лишь пятнадцать лет.
Бенедикт был поражен: он впервые видел Лоуренса растерянным. Он восторгался этим умным, способным человеком: Лоуренс верил в возможности Пенджаба и заражал своим энтузиазмом других; он умел принимать смелые и в то же время взвешенные решения и не боялся нести за них ответственность; за что бы он ни брался, он отдавал этому делу всю свою энергию – занимался ли он прокладкой дорог и организацией почтовой системы или уговаривал местных вождей отказаться от жутких обычаев умерщвления новорожденных девочек и сожжения вдов на погребальном костре вместе с покойным супругом.
– Что случилось, сэр? – спросил Бенедикт, чувствуя, как нервозность чиновника передается и ему.
– «Кохинор» исчез.
– Не может быть! – только и смог сказать Бенедикт.
– Тем не менее это так. Я хранил его в спальне…
– Простите, сэр, разве у вас нет сейфа? – удивился Бенедикт.
– Нет. Таковой имеется только у моего брата, как у председателя Совета. Однако «Кохинор» доверили мне, а отдать его брату означало бы переложить ответственность на него. Поэтому я положил камень в жестяную коробочку и запер в ящике комода в моей личной спальне. Простите за такую подробность, но у нас с женой разные спальни, поскольку я имею привычку засиживаться до ночи и вставать ни свет, ни заря. Впрочем, сейчас это не имеет значения, потому что Харриетт гостит у друзей в Калькутте… Черт, кажется, от волнения я становлюсь чересчур многословен!
– Почему именно в спальне, сэр, а не, скажем, в кабинете?
– Я посчитал, что так будет надежнее: в кабинете я принимаю много разных людей, а в моей спальне бываю только я сам и мой камердинер Кунвар.
– У кого есть ключ от ящика комода?
– Только у меня. И он постоянно со мной.
Лоуренс вытащил из жилетного кармана часы и продемонстрировал маленький ключик, прикрепленный к цепочке.
– Мог ли алмаз вывалиться из коробочки и куда-нибудь закатиться?
Чиновник покачал головой:
– Мы с камердинером осмотрели все шкафы, перетрясли всю одежду и белье… Словом, обшарили каждый дюйм – и в спальне, и в гардеробной, что рядом с ней, потом обыскали гостиную, где вчера был показ… Но – увы!
– Скажите, сэр: ваша спальня запирается?
– Раньше – нет, не запиралась. Но когда я решил хранить там алмаз, то сразу велел врезать в дверь замок. Ключи от него есть у меня и у Кунвара. Сейчас Кунвар вторично осматривает гостиную. Если он не найдет алмаз, то… то я не знаю, что и думать. Мой мальчик, сейчас мне, как никогда, нужна ваша способность схватывать суть вещей и выстраивать их по порядку.
– Я с вами, сэр, – с готовностью кивнул Бенедикт. – Прежде всего предлагаю пойти и спросить вашего слугу: возможно, он уже отыскал «Кохинор».
В гостиной вся мебель была сдвинута со своих мест, ковер скатан в рулон, вазы и статуэтки кучей громоздились в центре комнаты на круглом столе. Из-под дивана торчала нижняя часть камердинера – он шарил там палкой.
– Кунвар! – позвал его Лоуренс.
Слуга выполз наружу и выпрямился. Его чалма съехала на бок, но он словно этого не замечал, а лишь беспомощно развел руками:
– Я осмотрел все еще раз, мой господин, очень хорошо смотрел, не пропустил ни единой щелочки. Его нигде нет…
Бенедикт внимательно всмотрелся в крайне расстроенное смуглое лицо и попросил:
– Вспомни, пожалуйста, все, что касается вчерашнего утра. Вернее, того промежутка времени, когда мистер Лоуренс показывал нам «Кохинор». Расскажи, что делал ты и что делали другие.
Кунвар недоуменно взглянул на хозяина, и тот сказал:
– Я попросил лейтенанта Пакстона мне помочь, так что отвечай ему.
– С чего мне начать, мой господин?
– С того, как я попросил тебя принести «Кохинор».
Слуга принялся старательно вспоминать:
– Вы и ваши гости позавтракали и перешли в гостиную. Я принес туда кофейник и чашки, поставил их вот на этот красивый круглый стол. Вы велели мне принести алмаз из вашей спальни. Я пошел туда.
– Дверь в спальню была заперта? – спросил Бенедикт.
– Да, господин лейтенант. Я отпер ее своим ключом и вошел. Коробочка с бриллиантом лежала на крышке комода.
Бенедикт вопросительно посмотрел на Лоуренса, и тот пояснил:
– Это я перед завтраком вытащил ее из ящика, чтобы не ходить за ней самому и не оставлять гостей. Продолжай, Кунвар.
– Я взял коробочку и вышел… Клянусь, я не открывал ее!
– Это не имеет значения, мы все после этого видели «Кохинор», – сказал Бенедикт. – Продолжай, пожалуйста.
– Дверь в спальню я оставил незапертой, как приказал мой господин. Я принес коробочку, положил на круглый стол, за которым все сидели и пили кофе. Мой господин вынул из коробочки алмаз. Гости стали по очереди брать его в руки и рассматривать.
Слуга сделал паузу, припоминая, и Бенедикт спросил:
– Ты не заметил: кто-нибудь выходил из гостиной во время показа? Или, может быть, входил в нее?
– При мне – никто. Но какое-то время меня там не было – я вышел в соседний зал, чтобы не мешать. Скоро я увидел, что пришел Малик Рам. Я проводил его к моему господину, и скоро они оба ушли. Гости тоже стали расходиться. Я подождал, когда все выйдут, и начал собирать чашки.
– «Кохинор» все еще был на столе, когда ты собирал чашки? – спросил Бенедикт.
– Нет, господин лейтенант, – уверенно сказал Кунвар. – Ни «Кохинора», ни коробочки на столе не было.
Когда слуга удалился, Бенедикт помолчал и произнес:
– Боюсь, сэр, мы можем сделать только один вывод: «Кохинор» украден.
– А я погиб, – вздохнул Лоуренс.
– Ни в коем случае, сэр! Мы вернем алмаз.
– Спасибо, мой мальчик! Именно об этом я и хочу вас попросить. Официальное расследование в данном случае неприемлемо: это оскорбит самых близких мне людей.
– Я тоже так думаю.
– Однако, как вы знаете, очень скоро я должен лично отвезти «Кохинор» в Бомбей. На поиски у нас есть всего лишь три дня, не считая сегодняшнего.
– Тогда не будем терять времени, сэр!
Они прошли в спальню – там царил настоящий разгром – и тщательно осмотрели замки в двери и в ящике комода, но не увидели на них никаких повреждений. Бенедикт не представлял, как бы он поступил, если бы следы взлома были обнаружены, но понимал: нужно действовать, потому что Лоуренс был близок к тому, чтобы пасть духом.
Они вернулись в кабинет. Бенедикт предложил:
– Сэр, давайте сами сделаем то, о чем просили Кунвара. Для начала перечислим тех, кто присутствовал вчера при показе.
– Ну, это просто, – оживился чиновник: – вы, я, полковник Шепард с женой, майор Невилл, мой секретарь и мисс Уорд. И, конечно, Кунвар.
– Еще Малик Рам – он пришел в самом конце.
– Нужно будет поговорить со всеми. Теперь, сэр, вспомните: когда вы сами в последний раз видели «Кохинор»?
– Тогда же, когда и вы: вчера, во время показа.
– А когда обнаружили пропажу?
– Три часа назад, сразу после вашего появления в крепости. Я велел Кунвару начать собирать вещи в поездку, а сам пришел в спальню, отпер ящик комода… Коробочка была на месте, закрытая. Но она оказалась пуста.
– Вчера вы сами заперли ее в комоде? По-моему, нет.
– Верно. Кажется, я положил «Кохинор» на стол… или в коробочку… Это было в гостиной. Я попросил секретаря отнести его на место, а сам вместе с Маликом пошел в рабочую комнату. Я отдал Малику чертежи, и мы расстались.
– После этого вы заходили в спальню?
– Среди бела дня? Нет, только вечером. Хотя, постойте, я припоминаю: я не входил внутрь, но, попрощавшись с Маликом, направился в кабинет. Проходя мимо спальни, я машинально подергал ручку: дверь была заперта. Наверно, ее запер Кунвар. А что делали вы?
– После того, как мы все рассмотрели алмаз, кто-то из нас положил его на бархатную подушечку на столе. Кажется, так… Во всяком случае, «Кохинор» точно лежал на столе, когда появился Малик Рам, – я помню взгляд, который он устремил на камень. После этого алмаз снова стали брать в руки – Малик, полковник… кажется, кто-то еще… Затем вы и Малик вышли. После вас гостиную покинули все остальные, в том числе и я; не помню, в каком порядке, но почти одновременно. Там оставался только Кунвар.
Продолжение