Полагается:
«…тон неба в отражении более плотный» (https://dualium.ru/oil_art/inter.html).
Те, кто рисует красяво, доводят отражение голубого неба до тёмно-синего.
Нестерова я застукал на противоположном – он серенькое небо отражает почти белым.
Ну и, конечно, его любимое размерное несоответствие отражения отражаемому.
О. Ещё кое-что. Р-образный месяц на небе слева. Вскоре после новолуния. – Судя по розовым облакам, изображён рассвет. Солнце – под горизонтом перед нами освещает высокие для него, хоть они и близки к горизонту, облака на востоке, где и Луна. Так нарисовано. Но.
«Сразу после новолуния («молодая» Луна) тонкий серп появляется на западе вечером, следуя за Солнцем» (ИИ Гугла).
То есть Нестеров и здесь напортил.
.
Я думал на том заметку закончить. А потом вспомнил рассказ одного литературоведа, как приехавшая из продвинутой Эстонии, из Тарту, одна структуралистка прочла доклад о всех случаях применения Пушкиным запятых в «Повестях Белкина». Первая-де запятая выделяет деепричастный оборот. Таких запятых в «Повестях» столько-то. И т.д. Потом посмотрела на председателя. Тот спросил, есть ли вопросы. Вопросов не было – сплошное недоумение «отсталых» литературоведов СССР. Председатель докладчицу поблагодарил. И она села на своё место.
Структуралисты были одержимы задачей угробить всякие разговоры о художественном смысле.
Наверно, учёные в глубине души стеснялись искусства, которое они изучали, потому что оно чуть не сплошь стало выражать крайний пессимизм (выражать натурокорёжением, душепротивным для большинства зрителей).
Некоторые старались от душепротивного лично себя отделить, объясняя появление его историческими причинами (которые, понимай, преходящи). Другие избавлялись от негатива переключением внимания на неглавное (только б не на художественный смысл). Но так или сяк, а получилось, что минор в толковании стал непопулярен. При, наоборот, целом море разливанном глубокого пессимизма, начавшемся со второй половины XIX века.
Ну, наверно же, минор и сами художники в сознание не пускали.
А что ж этим тайно отчаявшимся в сознание шло? Тому же Нестерову, скажем, если помннть правило, что судить по словам автора, произнесённым по поводу своего произведения, нельзя…
Ведь те корёжения натуры, которые он творил, совсем-совсем миновать сознание его не могли. Чем он перед сознанием своим оправдывался?
Я задал такой вопрос интернету: «чем Михаил Нестеров оправдывал перед своим сознанием те корёжения натуры которые у него прорывались в картины».
Алиса оказалась бессильна отвечать по сути дела. ИИ Гугла – иное дело.
«Михаил Нестеров оправдывал отступления от «натуроподобия» (искажения перспективы, пропорций) стремлением к «поэтизированному реализму» и передаче духовной сущности, а не внешнего сходства. Он считал необходимым подчинять натуру высшему художественному смыслу, выражая через «корёжения» настроение, молитвенную тишину или скрытое внутреннее состояние персонажей.
Основные аспекты оправдания Нестеровым искажений:
Приоритет образа над формой: В картине «Видение отроку Варфоломею» декоративная плоскость и измененное пространство служат соединению земного с небесным, передавая чудо, а не фотографическую точность.
Символизм и психология: В портретах, например, академика Павлова, сознательное нарушение перспективы (обратная перспектива, искажение углов) используется для акцента на характере и внутренней сосредоточенности человека.
Поэтизация: Корёжения, такие как удлинение фигур или необычные ракурсы, оправдывались стремлением к созданию особого эмоционального настроя («негромкие истины», тишина).
Эти приемы были не ошибкой, а осознанным методом выражения «души» природы и человека, важнее которых для художника было передать суть, а не «копировать» натуру.
Михаил Нестеров был художником, который жил на стыке двух миров: строгого реализма передвижников и зарождающегося модерна с его поиском «духовного стиля». То, что современники (и иногда сам художник) могли называть «корежением» или деформацией натуры, для него было не техническим огрехом, а осознанным выбором.
Вот как Нестеров оправдывал и объяснял свой уход от натурализма:
1. Приоритет «Душевности» над «Телесностью»
Для Нестерова внешнее правдоподобие было второстепенным по сравнению с внутренним состоянием героя. Он считал, что духовная истина важнее анатомической.
Если для передачи состояния молитвенного экстаза или кротости нужно было удлинить пропорции, сделать фигуру почти бесплотной или «бесхребетной», он шел на это.
Он оправдывал это тем, что изображает не просто людей, а «святую прелесть» — состояние души, которое не укладывается в жесткие рамки физиологии.
2. Принцип «Одухотворенного пейзажа»
Нестеров часто деформировал не только людей, но и природу. Его тонкие березки, застывшая вода и специфический «нестеровский» свет — это не копия русской природы, а ее идеализированный лик.
Он верил, что природа сопереживает человеку. Если натура «корежилась» (становилась слишком хрупкой или ритмически повторяющейся), это служило созданию музыкального ритма картины.
Перед своим сознанием он оправдывал это поиском «тишины», которую невозможно передать грубым копированием реальности.
3. Религиозный символизм и иконописная традиция
Нестеров глубоко изучал древнерусскую живопись. В иконе деформация (обратная перспектива, удлиненные лики) — это норма.
Он переносил эти приемы в светскую живопись, считая, что реализм бессилен перед сакральным.
Его «искажения» — это попытка найти современный эквивалент иконы, где земное приносится в жертву небесному.
4. Личный эстетизм и «Визионерство»
Художник признавался, что он «видит» свои картины прежде, чем пишет. В его сознании образ возникал уже преображенным.
Знаменитая история с картиной «Видение отроку Варфоломею»: критики (особенно Мясоедов) ругали его за «неправильные» руки и плоскую фигуру.
Нестеров же внутренне оправдывал это тем, что он пишет не бытовую сцену, а чудо. А чудо по определению не может подчиняться законам физики и анатомии.
Цитата в тему: «Я избегал изображать сильные страсти, предпочитая им скромный ландшафт, тихую внутреннюю жизнь человека», — говорил Нестеров. Именно эта «тишина» требовала отказа от грубой, полнокровной плоти.
Нестеров не считал эти моменты «ошибками». Для него это был путь к «высшему реализму», где дух диктует форму материи.
Хотите, мы разберем конкретный пример (например, «Видение отроку Варфоломею» или «Пустынник»), чтобы увидеть, как именно эти «искажения» работают на смысл картины?».
Я захотел оправдания корёжения в картине «Начало весны». 1905.
Получил такой ответ:
«Картина «Начало весны» (1905) — один из самых тонких и «бесплотных» пейзажей Нестерова. Здесь «корёжение» натуры проявляется в предельной хрупкости, почти болезненности деревьев и странном, застывшем ритме композиции.
Чтобы понять, как Нестеров оправдывал такой уход от реальности перед своим сознанием, нужно вспомнить, что 1905 год — это время личных и общественных потрясений.
Вот аргументы, которыми художник защищал свой художественный язык в этой работе:
1. Поиск «Священного ритма» вместо ботаники
Деревца на картине (тонкие вербы, березки) кажутся неестественно вытянутыми и хрупкими, словно они сделаны из стекла.
Оправдание: Нестеров считал, что природа — это не набор дров и листьев, а живой организм в состоянии молитвы.
Искривление стволов — это не ошибка в анатомии дерева, а создание графического ритма. Эти линии повторяют изгибы человеческой души, стремящейся вверх, к свету. Для него это была «музыка в красках», где ради мелодии можно слегка расстроить инструмент натурализма.
2. Идея «Очищенной радости» (Пасхальность)
Весна у Нестерова — это всегда метафора Воскресения. В «Начале весны» природа только просыпается, она еще голая, незащищенная и «худая».
Оправдание: Плотная, жирная, «здоровая» натура была бы слишком земной. Чтобы передать духовную чистоту момента, Нестеров сознательно «изнурял» пейзаж, делал его аскетичным.
Он оправдывал это тем, что изображает не просто смену сезона, а состояние надежды. А надежда всегда тонка и эфемерна.
3. Эффект «Миража»
В этой картине пространство кажется плоским, а фигуры деревьев — наклеенными на фон.
Оправдание: Нестеров часто говорил, что его пейзажи — это видения. В видении нет земной тяжести, нет густых теней и объемов.
«Корёжение» пропорций помогало ему убрать «телесность» мира. Он оправдывал это стремлением к сверхчувственному реализму: если мир — это лишь завеса, то она должна быть тонкой и прозрачной.
4. Психологический параллелизм
Тонкая, изогнутая березка в центре композиции — это, по сути, автопортрет души или отражение хрупкой человеческой фигуры (которая часто присутствует в его работах, но здесь оставлена «за кадром» или заменена самой природой).
Оправдание: Художник наделял деревья человеческой грацией. Те изломы, которые мы видим в «Начале весны», — это жесты. Дерево не просто растет, оно «тянется», «замирает», «вслушивается».
Резюме
Для Нестерова «корёжение» в «Начале весны» было способом дематериализации. Если бы он написал эти березы «правильно» и крепко, исчезло бы ощущение чуда и хрупкости бытия. Он жертвовал правдой леса ради правды молитвенного созерцания».
Эти ответы показали мне, что ИИ настроен на ласкание человека, вступившего с ним в разговор. А ещё – напомнили мне меня на общественной защите диплома. – Мне одна из комиссии задала вопрос: что на вашем участке по обработке станины предусмотрено по части техники безопасности. – У меня не было ничего предусмотрено. – Я мигом раздвоился.
Один стал говорить другим членам комиссии, ничего в технике безопасности не секущим, что-то, не контролируемое, но словами с правильной грамматикой. Может, и ерунду. Как тут ИИ о картине «Начало весны»: «застывшем ритме» (как ритм в принципе может быть застывшим?), «Тонкая, изогнутая березка в центре композиции» (нет такой, изогнутой). Другие слова были не совсем ерунда. Как тут ИИ: «вытянутыми и хрупкими… Искривление стволов… аскетичным… кажется плоским… изломы» (это-то в картине есть, но я не считаю это натурокорёжением).
Другой я принялся вспоминать, что я помню вообще про технику безопасности. И следить за задавшей вопрос, когда она станет не переносить муру, которую я несу.
Дождался её раздражения. Сказал: «Резюме». И складно и сухо, по пунктам сказал что-то дельное вообще-то. – Получил четвёрку.
То есть, раз никто до меня не заметил настоящего натурокорёжения, то ИИ не способен его увидеть. Он только занимается сглаживанием расхождения экстремистского моего вопроса с абы какими реалиями картин Нестерова, в том числе и такими, каких я не имел в виду, но можно их подверстать под корёжение: «тонкие березки, застывшая вода… хрупкой или ритмически повторяющейся… Искривление стволов… аскетичным» (что в этом неестественного?). –
«Думает», может, я отстану.
Ну я отстал.
8 февраля 2026 г.