Сегодня посмотрел фильм с провокационным названием "Бонхёффер. Пастор шпион убийца". Фильм заставил посмотреть по-новому на этого удивительного мужественного исповедника Иисуса Христа, жившего и мученически погибшего в нацистской Германии.
На самом деле, изначально он был богословом, а не бойцом. Пастором, а не заговорщиком. И всё же его имя сегодня стоит в одном ряду с теми, кто осмелился сопротивляться нацизму не из ненависти, а из верности совести, и более того, из верности Христу.
Теолог посреди катастрофы
Когда в 1933 году Адольф Гитлер пришёл к власти, Германия не выглядела страной, идущей к бездне. Напротив — обещания порядка, возрождения и национального достоинства звучали убедительно. Большинство протестантских церквей либо поддержали режим, либо предпочли молчание.
Дитрих Бонхёффер оказался почти в одиночестве. Молодой, блестяще образованный лютеранский богослов, он с первых месяцев понял: нацизм — это не просто политическая ошибка, а духовное идолопоклонство, подмена Бога государством и расой.
Уже тогда он формулирует принцип, который станет программным:
«Церковь обязана не только перевязывать жертвы, попавшие под колесо,
но и вставить палку в спицы самого колеса».
Это был вызов христианскому нейтралитету. Для Бонхёффера милосердие без сопротивления злу означало соучастие.
«Дешёвая благодать»
В книге «Следование» (1937) Бонхёффер даёт один из самых точных диагнозов церковного компромисса:
«Дешёвая благодать — это проповедь прощения без покаяния,
крещение без церковной дисциплины,
причастие без исповеди,
благодать без следования за Христом».
Он видел, что немецкое христианство хочет сохранить форму христианства, отказавшись от его цены. Крест был заменён лояльностью власти, послушание Христу — послушанием фюреру.
Противопоставление звучит жёстко и лично:
«Дорогая благодать — это благодать, которая стоит человеку жизни».
Эти слова окажутся пророческими по отношению к нему самому.
Когда бездействие становится грехом
В отличие от многих моралистов, Бонхёффер не верил в «чистые руки» в нечистом мире. Его зрелая мысль — особенно в книге «Этика» — разрушает удобную схему «я прав, потому что ничего не сделал».
«Ответственное действие может включать в себя вину.
Тот, кто стремится остаться безупречным,
отказывается от ответственности за реальность».
Эта идея становится ключом к его дальнейшему пути. Он не считал насилие добром, но думал, что отказ действовать перед лицом массового зла — ещё больший грех, прикрытый благочестием. Иногда надо выбирать из двух зол и тогда выбирается меньшее зло.
Выступление против зла
К концу 1930-х годов Бонхёффер понимает, что проповедей и книг больше не достаточно. Он вступает в круг сопротивления, связанный с военной разведкой (Абвер), участвует в планах свержения Гитлера.
Он не романтизирует заговор. Он не говорит о «священной войне». Он идёт на это как на грех, который берёт на себя, не оправдывая его перед Богом.
Позже, уже в тюрьме, он сформулирует это предельно ясно:
«Молчание перед лицом зла — само зло.
Не говорить — значит говорить.
Не действовать — значит действовать».
Это не призыв к конкретному действию, а отрицание нейтралитета в условиях тотального зла.
Бог без гарантий
Тюремные письма Бонхёффера — одни из самых радикальных текстов христианской мысли XX века. В них он отказывается от религии как системы утешений и «страховки».
Одна из самых известных фраз звучит болезненно:
«Бог позволяет Себя вытеснить из мира на крест.
И только страдающий Бог может помочь».
Бог, по Бонхёфферу, не решает за человека. Не обещает, что правильный поступок будет успешным. Не гарантирует исторической победы, но при этом хочет верности голосу совести и мужества принятия ответственности.
Казнь и наследие
9 апреля 1945 года, за несколько недель до конца войны, Дитрих Бонхёффер был казнён в концлагере Флоссенбюрг. Заговор провалился. Гитлер тогда не был убит. С точки зрения формальной истории — поражение. С точки зрения совести и силы духа — победа.
Он не дожил до конца войны, но оставил своё заявление христианской ответственности, которое звучит особенно остро сегодня: верность истине как ее человек понимает может стоить жизни, послушание Христу — опаснее, чем кажется, а зло нельзя просто переждать.
Бонхёффер не учил, как бороться. Он учил, когда нельзя не бороться — даже если цена слишком высока, а исход не гарантирован.
Его последними словами были: "Вот мой конец. Начало жизни".
