Я тут сегодня весь день баловалась стастиками всякими официальными и «умным» интеллектом и решила вот что: сделать срнеднестатического европейца в целом, а потом еще его сравнить с чехом и с россиянином. Что-то я как-то увлекалась, надеюсь, вам тоже будет любопытно.
Поехали. Самый частый средний возраст везде 40+, у россиян 41, у чехов 43, а у европейца 44. Ага, население стареет, и это отражается в статистике. Европеец — получилась европейка, женщин в ЕС больше, а самое частое имя для этого возраста — Анна, россиянин —тоже получилась женщина, Елена, так назывались девочек чаще всего в 80-х (ага, у нас в классе их 15 человек было 3 Лены, а в университете и вовсе 5 штук было в группе), а чехов — мужчин немного больше, поэтому оставляем всё того же Йирку.
Привет новичкам здесь, меня зовут Мария, я уже 20 лет живу в Чехии, рассказываю о жизни в стране изнутри. Обязательно подписывайтесь, интереснее всего у нас в комментариях.
Анна, Лена и Йирка не знакомы друг с другом. Они не переписываются, не спорят в комментариях и не сравнивают цены на коммуналку. Но если посмотреть на их обычный будний день, становится видно, насколько по-разному может быть устроена жизнь людей примерно одного возраста — на одном и там же конинте.
Все трое примерно ровесники: у них есть работа, дом, семья или партнёр, какие-то планы на отпуск и ощущение, что времени всегда меньше, чем дел. Но дальше начинаются нюансы — не личные, а системные. Именно они и формируют этот «обычный день». И в конечном итоге способ мышления и менталитет.
Один день из жизни Анны
Анна просыпается около семи. Будильник не раздражает — она знает, что утро устроено предсказуемо. Кофе, душ, быстрый завтрак. Она выходит из квартиры и идёт к остановке трамвая. Машина у Анны есть, но в будни она ей не нужна.
Рабочий день начинается вовремя и так же вовремя заканчивается. Обед — не «как получится», а час, вписанный в график. Анна не думает о том, что будет, если она заболеет или потеряет работу. Не потому что она беспечна, а потому что такие вещи для неё — не ежедневный фон.
После работы Анна заходит в супермаркет. Покупает продукты на несколько дней вперёд. Дома её ждёт партнёр и ребёнок, а реже двое. Ужин, разговоры, сериал. Они обсуждают планы, отпуск, какие-то бытовые мелочи. Анна знает, когда у неё отпуск, знает, куда поедет и сколько это будет стоить. Не потому что богата — потому что привыкла планировать и доверять тому, что правила работают.
Рабочий день Елены
Лена просыпается раньше. Будильник раздражает, потому что ночь снова получилась короткой. Вечером легла спать поздно, а утро — опять в спешке: проверить сообщения, ответить на рабочие чаты, собрать себя и дом одновременно.
На работу Лена едет на машине или в переполненном транспорте — как получится. Едет долго, расстояния же, а пробки никто не отменял. Рабочий день формально есть, но границы размыты: звонки вечером, сообщения в выходные, «надо срочно». Лена не уверена, что её занятость стабильна надолго, и потому старается держаться за неё крепко.
После работы Лену дома ждут дети, родители (привели детей с кружков), быт и вопросы. Иногда — муж, тоже уставший и тоже без ответов. Ужин проходит под обсуждение «что будем делать, если». Лена снова берёт на себя роль стабилизатора: успокоить, продумать, подстраховаться. Она ложится спать позже всех — с прокручивающимися в голове сценариями на завтра.
Йирка — средний чеХ
Йирка встаёт без спешки, в 5 утра. Рабочий день с 6, но он и ложится рано. Он знает, что опоздания не приветствуются, но и геройствовать не нужно. Завтрак простой, привычный: рогалик с маслом и кусочком ветчины или сыра. До работы — трамвай или поезд, маршрут годами один и тот же.
Рабочий день у Йирки заканчивается в 14 часов, в 15 он забирает ребёнка из садика или из школы с продлёнки, так как жена, или скорее гражданская жена, работает во вторую смену и сегодня, и ей неудобно. Рабочий Йирки чётко отделён от личной жизни. После работы он не остаётся «ещё на чуть-чуть» — не потому что ленив, а потому что так принято. По дороге домой он заезжает в супермаркет или вечером идёт в пивную с друзьями. Это не событие, а часть ритма.
Дома его ждёт семья. Спокойный вечер, разговоры о школе, о выходных, о том, что в этом году отпуск, возможно, будет скромнее. Это не трагедия, а поправка к реальности. Йирка не чувствует себя героем — и не чувствует себя брошенным.
Один и тот же кризис — разные реакции
Кризис приходит не как катастрофа. Он приходит новостью, письмом или ощущением, что привычный порядок дал трещину. Для Анны, Лены и Йирки это один и тот же кризис — экономический, социальный, «что-то опять меняется». Но проживают они его по-разному.
Анна узнаёт о кризисе из новостей. На работе обсуждают меры, возможные сценарии, сокращение бонусов. Неприятно, но понятно. Вечером дома они с партнёром обсуждают, стоит ли отложить поездку летом на море или выбрать вариант попроще. Это разговор не о страхе, а о корректировке планов.
Лена узнаёт о кризисе раньше, чем о них напишут в новостях — из разговоров и тревожных комментариев. На работе начинают закручивать гайки, ничего не объясняя. Дома — вопросы и ожидание решений. Лена снова собирается и тянет. Не потому что хочет, а потому что иначе нельзя.
Йирка читает в телефоне о кризисе по дороге домой, когда едет на трамвае или на поезде. В пивной об этом говорят без истерики: да, будет сложнее, да, подорожает. Дома это превращается в спокойный разговор о том, что в этом году без излишеств. Не конец света, а временное напряжение.
Анна, Лена и Йирка живут в одной Европе. Они ходят в похожие магазины, пьют кофе из одинаковых кружек и вечером так же устают. Но в момент, когда что-то идёт не по плану, выясняется простая вещь: одни люди опираются на систему, другие — друг на друга, а третьи остаются один на один с реальностью.
Анна может позволить себе тревожиться. Йирка — поворчать. Лене приходится собираться и тянуть. Не потому что она сильнее по характеру, а потому что иначе нельзя.
Одно уточнение: не применяйте на себя, это среднестатистическое по данным, полученным из официальных источников
Как вам портретики?:)