– А если я откажусь? – вызывающе спросил де Вард.
– Тогда…
– Тогда произойдет именно то, чему вы так стремитесь помешать, – с усмешкой перебил его де Вард. – Ваша настойчивость неизбежно приведет к дуэли, а это запрещено королем.
– Нет, милостивый государь, – спокойно возразил капитан, – вы ошибаетесь.
– Так что же тогда случится?
– Случится то, что я обращусь к королю. Он благосклонен ко мне – я имел честь оказать ему немало услуг еще в те времена, когда вас и в помине не было. И совсем недавно, по моей просьбе, король выдал мне подписанный, но незаполненный приказ на имя господина Безмо де Монлезена, коменданта Бастилии. Я скажу королю: «Государь, один человек нанес тяжкое оскорбление господину де Бражелону, запятнав честь его матери. Я впишу имя этого человека в приказ, который ваше величество соблаговолили мне предоставить, и таким образом господин де Вард проведет в Бастилии три года.»
С этими словами д'Артаньян извлек из кармана подписанный королем приказ и протянул его де Варду.
В этой сцене из романа Дюма «Виконт де Бражелон» (том 2, часть 3, глава I) д'Артаньян демонстрирует де Варду-младшему грозное оружие — так называемое lettre de cachet, королевское письмо с печатью. Этот документ, скрепленный подписью короля и королевской печатью, позволял отправить человека в заточение (не обязательно в Бастилию) без суда и следствия. Формально его подписывал ещё и королевский секретарь, но это не меняло сути дела. Без какого-либо судебного разбирательства человек мог быть заточён в четырёх стенах на неопределённый срок, пока не выйдет указ о помиловании. Примечательно, что в законодательстве Франции того времени тюремное заключение как мера наказания, вообще не предусматривалось.
Орудие власти и сведения счётов
Точное время появления «письма с печатью» неизвестно. Первые упоминания о нём датируются ещё временами Раннего Средневековья, эпохи феодализма. Однако по мере того, как уходило в прошлое Средневековье, а на смену феодализму приходил абсолютизм, французской короне требовалось больше сил и средств для поддержания порядка. Далеко не все феодалы намерены были мириться с таким положением вещей. Напомним: во времена премьерства кардинала Ришелье был принят целый ряд законов, ограничивающих права феодалов. Отныне неподчинение короне стало не привилегией, а серьёзным государственным преступлением. Кроме того и замки были лишены укреплений, чтобы на случай новой гражданской войны не превратиться в оплот оппозиции. И здесь «письмо с печатью» стало верным союзником французской короны.
В первоначальном своём виде правоприменительная практика дала ощутимые плоды: короне удалось зачистить оппозицию и отправить в заточение на долгий срок непокорных феодалов, вольнодумцев, представителей духовенства, писателей. Однако, как это часто бывает, «письмо с печатью» из инструмента регуляции превратилось в орудие государственного террора. Часто знать использовала этот документ для сведения счётов.
Получив «письмо с печатью», чиновники обязаны были немедленно исполнить приказ. Человека могли отправить в Бастилию, в провинциальную крепость, в монастырь, или просто выслать из Парижа. Срок заключения часто не указывался. Освобождение зависело от милости короля, или от удачи.
Обвинения могли быть самыми расплывчатыми: «аморальное поведение», «опасные взгляды», «семейный конфликт». Поскольку, как было указано выше, тюремное заключение в качестве меры наказания во Франции периода абсолютизма не предусматривалось, никаких способов защитить себя у человека попросту не было. Как и от чего он может себя защитить, если официально нет причин, по которым он находится в заточении?
Любопытно, что «lettres de cachet» нередко использовались не только государством, но и частными лицами. Знатные семьи могли добиться письма с печатью, чтобы «вразумить» непокорных детей, или избавиться от надоевших родственников.
Фактически королевская власть становилась инструментом личных драм и интриг.
Бастилия и другие места «исчезновения»
Самым знаменитым местом заключения по lettre de cachet была, конечно, Бастилия. Но вопреки мифу, туда попадали не только политические заговорщики. Среди узников были писатели, дуэлянты, расточители, а иногда просто люди, оказавшиеся не в том месте не в то время.
Вольтер, например, дважды оказывался в заключении именно по письму с печатью; тем не менее ему везло - оба раза его освобождали, несмотря на то, что он не переставал писать свои фельетоны, вольнодумские сочинения, статьи.
По мере роста произвола на местах, росла и ненависть к системе, породившей его. Главная проблема lettre de cachet — полное отсутствие правовых гарантий. Человек не знал, за что его арестовали, на какой срок и есть ли надежда на освобождение.
Для эпохи Просвещения с её идеями закона и прав человека это стало вопиющим анахронизмом.
Конец «письма с печатью»
Накануне Французской революции lettres de cachet уже вызывали массовое возмущение. В 1789 году они были официально отменены. Бастилия вскоре пала — и стала не просто тюрьмой, а символом старого режима, где одна подпись могла сломать человеческую судьбу. Революционеры собрпали всю уцелевшую документацию об узниках Бастилии, и, проверив их личные дела, пришли к ошеломляющему выводу: среди всех, кого заточили в эту тюрьму, настоящих государственных преступников было не более 15-20%. Все прочие пали жертвами дворцовых интриг, или личных конфликтов. Для историков же это стало символом государственного террора и правового нигилизма со стороны государства.
Сегодня «письмо с печатью» кануло в Лету. Но исчез ли вместе с ним правовой произвол как явление? Вопрос, скорее, риторический. Любое государство всегда и везде использует свою монополию на насилие — различаются лишь формы её применения. Меняются методы устрашения и расправ над неугодными, но суть остаётся прежней.
Абсолютистская Франция на сегодня является одним из примеров государственного террора нового типа: людей перестали публично сжигать на площадях, но начали массово и бесследно отправлять в тюрьмы. С той поры практически ничего не изменилось: все государства имеют пенитенциарные учреждения, силы правопорядка и госбезопасности, что существенно облегчает задачу контроля над массами. Сегодня нет необходимости в публичных казнях как методах устрашения, ведь способов свести счёты с неугодными стало гораздо больше, и, главное, они менее затратны и позволяют, формально не нарушая закон, периодически устраивать разные акции устрашения, особенно в цифровом мире, когда руки государства стали ещё длиннее, а способы расправы - совершеннее.
Именно поэтому у всякого человека, облечённого властью, рано или поздно возникает искушение перестать задаваться вопросами о справедливости, прикрываясь «необходимостью» и «порядком». Но именно ему и не следует поддаваться.
(с) Андрей Долохов
Понравилась статья? Тогда, чтобы поддержать нас, можете поставить лайк и подписаться на наш Дзен и Telegram: https://t.me/vestnikistorii
Мы будем очень признательны любой поддержке!