Эта история началась в те давние времена, когда телефон ещё не помещался в карман, новости можно было узнать из утренних газет, а самым надежным источником информации была система ОБС - одна бабка сказала.
Валентина брела по главному проспекту областного города, в котором проживала, и костерила на чём свет стоит эту заносчивую администраторшу: "Cтeрва! Змеюkа подколодная! Cyчка крашеная! И чем я ей не угодила? Да, понятно чем. У самой ни рожи, ни кожи, спереди - прыщики, сзади - с кулачок. Позавидовала моей красоте, зapaза! Конечно, куда ей до меня! У меня глаза, как алмазы, тьфу, топазы! Не, что у нас там синее? Во! Сапфиры! И губы, как две трепетные лани, закутанные в нежнейший китайский шёлк".
Такими изысканными выражениями охарактеризовал части её лица артист драматического театра, гастролирующего в городе, где Валентина начинала свою трудовую деятельность в отделе "Галантерея" центрального универмага. Валентина продала ему импортную мужскую сорочку, а он, мгновенно воспылав к молоденькой хорошенькой продавщице неземными чувствами, пригласил её вечером на прогулку.
Сначала они подкрепились в театральном кафе жареными мясными изделиями с наструганной картошкой. А потом побрели, куда глаза глядят. То, что глаза артиста глядели в сторону театрального общежития, в котором разместили их труппу на время гастролей, Валентина начала догадываться, когда он, взяв её за руку, начал рассказывать про части её лица такими непривычными для неё словами. Она слушала его и мысленно хвалила себя за сообразительность - как лихо она раскусила его тайный замысел. Знаем мы, зачем мужчина приводит к себе девушку.
Валентина задумалась: не пора ли делать ноги? Но он пригласил её не в общежитие, а в телефонную будку, из которой во времена Валиной молодости можно было позвонить друзьям и родственникам за две советские копейки, Валентина засмущалась. Будка была общественным достоянием и через стеклянные стены и дверь можно было увидеть то, что происходит внутри. А мимо ещё проходили редкие прохожие. Валентина решила, что на глазах у людей ничего страшного точно не произойдёт, поэтому смело шагнула в будку.
Когда он попросил её закрыть глаза, у Валентины тревожно забилось сердечко. Она ещё никогда не оставалась наедине с таким мужчиной. Прыщавые сверстники не в счёт. Да, она толком и не целовалась ни с кем. Девушка выполнила его просьбу, вся трепеща от предвкушения чего-то волнительно-сладостного. Прошло несколько секунд, но ничего так и не произошло. Валентина уже подумала, что он над ней пошутил, как вдруг раздался какой-то звук, от которого у неё задрожали барабанные перепонки.
Она распахнула глаза. Он пел. Пел с закрытыми глазами какую-то арию. Валентина осторожно открыла дверь будки и выскользнула наружу. С минуту она с удивлением наблюдала за артистом. Но он ни на что не реагировал, увлечённый своими трелями. Девушка поняла - сейчас или никогда. Она потихоньку шаг за шагом стала удаляться от будки, потом ускорила шаг и, наконец, побежала. "Вот, rад! - думала она. - Песней решил заманить. Как сирены моряков. Но не на ту нарвался. Видали мы таких песельников".
Больше этот песельник на Валином горизонте не появлялся, но те его слова она запомнила на всю жизнь и при случае щеголяла ими. Дескать был когда-то артист, безумно в неё влюблённый, и так оценивал её красоту. Сама же Валентина к этой его оценке от себя добавляла слова про натуральную выдающуюся грудь и стройные ноги. О том сколько весили эти части тела к сорока Валюхиным годам, она скромно умалчивала.
Валентина всегда себя считала красивой и породистой, достойной внимания мужчин. А тех, кто думал иначе и не внимал грозным предупреждениям, Валентина устраняла из своего ближнего круга и из дальнего, при возможности, тоже, не гнушаясь и физическими методами воздействия. А сейчас её переполнял праведный гнев. Кто такая эта администраторша, чтобы судить о способностях Валентины? Неужели в свои сорок Валентина не знает, что нужно мужчинам? "Вы нам не походите!" - Валентина передразнила администраторшу приторно-писклявым голосом.
"Кому вам? Глиcтa в корсете, а туда же... А я с такими формами и не подхожу? И что я такого сказала, что этот недомужик жаловаться побежал? Да, я ещё не готова была перед ним раздеться. Я его слишком мало знаю. Я к нему ещё не привыкла, искра не пробежала. Что это ещё такое? Пару минут разговора и "какие на тебе трусики"? Вот раньше, помню, мужчина сначала водил куда-то девушку, кормил, поил, а в kойку не торопился положить. Что за времена настали? Эх!" - Валентина в сердцах махнула рукой.
Продолжение следует...