Кофе пролился на белую скатерть, оставляя коричневое пятно. Татьяна замерла с чашкой в руке, глядя на расплывающееся безобразие. Только что она сидела в кафе с подругой Светой, обсуждала свадьбу сына Максима, как вдруг за соседним столиком услышала знакомое имя.
— ...эта Наташа, жена Максима Соколова, говорят, вообще не сама квартиру купила. Через связи устроилась. С директором крутила, вот он ей и помог.
Татьяна обернулась. За столиком сидели две женщины лет сорока, одна из них — Людмила Петровна, соседка по подъезду.
— Да ну, неужели? — удивлённо протянула вторая. — А муж знает?
— А куда денется? Молодой, красивой жене возразишь?
Татьяна почувствовала, как внутри всё холодеет. Наташа? Невестка? Связи с директором? О чём это они?
— Света, подожди минуту, — она встала и подошла к соседнему столику. — Людмила Петровна, добрый день.
Женщины замолчали, посмотрели на неё с виноватыми лицами.
— А, Татьяна! Здравствуйте! Мы тут как раз...
— Я слышала, — перебила Татьяна. — Вы говорили про мою невестку. Откуда информация?
Людмила Петровна покраснела.
— Ну... это все знают. Говорят, что она очень быстро купила квартиру. Подозрительно как-то. Молодая девушка, а уже с жильём.
— И вы решили, что это через постель?
— Татьяна, ну мы же не утверждаем! Просто обсуждаем слухи!
— Слухи, — повторила Татьяна. — А вы знаете, откуда эти слухи?
— Ну... люди говорят.
— Какие люди?
Людмила Петровна замялась.
— Честно? Ваша золовка. Алла. Она на рынке рассказывала.
Алла. Сестра Татьяны. Которая всегда завидовала всем вокруг. Которая не могла смириться, что племянник женился на девушке с собственным жильём, а её собственная дочь до сих пор снимает комнату в общаге.
Татьяна молча вернулась к своему столику, села, допила остывший кофе.
— Таня, что случилось? — обеспокоенно спросила Света.
— Сплетни. Про Наташу. Говорят, что она через постель квартиру получила.
— Это же бред!
— Я знаю. Но люди верят. И эти слухи запустила Алла.
— Твоя сестра? Зачем?
— Завидует.
Татьяна достала телефон, набрала номер невестки. Наташа взяла трубку на третий гудок.
— Татьяна Григорьевна, здравствуйте!
— Наташенька, здравствуй. Ты сейчас где?
— Дома. Убираюсь. Максим на работе. Что-то случилось?
— Мне нужно с тобой поговорить. Можно я сейчас подъеду?
— Конечно, приезжайте.
Татьяна приехала через двадцать минут. Наташа открыла дверь в домашней одежде — джинсы, простая футболка, волосы собраны в хвост. Выглядела молодо, свежо. Двадцать восемь лет, но могла сойти за двадцатипятилетнюю.
— Проходите, я чай заварю.
Они сели на кухне. Татьяна смотрела на невестку и думала — как ей сказать? Как предупредить, не обидев?
— Наташа, я услышала сегодня... неприятную вещь. Про тебя ходят слухи.
— Слухи? — Наташа нахмурилась. — Какие?
— Говорят, что ты получила эту квартиру не сама. Что помог директор. Что вы... были близки.
Наташа замерла с чашкой в руках. Потом медленно поставила её на стол.
— Кто это говорит?
— Людмила Петровна из нашего подъезда. Но она услышала от Аллы.
— От вашей сестры?
— Да.
Наташа откинулась на спинку стула. Лицо побледнело, губы сжались.
— Понятно.
— Наташенька, я не верю в эти сплетни. Ни секунды. Я знаю, что ты работящая девочка. Что ты сама всего добилась. Но люди... люди злые. Они готовы верить во что угодно.
— И что мне делать? — тихо спросила Наташа. — Ходить и оправдываться перед каждым?
— Нет. Просто... будь готова. К тому, что тебе могут делать неприятные намёки. К косым взглядам. К шёпоту за спиной.
Наташа кивнула. В глазах блеснули слёзы, но она сдержалась.
— Спасибо, что предупредили.
Татьяна ушла с тяжёлым чувством. Дома позвонила сестре.
— Алла, мне нужно с тобой поговорить.
— О чём? — голос сестры был настороженным.
— Ты рассказывала на рынке про Наташу? Про то, что она через связи квартиру получила?
Повисла тишина.
— Я просто делилась мнением, — наконец ответила Алла.
— Ложным мнением. Наташа сама купила квартиру. В ипотеку. Работала с восемнадцати лет. Копила.
— Ты веришь в эти сказки? — фыркнула Алла. — Таня, очнись. Молодая девушка, красивая, и вдруг квартира. Как думаешь, откуда?
— От работы! От упорства! От того, что она не сидела на шее у родителей, как твоя Вика!
— Не трогай мою дочь!
— Тогда не трогай мою невестку!
— Ого, как защищаешь! Уже невестку больше сестры любишь?
— Алла, прекрати распространять эти сплетни. Немедленно.
— Или что? Подашь в суд? — засмеялась Алла. — Таня, ты смешная. Люди сами всё видят. Я просто озвучила то, о чём все думают.
— Все — это кто? Такие же завистницы, как ты?
— Ну, раз я завистница, то и говорить нам не о чем. До свидания.
Она бросила трубку. Татьяна сидела, сжимая телефон, и чувствовала бессилие. Как остановить сплетни? Как заставить людей увидеть правду?
Вечером пришёл Максим. Сын Татьяны, тридцать лет, высокий, спортивный, работал инженером. Женился на Наташе полгода назад, и Татьяна была только рада. Невестка попалась хорошая — умная, работящая, без капризов.
— Мам, привет. Как дела?
— Нормально. Максим, садись. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Она рассказала про сплетни, про Аллу, про разговор с Наташей. Максим слушал, и лицо его становилось всё мрачнее.
— Тётя Алла это сказала? Публично?
— Да. На рынке. Теперь весь район обсуждает.
Максим встал, начал ходить по комнате.
— Я поговорю с Наташей. Узнаю, как она.
— Максим, она держится. Но я видела — ей больно.
— Конечно, больно! Её обвиняют в том, чего она не делала!
Он ушёл. Татьяна осталась одна. Села у окна, смотрела на закат. Думала о том, как легко разрушить репутацию. Одна фраза, брошенная в толпе. И всё, человек заклеймён.
На следующий день Татьяна пошла на рынок. Специально. Хотела услышать своими ушами, что говорят. Прошлась между рядами, слушала обрывки разговоров.
— ...эта Наташа, жена Соколова...
— ...через постель...
— ...директор у неё был любовником...
— ...а муж и не знает, бедолага...
Татьяна остановилась у прилавка с овощами. Продавщица, грузная женщина лет пятидесяти, говорила с покупательницей:
— Да я её видела, эту Наташу. Молодая, накрашенная. Сразу видно, откуда деньги.
— А может, правда сама заработала? — неуверенно возразила покупательница.
— Да ну, не смеши. В наше время молодёжь только о телефонах и думает. А эта квартиру купила. Ага, конечно, сама.
Татьяна не выдержала.
— Простите, а вы Наташу лично знаете?
Продавщица обернулась.
— А что?
— Вы с ней общались? Знаете её историю?
— Мне и не надо знать. Всё и так ясно.
— А мне не ясно, — сказала Татьяна. — Поэтому я спрашиваю. Вы можете доказать то, что говорите?
— Доказывать? — фыркнула продавщица. — Мне что, в суд, что ли, подавать? Я просто мнение высказываю.
— Мнение — это когда говоришь о том, что знаешь. А это клевета.
— Ой, да ладно вам! Обиделась тут!
Татьяна купила овощи и ушла. По дороге домой зашла в маленькое агентство недвижимости — то самое, через которое Наташа покупала квартиру. Риелтор, женщина лет сорока, встретила её приветливо.
— Здравствуйте! Чем могу помочь?
— Здравствуйте. Скажите, вы помните Наталью Соколову? Она полгода назад покупала у вас квартиру.
— Конечно, помню! Замечательная девушка. Молодая, но очень ответственная.
— А как она покупала? Наличными?
— Нет, в ипотеку. Первоначальный взнос был триста тысяч. Она копила пять лет. Показывала выписки, всё честно. Потом ипотеку на двадцать лет оформила. Выплачивает по двадцать пять тысяч в месяц.
— То есть никаких подозрительных схем?
— Абсолютно. Всё чисто, всё по закону. А что случилось?
— Да вот... Ходят слухи, что она квартиру через связи получила. Хотела проверить.
Риелтор нахмурилась.
— Это ужасно. Девушка честно работала, копила, и вот результат — сплетни. Люди завистливые.
Татьяна вернулась домой и написала в семейный чат, где были все родственники:
"Всем привет. Хочу сообщить. Наташа покупала квартиру в ипотеку. Первый взнос — её сбережения за пять лет работы. Всё законно, всё чисто. У меня есть подтверждение от риелтора. Так что прошу больше не распространять сплетни."
Через минуту в чат написала Алла:
"Татьяна, зачем ты выносишь сор из избы? Это семейные дела."
Татьяна ответила:
"Это не сор. Это правда. Которую ты должна была узнать, прежде чем судачить."
Алла больше не ответила. Но написала сестре в личку:
"Ты меня опозорила перед всей семьёй."
"Ты сама себя опозорила, — написала Татьяна. — Когда решила разрушить репутацию невинного человека."
Прошла неделя. Сплетни постепенно стихали. Но Наташа изменилась. Стала тише, замкнутее. Реже улыбалась. Максим рассказал матери, что жена плохо спит, часто плачет.
— Она говорит, что боится выходить на улицу. Боится, что люди смотрят и осуждают.
— Максим, поговори с ней. Скажи, что это пройдёт.
— Я говорю! Но она не верит!
Татьяна решила действовать. Пришла к невестке сама.
— Наташа, нам нужно поговорить.
— О чём? — устало спросила девушка.
— О том, что ты прячешься. И это неправильно.
— А что мне делать? Выйти на площадь и кричать, что я не шлюха?
— Нет. Выйти на площадь и жить своей жизнью. Показать, что тебе плевать на сплетни.
— Но мне не плевать! — Наташа сорвалась. — Мне обидно! Больно! Я пять лет работала! Копила каждую копейку! Отказывала себе во всём! А теперь меня называют проституткой!
— Тебя называют проституткой завистливые люди, которым нечего делать. А нормальные люди, которые тебя знают, такого никогда не скажут.
— Но они же верят!
— Не все. И ты должна показать им, кто ты на самом деле.
Наташа замолчала. Потом спросила:
— Как?
— Приди на следующий рынок. Вместе со мной. Купи продукты, поговори с людьми. Покажи, что ты не боишься.
— Это безумие.
— Это смелость.
Наташа подумала. Потом кивнула.
— Хорошо. Попробую.
В субботу они пришли на рынок вместе. Татьяна — в своём обычном пальто, Наташа — в джинсах и куртке, без вызывающего макияжа, простая и естественная.
Люди смотрели. Шептались. Но Наташа шла с высоко поднятой головой. Покупала овощи, фрукты, разговаривала с продавцами спокойно и вежливо.
У прилавка с сыром стояла та самая продавщица, которая неделю назад говорила гадости.
— Дайте, пожалуйста, двести грамм твёрдого, — попросила Наташа.
Продавщица смотрела на неё с недоумением. Наташа выдержала взгляд.
— Что-то не так?
— Нет... Сейчас нарежу.
Наташа заплатила, взяла сыр. И вдруг сказала громко, чтобы слышали все вокруг:
— Я слышала, что вы рассказываете обо мне. Хотите знать правду? Спросите меня в лицо!
Продавщица покраснела. Люди вокруг замолчали, уставившись на Наташу.
— Правда в том, что я купила квартиру в ипотеку. Копила пять лет. Работала с восемнадцати. Вставала в шесть утра, ложилась в полночь. Выплачиваю сейчас по двадцать пять тысяч в месяц. Буду выплачивать ещё двадцать лет. Никакого директора. Никаких связей. Просто работа. Если у кого-то есть доказательства обратного — пожалуйста, в суд. Я готова.
Повисла тишина. Потом кто-то из толпы сказал:
— Молодец, девка. Так их.
Наташа повернулась и ушла. Татьяна пошла следом. Когда они отошли подальше, Наташа остановилась, прислонилась к стене.
— Я думала, умру от страха.
— Но не умерла. Ты справилась.
— И что теперь?
— А теперь живи. Люди постепенно забудут. Найдут новую жертву для сплетен.
И действительно, через месяц о Наташе почти не говорили. Появились новые темы, новые скандалы, новые жертвы.
А Наташа продолжала жить. Работала, выплачивала ипотеку, встречалась с подругами. И больше не пряталась.
Татьяна встретила сестру Аллу случайно, в поликлинике. Та сделала вид, что не заметила. Но Татьяна подошла сама.
— Алла, как дела?
— Нормально, — буркнула та.
— Ты знаешь, что Наташа публично опровергла твои слухи?
— Знаю. Все уже знают.
— И?
— И что? Я была неправа. Довольна?
— Не довольна. Обижена. Ты моя сестра. Могла хотя бы проверить информацию, прежде чем распространять.
Алла помолчала. Потом сказала тихо:
— Мне просто... обидно было. Моя Вика до сих пор в общаге, а эта... Наташа... уже с квартирой.
— Алла, Наташа работала с восемнадцати. А Вика до двадцати пяти на твоей шее сидела.
— Ты не понимаешь.
— Понимаю. Ты завидуешь. И вместо того, чтобы помочь дочери, решила облить грязью чужого человека.
— Хватит читать мне мораль!
— Я не читаю. Я констатирую. Алла, ты сделала гадость. И должна за неё ответить.
— Как?
— Извинись перед Наташей. Публично.
— Ты с ума сошла!
— Нет. Я просто хочу справедливости.
Алла промолчала. Развернулась и ушла. Татьяна не ждала, что сестра извинится. Алла слишком гордая.
Но через неделю Максим позвонил.
— Мам, ты не поверишь. Тётя Алла пришла к Наташе. Принесла цветы и извинилась.
— Правда?
— Правда. Сказала, что была неправа. Что не проверила информацию. Наташа приняла извинения.
Татьяна улыбнулась. Значит, в Алле ещё осталась совесть.
Они помирились постепенно. Не сразу, не быстро. Но через полгода уже могли сидеть за одним столом на семейных праздниках. Алла больше не сплетничала — по крайней мере, так явно.
А Наташа стала увереннее. Та история закалила её. Научила не бояться чужого мнения. Жить своей жизнью.
— Знаешь, — сказала она как-то Татьяне. — Я благодарна за тот скандал.
— Как так?
— Я поняла, что сплетни — это не про меня. Это про тех, кто их распространяет. Про их зависть, неуверенность, злобу. И мне не нужно оправдываться. Нужно просто жить.
И это была самая большая мудрость, которую можно было вынести из той ситуации.