Высоцкий ударил Конкина – правда, за пределами кадра во время съёмок легендарного фильма. На Одесской киностудии, где в то время вовсю снимали шедевр «Место встречи изменить нельзя», закулисные страсти кипели ничуть не хуже, чем в самом киноповествовании.
Владимир Высоцкий и Владимир Конкин сцепились в самой настоящей, нешуточной борьбе характеров. Никто тогда из съёмочной группы даже не догадывался, что этот затяжной конфликт едва не стоил картине выхода на широкие экраны.
Конкин, приехавший в солнечную Одессу на волне оглушительного триумфа после выхода ленты «Как закалялась сталь», действительно считал себя большой звездой. Он настойчиво требовал себе отдельный номер в гостинице, особый свет в кадре и даже собственный зарезервированный стол в местном буфете.
Высоцкий, привыкший всегда и везде быть единственным центром внимания, в какой-то момент просто вспыхнул. «Мальчишка учит меня, как играть!» – кричал он в сердцах на весь длинный студийный коридор. Станислав Говорухин, режиссёр картины, отчаянно пытался хоть как-то уладить этот раздор, но вместо долгожданного примирения получил в итоге два враждующих лагеря.
Сами съёмки теперь всё больше напоминали поле боя, густо сдобренное интригами, взаимными доносами и бесконечными тайными разговорами за спиной. Практически каждый рабочий день заканчивался очередным громким скандалом. По слухам, однажды кто-то из техников сообщил, что важный реквизит бесследно пропал. Знаменитая дорогая шляпа Жеглова исчезла прямо со съёмочной площадки в разгар смены. Высоцкий в краже сразу заподозрил Конкина. Актёр в ответ лишь пригрозил немедленно уехать, если его посмеют ещё хоть раз так оскорбить. Более того, ночью в гостинице кто-то намеренно поцарапал дверь его личного номера.
Одной из главных причин, по которой между Владимиром Высоцким и Владимиром Конкиным вспыхнула такая острая неприязнь, стала существенная разница в их официальных гонорарах. Конкин, уже имевший на тот момент звание заслуженного артиста, получал за смену вдвое больше, тогда как у Высоцкого за плечами тогда не было никаких формальных государственных регалий – только громкое имя и колоссальный талант. Эта явная несправедливость, наложившись на вспыльчивый характер поэта и его тяжёлую, болезненную зависимость, стала неиссякаемым источником постоянных столкновений на съёмочной площадке.
Бывали тяжёлые моменты, когда Конкин совершенно всерьёз планировал бросить проект, но всё же в последний момент решил проявить стойкость и довести съёмки до конца. С тех пор партнёры больше не обменялись ни единым словом, за исключением прописанных реплик в кадре. Говорухин был вынужден идти на рискованную хитрость. Чтобы актёры лишний раз не пересекались, он начал снимать многие общие сцены по отдельности: сначала Конкина, а потом Высоцкого.
Иногда один-единственный дубль мучительно тянулся по шесть часов. Кто-то из них постоянно срывал текст, будто делая это специально. Психологическая атмосфера на площадке стала абсолютно невыносимой. Поговаривали, что однажды Конкин даже позвонил Марине Влади в Париж и пожаловался на её мужа. Узнав об этом, Высоцкий пришёл в неописуемую ярость, с силой ударил кулаком по столу и ушёл прямо со съёмки, бросив всех. Та сцена, которую должны были срочно доснимать, позже вошла в фильм с участием дублёра.
Когда лента наконец вышла на экран, зрители мгновенно полюбили обоих героев. Народ спорил, кто же из них лучше: жёсткий Глеб Жеглов или честный Володя Шарапов. А сами Высоцкий и Конкин после громкой премьеры больше никогда в жизни не пересекались. Но при этом каждый из них в глубине души знал – без этого яростного человеческого противостояния никогда не было бы такой пронзительной правды на экране.