11 апреля 1979 года на 46-м километре трассы Минск — Киев произошла трагедия. Белая «Волга» вылетела на встречную полосу и лоб в лоб столкнулась с грузовиком ГАЗ-53. Водитель легковушки погиб мгновенно.
Когда приехала милиция и достала документы, наступила тишина. В водительском удостоверении значилось имя: Леонид Федорович Быков.
Любимый всей страной «Маэстро», командир поющей эскадрильи, Максим Перепелица. Человек, который учил нас жить («Будем жить!»), ушел в 50 лет.
Следствие терялось в догадках: что это было? Инфаркт? Самоубийство? Роковая ошибка?
Ответ нашли в ящике его письменного стола. Там лежало письмо, написанное за три года до гибели. В нем он с пугающей точностью описал свои похороны.
Негеройский герой
Леонид Быков был «неправильной» звездой. Маленького роста, с грустными глазами и мягким юмором, он совсем не походил на плакатного советского героя. Но именно поэтому его обожали. Он был своим.
Главный фильм его жизни — «В бой идут одни "старики"» — рождался в муках. Чиновники Госкино называли сценарий «негероическим».
— Что это за война такая? — возмущались они. — Поют, шутят, влюбляются. Где пафос? Где руководящая роль партии?
Быков бился за каждый кадр: кричал, хватался за сердце, пил валидол горстями. Он доказывал, что на войне люди оставались людьми. Что они погибали с песней, чтобы не сойти с ума от страха.
Он победил. Фильм вышел и стал легендой. Но эта победа стоила ему здоровья. К 48 годам Быков перенес уже два инфаркта.
«Аты-баты...» и травля
Последние годы жизни Быкова превратились в испытание на прочность. На киностудии имени Довженко в Киеве его откровенно травили. Зависть коллег была страшной: Быков был слишком честным, слишком принципиальным. Он не умел прогибаться и льстить начальству.
Ему не давали снимать то, что он хотел (например, философскую притчу «Пришелец»), обвиняя в творческом простое. Окончательно подкосила его история с сыном. Лесь (Александр) попал в плохую компанию, был замешан в ограблении (позже выяснилось, что его подставили), а затем отправлен в психиатрическую клинику — говорят, с подачи «доброжелателей», чтобы надавить на отца.
Сердце Маэстро разрывалось. Он видел, как система перемалывает его самого и его семью, чувствуя себя загнанным зверем.
Завещание живому
В 1976 году, после очередного сердечного приступа, Леонид Быков сел за стол и написал короткое письмо-завещание. Оно было адресовано его друзьям — актеру Ивану Миколайчуку и режиссеру Николаю Мащенко. Текст этого послания невозможно читать без дрожи:
«...Я уйду в ближайшее время, чувствую, что больше не протяну. Простите меня, мои дорогие, но я устал. Никаких оркестров, Дома кино и надгробных речей, а то я встану и уйду — получится конфуз.
Пусть кто-то один скажет слово "прощай", и всё. Не надо цирка, называемого почестями.
После этого "дерболызните" кто сколько может. А потом пусть 2-я эскадрилья врежет "Смуглянку" от начала и до конца...»
Он закончил письмо припиской к Ивану Миколайчуку: «Иванко, не плачь, все там будем».
Письмо пролежало в столе три года. Быков жил, снимал, улыбался. Но, видимо, обратный отсчет уже был запущен.
Роковая трасса
11 апреля 1979 года Быков возвращался с дачи. Он был трезв (экспертиза не нашла в крови ни капли алкоголя) и считался очень опытным водителем.
Впереди него полз старый трактор с культиватором. Быков решил пойти на обгон. Выехав на встречную полосу, он увидел летящий навстречу грузовик.
У него было всего три секунды.
Тормозной путь составил 22 метра. Следствие показало, что Быков до последнего пытался избежать столкновения. Он не стал сворачивать в сторону трактора, чтобы не задеть людей в кабине, и не ушел в кювет, где могли стоять пешеходы. Он принял удар на себя.
Грузовик буквально сплющил «Волгу». Шансов выжить не было.
Позже возникла версия о самоубийстве. Говорили, что он специально направил машину под колеса. Но друзья и эксперты отвергли это: он слишком любил жизнь, чтобы уйти так, подвергая риску других людей на дороге.
Это было «убийство усталостью». Его реакция подвела. Нервы были на пределе. Он просто выключился на долю секунды.
Смуглянка сквозь слезы
Похороны Леонида Быкова стали самыми необычными в истории советского кино.
Огромная толпа людей. Гробовая тишина. Все плачут.
И вдруг над кладбищем раздаются первые аккорды веселой, задорной «Смуглянки».
Актеры Владимир Талашко (Скворцов) и Сергей Подгорный (Смуглянка) стояли у гроба своего командира. Им нужно было выполнить последнюю волю Маэстро. Они пели. Голоса дрожали, срывались на хрип, по лицам текли слезы, но они пели:
«Раскудрявый клен зеленый, лист резной...»
Люди вокруг замерли. Это было так пронзительно и так правильно. В этот момент Быков словно снова был с ними, улыбался своей грустной улыбкой и говорил: «Будем жить, ребята!».
Леонид Быков ушел, как и просил — без пафосных речей, под музыку своей души. Он сгорел, потому что его сердце было слишком большим для этого жестокого мира. Но его «поющая эскадрилья» летит до сих пор.