— Твой брат меня публично опозорил на юбилее, а я должна ему деньги в долг давать?
— Наташ, ну он же исправился, — начал Сергей примирительным тоном, каким обычно уговаривают детей съесть брокколи. — Слушай, Димка сейчас действительно в тяжёлом положении. Ему на ремонт машины нужно...
— Стоп-стоп-стоп! — Наташа подняла руку, как регулировщик на перекрёстке. — Твой братец на моём пятидесятилетии, при всех гостях, при моих коллегах, при моей матери — упаси господи! — заявил, что я выгляжу на все шестьдесят пять. Шестьдесят пять, Серёжа! И это после того, как я три месяца в спортзале потела!
Сергей вздохнул. Тот юбилей случился полгода назад, но в их доме эта тема была горячее, чем батареи в январе. Димка, его младший брат, всегда отличался удивительной способностью вставлять не туда, не тогда и совсем не то. Но в тот вечер он превзошёл сам себя.
— Он же пошутить хотел, — слабо попытался защититься Сергей.
— Пошутить?! — Наташа всплеснула руками. — Серёжа, когда моя начальница после этих слов так на меня посмотрела... Знаешь, как смотрят на йогурт с истёкшим сроком годности? Вот так! А Людка из бухгалтерии потом весь вечер советовала мне крем от морщин. Крем, Серёжа!
— Ну ладно, может, действительно, нужен крем, — машинально уточнил Сергей и тут же понял, что совершил ошибку.
Наташа медленно повернулась к нему. В её глазах плясали маленькие чёртики.
— Ты сейчас серьёзно?
— Я не то хотел сказать! — Сергей попятился к холодильнику. — Слушай, Наташ, я понимаю. Димка действительно облажался. Но он же мой брат. Он просит пятьдесят тысяч всего на месяц...
— Всего?! Серёжа, у нас эти пятьдесят тысяч на новую стиральную машину отложены! Наша старушка уже стирает через раз. Вчера она мои джинсы так отжала, что я из них теперь шорты сделать могу!
Тут в кухню заглянула их дочь Лиза.
— Опять про дядю Диму? — спросила она, доставая из холодильника сок. — Мам, если хочешь, я могу тебе подсказать пару фраз, как его культурно поставить на место. У нас в школе этому на литературе учат.
— Лиза, взрослые разговаривают, — буркнул Сергей.
— Ага, разговаривают, — протянула дочь. — Пап, а ты в курсе, что дядя Дима на прошлой неделе в новом пуховике гулял? Я его у торгового центра видела. Такой классный, тысяч за двадцать минимум.
Наташа резко обернулась к мужу. Лицо у неё было такое, что Сергей невольно отступил ещё на шаг и уперся спиной в холодильник.
— Серёжа, — произнесла она страшно спокойным голосом, который обычно предвещал что-то масштабное, — объясни мне, как человек, у которого нет денег на ремонт машины, покупает пуховик за двадцать тысяч?
— Может, ему подарили? — жалко пискнул Сергей.
— Подарили, — передразнила Наташа. — А машину отремонтировать не может?
— Ну, он же не специально...
— Серёга, — Наташа подошла ближе и ткнула пальцем ему в плечо, — твой брат в сорок лет живёт с мамой, меняет работу каждые полгода и считает, что весь мир ему должен. И ты хочешь, чтобы я, которую он при всех унизил, дала ему денег? Серьёзно?
В этот момент зазвонил телефон Сергея. На экране высветилось: "Димка". Супруги переглянулись.
— Не смей брать трубку! — предупредила Наташа.
Сергей посмотрел на телефон, на жену, снова на телефон. Потом быстро ответил:
— Алло?
Наташа закрыла глаза.
— Серёг, ну как там? — донёсся из трубки бодрый голос Димы. — Жена согласилась? Слушай, я тут прикинул, мне, может, чуток побольше надо. Ну, тысяч шестьдесят. Там ещё зимнюю резину надо...
— Включи громкую связь, — потребовала Наташа тоном, не терпящим возражений.
Сергей виновато нажал на кнопку.
— ...так что, братан, выручишь? — продолжал Дима. — Я же знаю, у Наташки зарплата хорошая. И вообще, она же не злопамятная, я надеюсь? Ну, сказанул я тогда лишнего, с кем не бывает!
Наташа выхватила телефон у Сергея.
— Дмитрий, здравствуй, — сказала она ледяным тоном. — Это Наташка. Та самая, которая выглядит на шестьдесят пять.
— А-а-а, Наташ, привет, — протянул Дима фальшиво-бодрым голосом. — Слушай, я же тогда пошутил! У тебя всё классно вообще...
— Дима, вот что я тебе скажу, — перебила его Наташа. — Моя зарплата, которая, по-твоему, такая хорошая, заработана тем, что я двадцать лет каждый день в восемь утра еду на работу. Не спю до обеда, как некоторые. Не меняю места каждые полгода, потому что "коллектив не тот" или "начальник придирается". Эти деньги — результат того, что я не сижу на шее у мамы в сорок лет, не покупаю пуховики, когда нет денег на ремонт машины, и уж точно не унижаю людей на их же юбилеях!
— Наташ, ну я же не специально... — начал было Дима.
— И ещё, — продолжила Наташа, входя в раж, — если тебе так нужны деньги, можешь продать этот свой новенький пуховик. Или попросить у тех гостей с моего юбилея, которые так весело смеялись над твоей "шуткой". Например, у Веры Петровны из соседнего подъезда. Она до сих пор, встречая меня, интересуется, не пора ли мне на пенсию!
Лиза, сидевшая за столом, едва сдерживала смех, уткнувшись в телефон.
— Да ладно тебе, — попытался отшутиться Дима. — Серёга, ну ты-то меня понимаешь?
— Понимаешь? — переспросила Наташа. — Серёга, расскажи ему, что я с тобой сделаю, когда я узнаю, что ты без моего ведома дал ему деньги!
Сергей побледнел. Лиза открыто засмеялась.
— Пап, ты попал, — прокомментировала она.
— Я верну! — вдруг воскликнул Дима из телефона. — Честно верну! Просто сейчас трудные времена...
— У тебя всегда трудные времена, Дмитрий, — отрезала Наташа. — Вот что интересно: когда ты мне на юбилее про возраст заявлял, времена были не такие трудные? Язык-то работал отлично!
— Наташ, ну прости уже! — взмолился Дима. — Я тогда выпил лишнего...
— Выпил лишнего, — повторила Наташа. — Знаешь что, Дмитрий, вот тебе предложение. Приходи к нам в субботу. При Серёже, при мне, при Лизе — она у нас свидетель будет. И публично, как ты меня тогда опозорил, извинишься. А потом мы с Серёжей подумаем насчёт денег. Может, дадим, а может, и нет.
Сергей смотрел на жену с восхищением и ужасом одновременно.
— Да ладно вам! — возмутился Дима. — Это ж неудобно как-то!
— Неудобно? — переспросила Наташа. — А мне удобно было, когда моя мама потом две недели названивала и спрашивала, не хочу ли я к косметологу? Или когда Женька, моя школьная подруга, участливо поинтересовалась, не тяжело ли мне "в моём возрасте" на работе?
— Ладно, ладно, приду, — сдался Дима. — Но только Серёга потом точно даст денег?
— Я ничего не обещаю, — отрезала Наташа. — Приходи в субботу к двум часам дня. Покажешь намерения, так сказать. До субботы!
Она отключила звонок и положила телефон на стол. В кухне повисла тишина. Лиза, не отрываясь, смотрела на мать с нескрываемым восхищением.
— Мам, ты крутая, — выдохнула она. — Можно, я это в соцсетях запощу? Ну, без имён, конечно.
— Нельзя, — отрезала Наташа, но в уголках губ играла улыбка.
Сергей осторожно приблизился к жене.
— Я не злая, — продолжила Наташа уже мягче. — Но, Серёж, твой брат должен научиться отвечать за свои слова и поступки. Ему сорок лет! Когда он наконец повзрослеет?
— Наверное, никогда, — вздохнул Сергей. — Но в субботу он точно придёт?
— Придёт, — уверенно сказала Наташа. — Жадность сильнее страха. Он надеется выпросить деньги.
— А ты дашь?
Наташа задумалась, глядя в окно, где мелькали огни вечернего города.
— Знаешь, а ведь дам, — неожиданно сказала она. — Но только после извинений. И только двадцать тысяч, а не шестьдесят. И в долг под расписку, с графиком возврата. И пусть попробует не вернуть — я в суд пойду так быстро, что он не успеет глазом моргнуть. У меня юрист в отделе работает, она мне поможет.
Сергей обнял жену.
— Ты у меня самая справедливая, — сказал он. — И самая красивая. На двадцать пять лет максимум выглядишь!
— На тридцать, — поправила Наташа. — Не ври.
— Ну на тридцать пять, — торговался Сергей.
— Идёт, — согласилась Наташа. — А теперь доставай колбасу из холодильника, будем ужинать. И запомни: в следующий раз, прежде чем давать кому-то наши общие деньги, ты со мной советуешься. Договорились?
— Договорились, — кивнул Сергей.
В субботу обещал быть интересный день.