Навигация по каналу здесь, а также подборки
Вернувшаяся Леля, принесла с собой свежесть лугов и лесов, что значит богиня. Сияла нежностью и красою, но сообщила нам и некоторые новости.
- Матушка сказывала о человеке одном, жаждущем жизни, если не вечной, то долгой. И разумею я, что Касьян это и есть. Корни его далеки и во времени и в землях. Кто-то упоминал Иссин, кто-то Ларсу, но всё туманно.
- Да мог и сам того туману пустить, - заворчала Василиса.
- Верно. Но ниточка тянется к востоку и это точно весьма.
- И что ему тут понадобилось, интересно? – возмутилась я. – Там свои вроде есть всякие там… джинны, падишахи, визири и прочее, прочее.
- Это позже, - улыбнулась Леля. – А понадобилось, о том мне сестра моя поведала. Здесь, о ту пору, амулеты лучшие сотворялись. Обереги на удачу, охоту, любовь и жизнь.
- Так, погоди. Леля, на востоке тоже немало было всего, - возразила ей.
- А и говорю. То позже приключилось. А ране, здесь волшебная сила творящая обиталась.
- Ага, потому он и притопал сюда. А Ядвига что? Оплотом сей силы была, так что ли? – буркнула я.
- Нет, она теми амулетами наговоренными, да оберегами чистыми торговала.
- И всё? – поразилась я.
- Да. Она и по сию пору не обладает силушкою. Разве только что за века прошедшие подглядывала, да подсматривала у других ведуний, да повторяла, не особо разумливость применяя. Оттого и наколдовала невесть что, по над Прохором.
- Оно и видно, - усмехнулась Василиса. – И сейчас никак не разгадаю, что навела на парня.
Прохор, нахохлившись и обхватив себя руками за бока, уставился куда-то в угол кухни. Мне стало его безумно жалко в этот момент. Обычно он отшучивался, либо возмущался поведению давней знакомой, но сейчас был расстроен донельзя.
София молча подошла к домовому и сделала взмах рукой над его головой, словно создавая невидимый купол над ним. Он едва пошевелился, но медленно выдохнул и, сморгнув, повернулся ко всей компании, явно расслабляясь. Однако, в этот самый момент, встретился своими бесподобными лазоревыми глазами с моей дочерью. Что произошло, я толком и не поняла но крепко схватила руку Андрея. Проша неотрывно смотрел на Соню, во взгляде расцветало восхищение и обожание. Такое перепутать я ни с чем не могла – в нём родилась любовь. Но, небеса мои распрекрасные, к моей дочери! Она же… она же только подросток!..
Я рывком повернулась к Андрею с немым вопросом, поскольку что либо сказать, у меня не получалось. Он же только в недоумении похлопывал меня по тыльной стороне ладони.
На мои плечи легли руки, я задрала голову вверх и увидела улыбающуются Лелю. Тот же немой вопрос переадресовался ей. Она только покачала головой и в моих мыслях потёк её нежный голос:
«То неподвластно никому. Даже мне. Я могу сопроводить, помочь, направить, но не создать сию силу».
Тут, наконец, я открыла рот и еле просипела:
- Так ей же четырнадцать… Вы о чём вообще?..
Она присела передо мной на корточки и взяла мои руки в свои, Андрею кивнула головой и проговорила:
- Родители вы мои разлюбезные, да многодушевные. Радуйтесь тому, что случилось. Любовь прекрасна. А ещё, - хитрая улыбка скользнула по губам, - кто меня давеча наставлял о любови к Даниилу?
- Так он-то взрослый! – воскликнула я.
- Али Прохору не доверяешь? – лукавый прищур глаз.
- Не… ну, ему я… - не договорила я, взглянув на Прошу. Румянец на его щеках, говорил о том, что он весьма смущён, находясь рядом с предметом своего внезапного обожания, то есть, нашей дочерью.
- Леля, мы ему верим, это факт, - наконец включился и Андрей. – Но как ты себе представляешь эту вот, э… связь?
- Да почто, родители, всполошились-то? – удивился Иван. – Не жениться чай, Прохор собрался. А то, что к Софии чувствами вдруг открылся – что в том дурного? Беречь, да ухаживать за ней-то будет.
- Ой, - приложила я руку ко лбу. – Что-то я недопонимаю…
- Катюша, то любовь не совсем обычная, разумеешь ли? – присоединилась к обсуждению Василиса. – Не к вашему миру отношение имеющая.
- Не, подождите, - подняла я руку вверх. – Василис, он же её нянчил? Ну, какая может быть любовь?
- Да почто ты, Яринушка, так-то думу думаешь, - удивилась Леля. – То соединения душ светлых, а в коих телах они находятся, да как взаимодействовать будут – их только действо. И проявлено оно может быть и вовсе в невинности, да нежности дружеской.
- Во! На это больше гляди, - подтвердил Иван и, привычно зачесав в затылке, вдруг проговорил. – Знаете-ка что… А коли так случилося, Прохор-то Сиянушке нашей, силищи прибавит.
- Что? – не понял Андрей.
- Ну, раз такое вышло, он этой силой любви беззаветной, может многие года прибавить. В общем, примерно, как Василька моя, - и махнул рукой в сторону своей суженой, сопроводив мягким взглядом свой жест.
- Опять значит… - коротко вздохнула я. – Ещё кому годы прибавятся? И вечности перепадёт больше положенного, а? – требовательно закончила, непонятно к кому обращаясь. Снова взглянула в сторону дочери и Проши. Они о чём-то разговаривали, улыбались и, похоже, совершенно были безразличны к нашим разговорам.
- Катюш, в рощице же помнишь, что случилось? – нагнула голову к плечу Василиса.
- Так там всё наоборот! – возмутилась я. – Там и Соня старше и, собственно, она делится силой с Прохором, а тут что?
- А мы видали ответ только на заданный вопрос… - раздумчиво проговорила моя подруга, заплетая свои роскошные волосы в косу. – Самого-то Прохора не увидали. Коим он был?
- Так, только Соню показали, - ответила я.
- Вот то-то и оно, - многозначительно изрекла Василиса.
- По всему видано, что данное рождение, - мягко повела рукой Леля в сторону Проши и Сони, - даёт надежду домовому обрести себя в статности, да пригожести.
- Да уж, не поспоришь, - приподняв вверх одну бровь, проговорил Андрей и обнял меня, крепко прижав к себе.
