Обычно дети в интернате не страдали отсутствием аппетита. Свежий воздух, режим, двигательная активность, вкусная и полезная еда делали свое дело. Детки ели прекрасно. С очень редкими исключениями…
Группа пробыла до школы, деток выпустили. Теперь – следующий набор.
Первую неделю, особенно первые дни, когда детям три года, а их забрали от родителей, в младшей группе – ад. Сплошной рев. Что тебе до того, что чужая тетя вытирает твои слезы и гладит по головке, когда мамы нет! Да еще и как объяснишь ребенку, что с ним произошло, куда делась мама и где он вообще. Он же даже слово «мама» не знает.
Привезли новеньких. Среди них особенно ярко выделялась Маша. Во-первых, приехали они на двух машинах (это в те времена, когда и одна-то машина была большой редкостью) всей многочисленной родней: родители, бабушки с дедушками, тетушки. И на всех – одна Маша.
Во-вторых, Машин вид. Капроновое пышное «принцессное» платье, модные тогда пластиковые туфли-«мыльницы», шерстяные ярко-полосатые вязаные, явно взрослые носки. Потому что пятка торчит посередине голени, верх доходит до самых коленок, а чтобы не сваливались – подвязаны ленточками. С бантиками. На голове веночек из искусственных цветов, какие бывают в карнавальных костюмах.
А в-третьих, то, как Маша командовала своей многочисленной родней. Вот точно, принцесса в центре придворных.
Машина свита обошла все участки, прошла основательно по интернату, обследовала все, что можно, выспрашивала заведующую, завхоза, воспитателей, врача, педагогов, нянечек, даже, кажется, к повару пытались проникнуть. И, вроде бы, остались довольны. Во всяком случае, решили, что Машу, так и быть, можно здесь оставить.
По правилам, родители могли оставаться только до обеда. Дальше – обед, тихий час и так далее. Уже почти все дети в группе, родители торопятся на электричку. А Маша все на участке со своей «свитой».
Наконец, К.Н. не выдержала. Подошла и строго объясняет про режим. Родственники принялись Машу обнимать-целовать, плачут все чуть не навзрыд, и Маша уже тоже готова рыдать.
Машины родственники пошли к калитке. Только мама со слезами кинулась к К.Н. чуть ли не на шею.
– Ой, да как же Машенька будет? Она же у нас так плохо ест! Ее накормить – большая проблема. Мы же втроем-вчетвером ее кормим! Один отвлекает игрушками, второй ее руки держит, чтобы ложку не отталкивала, третий ложку в рот сует с едой. А еще она выплюнуть может, так надо быстро ей ротик вытереть! А как же тут-то? Вы ведь не станете так. Она же все время голодная будет!
– Не волнуйтесь, голодная Маша не будет. Она привыкнет есть со всеми ребятами. Дома у вас других детей нет, а у нас она посмотрит на других – и за компанию и поест. Ведь вам врач наш все это объясняла, –постаралась успокоить ее К.Н.
– Да, мы договорились, что если Маша не будет есть, мне позвонят, и я ее обратно домой заберу.
– Ну, вот, видите. Давайте до завтра посмотрим, а завтра вы позвоните, узнайте, хорошо?
Мамочка кивнула, снова залилась слезами, махнула рукой и ушла.
А Маша помыла со мной руки, зашла в групповую, где дети уже вовсю ели суп – кто с аппетитом наворачивал, кто еле ложкой в тарелке возил. Понятно, сердобольные родители напичкали и мороженым, и сладким, и лимонадами. Хотя просили их – не закармливайте детей! У нас прекрасно кормят!
И вот Маша, увидев, что дети сидят за столами и едят, тут же хлопнулась на пол, руками-ногами стучит, кричит «аааа!».
Надо тут сказать, что наш врач строго-настрого запрещала заставлять детей есть. Ребенок съест то, что ему нужно, и столько, сколько ему нужно. А питание было отличным – и повара отменные, готовили очень вкусно, и порции такие, что мне, взрослому человеку, этой порции было вполне достаточно. Рассчитаны они были по санаторским нормам. И особенно строго врач каждый раз предупреждала о периоде адаптации: не принуждать детей к еде. Пусть первые дни будет у детей не очень хороший аппетит, со временем все придет в норму.
И вот ребятки едят, а Маша на полу кричит. Причем совершенно осознанно так кричит: закроет глаза – ААААА!, потом замолчит, приоткроет их, глянет, и опять продолжает.
К.Н. присела перед ней на корточки, дождалась такого затишья, и показала рукой на стол, а потом несколько раз махнула, и головой отрицательно покрутила. Мол, не надо, не иди туда, не ешь.
Маша глянула, и опять свое «ААААА».
К.Н. отошла. И нам с няней сказала к Маше больше не подходить.
Дети поели, няня их в туалет повела. Маша на полу лежит, группу оглядывает: детей нет, обед ее на столе так и стоит. Встала, подошла к столу, посмотрела. Отошла. А наша повар, тетя Фрося, на первый день вместо хлеба детям такие булочки ржаные испекла, очень аппетитные. И вот Маша на эту булочку поглядывает, но к столу не подходит.
Мне ее так жалко стало! Голодный ребенок же! Говорю потихоньку:
– К.Н., давайте, уговорим ее хотя бы эту булочку с соком съесть!
А она мне грозно:
– Не смей! Сама пусть берет то, что захочет, а уговаривать не смей!
И Маше снова знаками показывает: сложенные ладошки под щеку положила, голову наклонила. Рукой показала: туда пойдем.
Потом указывает то на стол, то на дверь, и взгляд вопросительный делает – куда пойдешь?
Маша упрямо набычилась, бросила на стол прощальный взгляд (видно было, что хочется ей булочку взять), и пошла в туалет. Совершенно спокойно делишки сделала, умылась, в спальню пошла с К.Н. И улыбается, будто не изображала только что бурный протест.
Моя смена закончилась, я ушла. Честно скажу, переживала за Машу немного, но, с другой стороны, понимала, что К.Н., с ее многолетним опытом, лучше знает, что делать.
А на следующий день, придя на работу, я увидела чудную картинку: дети за столами заканчивают завтрак, и Маша вместе со всеми! Тарелка из-под каши ее стоит пустая, а она преспокойно доедает бутерброд с сыром и допивает какао.
– Как? Маша же не ест ничего! – я в полном изумлении повернулась к К.Н.
А та улыбается:
– Да очень просто! В полдник Маша все повторила поначалу. На пол упала, ноги-руки, «ааааа» с закрытыми глазами. Я сделала вид, что не вижу, отвернулась к шкафу, что-то там перебираю. А в стекло-то мне прекрасно все видно! Маша минутку покричала, потом встала. Стоит, на детей смотрит, как они едят. А на полдник-то сырники со сметаной и джемом, печенье. Я ей опять показала: Маша, поешь? Облизываюсь, мол, очень сырники вкусные! Она головой замотала, ногой топнула, от столов отскочила, а сама на них смотрит. Я опять сделала вид, что занята. Думала, она не выдержит, поест. Ну, характер! Так ведь и не подошла! Зато на ужин – как ни в чем не бывало – вместе со всеми детьми уселась на свое место, запомнила ведь, куда. И весь ужин прекрасно съела. Вот так-то!
Маму по телефону успокоили. Она долго не верила, и тогда заведующая в порядке исключения (родительский день только через месяц) разрешила ей приехать, убедиться. Но только так, чтобы Маша ее не видела. Посмотреть – и назад. Иначе адаптацию сорвет, пригрозила.
Мама приехала на этот раз одна. Прошла потихоньку, в щелочку чуть приоткрытой двери смотрит, как Маша вместе со всеми детьми за обе щеки обед уписывает, ложкой споро орудует, а у самой слезы ручьями по щекам катятся. И одновременно улыбается во весь рот.
И тоже только смогла спросить:
– КАК??? Она же не ест – ни-че-го!
– Вы же сами видите, все Маша ест. Аппетит хороший. И вы видели, что ее никто не заставлял. Детский коллективный пример – великая сила! – объяснила К.Н.
В этом наборе у нас даже был мальчик, которого кормили дома только из бутылочки с соской! В три года! Когда мы удивленно стали маму расспрашивать, почему, она тоже удивилась:
– Так он ведь больной! Разве он может есть, как все дети?
Ничего, понемножку перевели его на обычную еду. Первое время, правда, пришлось ему жидкие кашки варить и супы протертые.
© Елена Тершукова. Канал на Дзен: Елена-Уютные истории за чаем
✅ Это глава из моей книги "Интернат". Предыдущая часть здесь:
✅ Я пишу не только о своей жизни. На моем канале много разных историй из жизни: веселых, романтичных, задумчивых. Всегда рада пообщаться и узнать ваше мнение! Вам сюда:
Елена-Уютные истории за чаем ☕🍰🍬
А можно сразу в подборки (нажимайте на эти синие буковки) 😊
✅ Так как я отключила монетизацию, теперь единственное мне вознаграждение в Д. - ваши лайки и комментарии 🤝😄