— Ты слишком много ешь, Вера. Я на пенсии, Игорь зарплату всю вам отдаёт, а продукты кто покупает? Я!
Я замерла с вилкой на полпути ко рту. Людмила Петровна смотрела на меня через стол так, будто я украла у неё последний кусок хлеба. Игорь, сидевший рядом, продолжал жевать, делая вид, что ничего не слышит.
— Людмила Петровна, я же тоже деньги даю на продукты, — попыталась возразить я, стараясь держать голос ровным. — Каждую неделю по пять тысяч.
— Копейки твои! — свекровь отмахнулась, как от назойливой мухи. — Вон, сколько ты за праздники съела! Три порции салата, два куска мяса. Думаешь, я не считаю?
Я посмотрела на Игоря, ожидая, что он хоть что-то скажет. Но муж углубился в свою тарелку, будто там была написана инструкция по выживанию в семейном конфликте.
— Мам, ну что ты, — пробормотал он наконец, не поднимая глаз. — Вера нормально ест.
— Нормально? — Людмила встала из-за стола, демонстративно забирая своё недоеденное блюдо. — Я вот посчитала, сколько на неделе уходит на продукты. Шестнадцать тысяч! А раньше, когда вы только поженились, было десять.
Я хотела сказать, что цены за четыре года выросли почти вдвое, что зимой всё дорожает, что мы втроём едим, а не я одна. Но комок в горле не давал говорить. Я просто встала и унесла свою тарелку в раковину.
В ту ночь я не могла уснуть. Игорь спал, развалившись на всю кровать, а я лежала на самом краю и смотрела в потолок. «Ты слишком много ешь». Эти слова крутились в голове, будто заевшая пластинка. Я работаю, я плачу за продукты, я убираю в этой квартире, готовлю ужины. И теперь должна есть меньше?
Утром я проснулась от звука хлопнувшей двери. Игорь уже ушёл на работу — он всегда уходил рано, в семь утра. Я встала, натянула халат и пошла на кухню. Людмила Петровна сидела за столом с чашкой чая и газетой.
— Доброе утро, — сказала я осторожно.
Она кивнула, не отрываясь от чтения. На столе стояла тарелка с бутербродами — три штуки, ровно три. Я открыла холодильник, чтобы достать масло и сыр для себя. Холодильник был пуст. То есть совсем пуст. Ни сыра, ни колбасы, ни даже вчерашнего супа.
— Людмила Петровна, а где... продукты?
— В моей комнате, — ответила она спокойно, перевернув страницу. — Я вчера вечером купила. Это мне и Игорю. А тебе придётся самой о себе думать.
Я стояла и смотрела на неё, не веря своим ушам. Свекровь спокойно допила чай, встала и прошла мимо меня к себе в комнату. Дверь закрылась. Щёлкнул замок.
Первые дни я держалась. Купила себе продукты — самое простое: макароны, куриную грудку, овощи. Готовила на отдельной сковороде, ела за своим краем стола. Людмила демонстративно кормила Игоря — накладывала ему котлеты, картошку, салаты. Он ел и молчал. Я видела, как ему неловко, как он избегает моего взгляда, но он молчал.
— Игорь, — сказала я ему в спальне вечером, когда терпение лопнуло. — Ты вообще понимаешь, что происходит?
— Ну, мама просто... она обиделась, — пробормотал он, снимая рабочую куртку. — Скоро отойдёт.
— Обиделась? — Я почувствовала, как внутри всё закипает. — Игорь, она меня голодом морит! Она покупает продукты и запирает их в своей комнате!
— Не преувеличивай. Ты же себе покупаешь.
— А то, что мы живём как чужие люди, это нормально?
Он помолчал, потом сел на край кровати и опустил голову.
— Веришь, я с ней поговорю. Завтра обязательно.
Но завтра не случилось. И послезавтра тоже. Людмила Петровна продолжала свою линию — утром готовила Игорю завтрак, вечером ужин. Я варила себе гречку и жарила курицу. Кухня превратилась в поле боя: свекровь занимала обе конфорки, когда я пыталась что-то приготовить, демонстративно вздыхала и говорила, что ей тоже надо готовить.
Вторая неделя началась с визита Тамары, сестры Людмилы. Полная женщина с крашеными рыжими волосами и вечно недовольным выражением лица, она появилась в субботу с двумя сумками пирожков.
— Люда, я тебе твоих любимых испекла! — прощебетала она в прихожей.
Я сидела в спальне и слышала, как они устроились на кухне. Игорь уехал к другу помогать с ремонтом, меня не было в их планах.
— Так что там у тебя с невесткой? — донёсся голос Тамары.
— Ой, не говори, — Людмила понизила голос, но я всё равно слышала. — Совсем распоясалась. Денег не даёт толком, а есть хочет на троих. Я устала её кормить.
— Да ты что! А работает-то она?
— Работает, но копейки приносит. Говорит, на продукты даёт, а толку? На неделю не хватает.
Я сидела и слушала, как меня обсуждают в моей же квартире. Точнее, не в моей. Это была квартира Людмилы Петровны, она никогда не давала об этом забыть.
Тамара вошла ко мне через полчаса, когда я уже собиралась уходить гулять.
— Вера, дорогая, — она села на край дивана, источая сочувствие и фальшь. — Ты не обижайся на Людмилу. Она просто переживает. Пенсия маленькая, жизнь дорогая. Может, ты бы больше помогала?
— Я помогаю, — ответила я сухо. — Каждую неделю.
— Ну, может, надо побольше? В наше время мы и на работе, и дома всё успевали. А вы, молодёжь, всё какие-то усталые.
Я посмотрела на неё и поняла, что разговор бесполезен. Тамара пришла не мириться, а поддержать сестру. Мне здесь не было союзников.
Вечером я попыталась серьёзно поговорить с Игорем. Села напротив, дождалась, пока он поест — свекровь приготовила ему жареную рыбу с картошкой, а я доедала свою куриную грудку с гречкой.
— Игорь, нам надо решить эту ситуацию. Я так больше не могу.
— Вера, ну что ты хочешь? — он устало потёр лицо руками. — Это мама. Она всегда была... такая.
— Такая? Она унижает меня каждый день!
— Не преувеличивай.
— Игорь, мы покупаем разные продукты! Готовим на разных плитах! Это нормально?
Он замолчал. Потом встал и пошёл к матери. Я слышала их приглушённые голоса за дверью, потом крик Людмилы:
— Значит, жена тебе дороже родной матери! Я тебя растила одна, отец бросил, когда тебе два года было, а ты теперь меня выгоняешь!
— Мам, да никто тебя не выгоняет!
— Выгоняешь! Она тебя настраивает против меня! Неблагодарная!
Игорь вышел бледный. Прошёл мимо меня в спальню и закрыл дверь. Я осталась сидеть на кухне и смотреть в окно. За окном шёл снег, редкие прохожие спешили по своим делам. Мне захотелось выйти и идти, идти куда глаза глядят, только бы не возвращаться сюда.
На третью неделю приехал Олег. Старший сын от первого брака отца Игоря, он появлялся редко — жил в другом городе, работал прорабом на стройке. Высокий, широкоплечий, с прямым взглядом и привычкой говорить то, что думает.
— Олег! — Людмила встретила его сдержанно. Я знала, что она его не любит — он напоминал ей о муже, который ушёл к другой женщине много лет назад.
— Здравствуй, Людмила Петровна. Игорь, брат! Вера, привет!
Он обнял Игоря, кивнул мне. У него был большой рюкзак — приехал на несколько дней по работе, решил остановиться у нас.
За ужином случилась обычная сцена: Людмила накрыла стол — борщ, котлеты, салат. Я достала свою сковороду с куриной грудкой и гречкой.
— Вера, ты что, на диете? — удивился Олег, наблюдая за этим разделением.
— Да, она на диете, — быстро вставила Людмила. — Сама готовит себе отдельно.
Олег посмотрел на меня, потом на свекровь, потом на Игоря. Брат старательно изучал свою тарелку.
— Понятно, — протянул Олег.
Вечером он поймал меня на кухне, когда я мыла посуду.
— Вера, а правда про диету?
Я обернулась. Олег стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня внимательно. И я вдруг поняла, что устала врать и делать вид, что всё нормально.
— Нет. Людмила Петровна решила, что я слишком много ем. Теперь она покупает продукты только себе и Игорю, а мне велела о себе самой думать.
Олег молчал несколько секунд, переваривая информацию.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Уже три недели.
— И Игорь в курсе?
— Игорь... он разговаривал с матерью. Она закатила скандал, сказала, что он её выгоняет. Теперь он молчит.
Олег качнул головой и вышел. Я слышала, как он зашёл к брату в спальню.
— Игорь, мне надо с тобой поговорить. Серьёзно.
Они говорили долго, минут сорок. Я легла, но не спала, прислушиваясь к приглушённым мужским голосам. Потом Олег вышел, прошёл на кухню, и я услышала, как он звякает кружками, наливая чай.
Утром за завтраком Олег спросил у Людмилы:
— Людмила Петровна, а сколько Игорь вам даёт на хозяйство?
Она напряглась.
— А тебя это зачем?
— Просто интересно. Он же мой брат, хочу понимать, как у него дела.
— Сорок тысяч, — ответила она после паузы.
— И Вера тоже даёт?
— По пять тысяч в неделю, — вмешалась я. — Двадцать в месяц.
— Итого шестьдесят на троих, — Олег задумчиво кивнул. — Коммуналка сколько?
— Восемь тысяч зимой, — нехотя ответила Людмила.
— Значит, на продукты и всё остальное остаётся пятьдесят две тысячи. На троих. Это семнадцать на человека. Многовато.
— Ты что, меня в воровстве обвиняешь?! — вскинулась свекровь.
— Я просто считаю. Игорь, а ты когда последний раз видел, что покупается на эти деньги?
Игорь молчал, глядя в тарелку. Олег продолжил:
— Я неделю тут живу. Вижу, что едят трое человек. Вера готовит отдельно, да, но она и сама себе покупает. Ты с Игорем едите нормально, но не на пятьдесят тысяч в месяц. Так куда деньги?
— Это моя квартира! — выкрикнула Людмила. — Мои деньги! И вообще, ты приехал на несколько дней и тут порядки наводишь!
Она встала и ушла к себе, хлопнув дверью. Игорь посмотрел на брата с упрёком.
— Зачем ты?
— Затем, что тебя разводят, брат. И твою жену унижают. А ты молчишь.
В тот вечер пришла Галина Ивановна, соседка с верхнего этажа. Бывшая учительница русского, она иногда заходила к Людмиле поболтать. Они сидели на кухне, и я слышала, как свекровь жалуется:
— Приехал Олег, настроил всех против меня! Говорит, что я деньги ворую! Представляешь?
— Людочка, — голос Галины Ивановны был спокойным, — а ты подумай, может, ты правда не права?
— Что?!
— Я же всё слышу, стены тонкие. Как ты с невесткой разговариваешь, как она отдельно готовит. Это неправильно, Люда. Она в твоём доме работает и живёт, а ты её как чужую.
— И ты туда же! — Людмила встала так резко, что стул опрокинулся. — Все против меня!
Галина Ивановна ушла, качая головой. Я видела её в подъезде, когда выносила мусор.
— Держитесь, милая, — сказала она мне тихо. — Людмила всегда была сложным человеком. Но вы правы, что не молчите.
Я вернулась в квартиру и застала Олега и Игоря на кухне. Они о чём-то серьёзно говорили.
— Вера, — Олег повернулся ко мне, — садись. Я тут предложение имею.
Я села, чувствуя, как сердце колотится.
— У меня знакомый сдаёт однушку в вашем районе. Пятнадцать тысяч в месяц, плюс коммуналка. Можете съехать.
Я посмотрела на Игоря. Он молчал, сжимая кружку с чаем так, что побелели костяшки пальцев.
— Мы не можем, — сказал он наконец. — Мы копим на своё. Если платить аренду, никогда не накопим.
— А если так жить дальше, — Олег посмотрел на меня, — у вас Вера уйдёт. Или сойдёт с ума. Или и то, и другое.
Игорь поднял на меня глаза. Я молчала, но по моему лицу он, видимо, всё понял.
— Мне надо подумать, — сказал он тихо.
В ту ночь я не спала. Лежала и смотрела на спящего мужа. Думала о том, как мы познакомились, как он ухаживал, как обещал сделать меня счастливой. Мы поженились быстро — через полгода знакомства. Тогда мне казалось, что жить с его матерью временно, что мы скоро съедем. Но прошло четыре года.
Утром я встала, оделась и вышла к Игорю на кухню. Он пил кофе один — Людмила ещё спала.
— Игорь, — я села напротив, — я больше так не могу. Либо мы съезжаем, либо я ухожу одна.
Он побледнел.
— Вера...
— Я не шучу. Мне тридцать скоро. Я не собираюсь до старости жить в квартире, где меня считают лишним ртом.
— Дай мне время.
— Времени нет. Я устала, Игорь. Устала физически и морально. Каждый день готовить на отдельной сковороде, выслушивать упрёки, чувствовать себя попрошайкой в чужом доме. Я работаю, я зарабатываю, я имею право на нормальную жизнь.
Он молчал, глядя в свою кружку. Потом встал, подошёл к окну.
— Мама никогда мне этого не простит.
— А меня ты простишь? За то, что я ушла?
Он обернулся. На его лице была такая боль, что мне стало жалко его. Но я держалась. Потому что если бы сдалась сейчас, сдавалась бы всю жизнь.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Позвоню твоему знакомому. Посмотрим квартиру.
Когда Людмила узнала, началось то, чего я ожидала. Крики, слёзы, обвинения.
— Ты мать в старости одну бросаешь! Я тебя растила, на тебя всё тратила, а ты! Неблагодарный!
— Мам, мы будем приезжать...
— Не смейте! Не смейте сюда больше ноги ступать! Я вам не мать и не свекровь!
Позвонила Тамара, пыталась убедить Игоря одуматься:
— Ты с ума сошёл! Мать в старости одну бросаешь! Людка вчера вся в слезах была!
Но Олег, который всё ещё был у нас, жёстко поговорил с Людмилой:
— Людмила Петровна, вы сами довели до этого. Хотели всем управлять — теряете сына. Так всегда бывает.
Через две недели мы переехали. Однокомнатная квартира на втором этаже старого дома, с крошечной кухней и совмещённым санузлом. Мебели почти не было — диван, стол, два стула. Всё остальное оставили у Людмилы.
Первый вечер в новой квартире я готовила ужин и плакала. От облегчения, от усталости, от того, что наконец-то могла готовить на своей плите, не чувствуя на спине взгляда свекрови.
Игорь был молчалив. Он переживал разрыв с матерью, я видела. Но он сделал выбор. И я была ему благодарна.
Людмила первую неделю не брала трубку. Потом начала звонить — сначала с претензиями, потом просто поговорить с сыном. Игорь отвечал сухо, коротко. Я не вмешивалась.
Галина Ивановна как-то передала через общую знакомую, что слышала, как Людмила хвастается перед Тамарой деньгами. Оказывается, свекровь годами откладывала из тех денег, что давали мы с Игорем, экономя на продуктах, на всём. У неё была приличная сумма на сберкнижке.
— Вот на что я жила впроголодь, — сказала я Игорю, когда он рассказал мне об этом.
Он молчал. Что тут скажешь?
В конце января мы пошли в магазин за продуктами. Обычная бытовая сцена — тележка, полки, ценники. Игорь вдруг положил в корзину дорогой сыр. Тот самый, который я люблю, но который Людмила никогда не покупала.
— Зачем? — удивилась я. — Он дорогой.
— И что? — Игорь посмотрел на меня. — Мы теперь сами решаем, на что тратить.
Я улыбнулась. Впервые за много недель — искренне, без напряжения. Да, мы жили в крошечной квартире, считали каждую копейку, экономили на всём. Но это были наши деньги, наш выбор, наша жизнь.
И это меняло всё.
Прошел месяц. Мы привыкали к свободе, как привыкают к воздуху после долгого удушья. Игорь по вечерам насвистывал, готовя ужин, я читала в кровати без оглядки на чужое недовольство. Мы были счастливы... До того утра, когда две полоски на тесте перевернули всё вверх дном. А через час позвонил Игорь: "Мама в больнице..."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...