Есть в военной истории даты, которые врезаются в память не масштабом стратегических последствий, а чистой, дистиллированной драмой. Девятое февраля 1904 года — именно такой день. В этот день, в холодном и сером заливе у корейского города Чемульпо (ныне Инчхон), разыгралась трагедия, которая по своей сценарной мощи даст фору любому голливудскому блокбастеру.
Здесь было всё: шпионские страсти, дипломатическое коварство, технический провал, помноженный на личный героизм, и финал, который потомки превратили в песню, забыв, какой страшной ценой она досталась.
Мы привыкли воспринимать бой крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» как героический миф, бронзовый памятник, где всё понятно: наши — молодцы, японцы — злодеи, погибаем, но не сдаемся. Но если сдуть с этой истории пыль пропаганды и посмотреть на сухие факты, отчеты и технические формуляры, картина становится куда более сложной, объемной и, честно говоря, еще более трагичной.
Увертюра в серых тонах: дипломатический тупик
Чтобы понять, как новейший (и, спойлер, очень проблемный) русский крейсер оказался в мышеловке, нужно отмотать пленку немного назад. Начало 1904 года. Дальний Восток — это пороховая бочка, на которой сидят сразу несколько великих держав и курят сигары. Россия уверенно осваивает Маньчжурию, строит КВЖД и смотрит на Корею как на сферу своих естественных интересов. Япония, которая за полвека совершила прыжок из средневековья в индустриальную эпоху, смотрит на ту же Корею как на вопрос своего выживания.
Чемульпо в те дни — это странное место. Нейтральный корейский порт, который де-факто является морскими воротами в Сеул. На рейде — настоящий интернационал. Здесь стоят стационеры великих держав: британский крейсер «Талбот», французский «Паскаль», итальянская «Эльба», американский «Виксбург». Их задача — «демонстрировать флаг» и в случае чего эвакуировать своих дипломатов из корейской столицы.
И среди них — два русских корабля: красавец-крейсер «Варяг» и старенькая канонерская лодка «Кореец». Они здесь с той же миссией — охранять российское посольство в Сеуле. Командует отрядом капитан 1-го ранга Всеволод Федорович Руднев. Человек опытный, потомственный моряк, но, как покажет время, заложник обстоятельств, которые были сильнее его.
Самое пикантное в этой ситуации — соседство. Бок о бок с русскими кораблями на рейде мирно покачивался японский крейсер «Чиода». Его командир, капитан Мураками, исправно наносил визиты вежливости, пил чай с Рудневым и улыбался. А в это время в его радиорубке (да, японцы уже активно использовали радио, в отличие от нас, где это было еще в новинку) трещали шифровки из Токио. Мураками знал всё: когда начнется война, где высадится десант и какая судьба уготована его русским соседям. Руднев не знал ничего.
В Петербурге все еще надеялись на дипломатию. Наместник Алексеев в Порт-Артуре слал успокаивающие телеграммы. А японцы уже перерезали телеграфный кабель, ведущий в Россию. Русские корабли оказались в информационной блокаде, слепые и глухие, в то время как вокруг них сжималось кольцо.
Американский «скакун» с одышкой: что не так с «Варягом»?
Прежде чем грянут пушки, давайте посмотрим на участников дуэли. И тут нас ждет первый сюрприз. Мы привыкли считать «Варяг» лучшим кораблем эскадры. Внешне так и было. Построенный на верфях Филадельфии в США, он был чертовски красив: четыре трубы, изящный силуэт, мощная артиллерия. На бумаге он выдавал фантастические 23-24 узла скорости, что делало его одним из самых быстрых крейсеров в мире.
Но реальность, как это часто бывает, была суровее. «Варяг» был классическим примером того, что бывает, когда заказчик хочет «быстро, дешево и сердито», а подрядчик хочет заработать. Американцы поставили на крейсер экспериментальные паровые котлы системы Никлосса. В теории — чудо техники. На практике — кошмар механиков. Они были капризными, текли, требовали ювелирного обслуживания и, главное, не держали пар.
К моменту боя «Варяг», которому было всего три года от роду, фактически был инвалидом. Он не мог выдать больше 14–16 узлов, и то на короткое время. А значит, главное преимущество крейсера — скорость — было фикцией. Убежать он не мог.
Вторая проблема — артиллерия. Двенадцать шестидюймовых (152-мм) орудий — это серьезный аргумент. Но на «Варяге» они не имели никакой защиты. Ни башен, ни даже броневых щитов. Расчеты орудий стояли на открытой палубе, прикрытые только божьей милостью и собственной храбростью. Любой разрыв фугасного снаряда рядом превращал палубу в мясорубку.
Его напарник, канонерская лодка «Кореец», был кораблем другой эпохи. Спущенный на воду еще в 80-х годах XIX века, он был медленным, тяжелым, но зубастым. Его два восьмидюймовых (203-мм) и одно шестидюймовое орудие могли наделать бед, но скорость в 13 узлов делала его обузой для крейсера.
Самурай с дипломом Аннаполиса
Противник у Руднева был серьезный. Японской эскадрой командовал контр-адмирал Уриу Сотокити. И это тоже штрих к портрету эпохи. Уриу не был фанатиком с катаной. Это был блестяще образованный офицер, выпускник Военно-морской академии США в Аннаполисе. Он прекрасно знал английский, был своим человеком в западных кают-компаниях и воевал не столько эмоциями, сколько математикой.
Под его началом была целая стая: флагманский бронепалубный крейсер «Нанива», новейшая «Ниитака», ветераны «Такачихо», «Акаси» и «Чиода». Плюс миноносцы.
Но главным козырем Уриу был броненосный крейсер «Асама». Это был настоящий зверь. Построенный в Великобритании (знаменитая фирма «Армстронг»), он нес мощную броню и башни с 203-мм орудиями. Один залп «Асамы» по весу металла был тяжелее, чем ответ «Варяга». Если «Варяг» был быстрым (теоретически) легким боксером, то «Асама» — это тяжеловес в латных перчатках, способный держать удар и бить наповал.
Соотношение сил было убийственным. Против двух русских кораблей (один из которых — тихоходная канонерка) — шесть крейсеров и восемь миноносцев. В открытом море у исправного «Варяга» был бы шанс уйти. В узком фарватере Чемульпо, с неисправными котлами и «Корейцем» на буксире, шансов не было.
День, когда упали маски
События начали развиваться стремительно 8 февраля. Японская эскадра вошла на рейд Чемульпо. Нагло, уверенно, по-хозяйски. С транспортов начали высадку десанта — тех самых солдат, которые скоро пойдут на штурм Порт-Артура.
Руднев пытался протестовать, но его протесты тонули в вате дипломатического равнодушия. Командиры нейтральных кораблей — англичанин Бэйли, француз Сэнэ, итальянец Бореа — сочувствовали русским, но воевать за них не собирались. Более того, их главной заботой было, чтобы русские и японцы не начали палить друг в друга прямо на рейде, где можно случайно задеть «Талбот» или «Паскаль».
Утром 9 февраля Уриу прислал Рудневу ультиматум. Он был составлен в безукоризненно вежливых выражениях, достойных выпускника Аннаполиса: «Сэр, в связи с началом военных действий между нашими странами, предлагаю вам покинуть порт до 12:00. В противном случае я буду вынужден атаковать вас прямо на рейде».
Копия письма ушла нейтралам. И тут проявилась вся циничность «цивилизованного мира». Иностранные командиры фактически сказали Рудневу: «Уважаемый коллега, мы вас очень уважаем, но, пожалуйста, уходите умирать в море. Нам тут проблемы не нужны».
У Руднева был выбор.
Первый: сдаться. Для русского морского офицера того времени — вариант немыслимый.
Второй: принять бой на якоре. Это дало бы более устойчивую артиллерийскую платформу, но подставило бы под удар нейтралов и город.
Третий: попытаться прорваться. Шанс один на миллион, но это была смерть на миру, смерть красивая и достойная.
Руднев выбрал третье. На совещании офицеры поддержали его единогласно. Решено было выходить.
Парад обреченных
То, что произошло дальше, стало легендой. В 11:20 9 февраля «Варяг» и «Кореец» снялись с якоря. Это была сцена невероятного эмоционального накала. Серый зимний день, свинцовая вода, дымы из труб.
На палубах иностранных кораблей выстроились команды. Французы, итальянцы, даже сдержанные англичане провожали русских моряков как гладиаторов, идущих на арену. Оркестры играли национальные гимны (хотя популярная версия, что играли именно «Боже, Царя храни», оспаривается некоторыми историками, но музыка точно была). Это было прощание. Все понимали: они не вернутся.
«Варяг» шел первым, за ним, пыхтя трубой, поспевал «Кореец». На выходе из шхер их ждала японская эскадра. Уриу расставил свои корабли так, чтобы перекрыть все выходы. Он не собирался играть в рыцарство, он собирался провести казнь.
Бой в один ворота
В 11:45 с борта «Асамы» прогремел первый выстрел. Дистанция — 7000 метров. Русские ответили через пару минут. Ад начался.
Нужно понимать специфику боя в то время. Это не компьютерная игра, где у вас есть крестик прицела. Это сложнейшая математика, где нужно учитывать скорость свою, скорость врага, ветер, качку. И здесь японцы имели колоссальное преимущество.
Во-первых, их артиллеристы имели огромный настрел на учениях. Российский флот экономил снаряды.
Во-вторых, у японцев были новейшие оптические дальномеры и, главное, бризантные фугасные снаряды, начиненные «шимозой» (мелинитом). При ударе о любую преграду такой снаряд разрывался на тысячи осколков, сжигая всё вокруг. Русские бронебойные болванки часто прошивали небронированные борта японцев насквозь, не взрываясь.
«Асама» работала как метроном. Японцы пристрелялись почти мгновенно. Первые же попадания превратили верхнюю палубу «Варяга» в филиал преисподней. Осколки косили расчеты орудий, у которых, напомним, не было щитов. Пожары вспыхивали один за другим. Горела мука в провизионном, горели вельботы, горели палубные надстройки.
Но роковым стало попадание, перебившее рулевые приводы. «Варяг» потерял управление и начал описывать циркуляцию, подставляя борт под продольный огонь всей японской эскадры. Это был расстрел.
Руднев, контуженный в голову, с залитым кровью лицом, пытался управлять кораблем, который его не слушался. Трубы были пробиты, тяга упала, скорость снизилась. Крейсер сел на мель, потом с трудом снялся.
А что же ответный огонь? И вот тут — самая горькая часть истории. В советское время было принято писать о том, что «Варяг» потопил японский миноносец и повредил «Асаму». Увы, японские архивы, открытые после войны, бесстрастны: ни один японский корабль не получил серьезных повреждений. Ни один японский моряк не был убит.
Это звучит шокирующе, но это факт. Причин тому масса: и сбитые прицелы, и уничтоженные дальномерные станции в начале боя, и качество снарядов, и тот факт, что большую часть боя «Варяг» был просто мишенью, окутанной дымом и пламенем, из-за которого наводчики не видели врага.
«Кореец» тоже стрелял, но его снаряды в основном не долетали. Старая канонерка огрызалась как могла, но это была борьба моськи со слоном.
Возвращение и тяжелый выбор
Через час после начала боя, изрешеченный, горящий, с креном на левый борт, «Варяг» пополз обратно на рейд. За ним следовал невредимый, но бесполезный «Кореец». Японцы не стали их преследовать в нейтральных водах — Уриу понимал, что дело сделано.
На рейде представилась жуткая картина. Изящный крейсер превратился в дырявое корыто. Палуба была залита кровью, повсюду лежали тела убитых и стонущие раненые. Из 570 человек команды погибли 31 (позже умерли еще несколько), ранены были около сотни.
Встал вопрос: что делать? Офицеры иностранных кораблей, прибывшие на борт, были в ужасе от увиденного. Они настояли на немедленной эвакуации раненых и экипажа. Руднев принял решение уничтожить корабли.
И здесь снова проявился «джентльменский» характер той войны. Иностранцы попросили Руднева не взрывать «Варяг» — боялись, что взрывная волна повредит их корабли в тесной гавани. Руднев, джентльмен до конца, согласился. Было решено открыть кингстоны (клапаны затопления).
С «Корейцем» не церемонились. Командир Беляев высадил команду и рванул свою лодку так, что куски металла разлетелись на километры. Эффектный гриб взрыва стал точкой в истории старой канонерки.
А «Варяг» умирал долго и мучительно. Он медленно кренился на борт, словно не хотел уходить под воду. В конце концов, он лег на грунт, оставив над водой борт и трубы. Русские моряки с палуб иностранных судов смотрели на гибель своего дома со слезами на глазах.
Посмертная одиссея и рождение мифа
Экипажи распределили по иностранным крейсерам. Японцы великодушно разрешили вывезти их на родину, взяв слово, что они больше не будут участвовать в этой войне. Николай II это разрешение утвердил.
Возвращение моряков в Россию стало триумфом. Одесса, Севастополь, Петербург встречали их как победителей. Цветы, банкеты, Георгиевские кресты всем — от командира до последнего кочегара. Это было беспрецедентно. Обычно награждали за победы, здесь наградили за поражение.
Почему? Потому что России в начале неудачной войны нужен был символ. Нужен был подвиг духа. И «Варяг» подошел идеально. Да, мы проиграли бой технически, но мы не спустили флаг. Мы вышли один против шестерых. Это красивый, мощный образ, который был нужен нации как воздух.
Интересно, что знаменитая песня «Врагу не сдается наш гордый "Варяг"» — это перевод стихотворения австрийского поэта Рудольфа Грейнца. Он написал его, впечатленный мужеством русских, в немецком журнале «Jugend». Текст перевели, положили на музыку, и он стал народным гимном стойкости.
Но у этой истории есть и постскриптум, о котором не любили говорить в советских учебниках. «Варяг» не остался лежать на дне. Японцы — нация прагматичная. В 1905 году они подняли крейсер. Отремонтировали, переименовали в «Соя» и ввели в состав своего флота.
Более десяти лет бывший «Варяг» служил учебным кораблем для японских кадетов. На его корме сохранили название «Варяг» и установили табличку с надписью о храбрости русских моряков. Японцы умели уважать достойного врага. Уриу, кстати, тоже получил орден от своего императора, а позже, в 1907 году, японцы наградили Руднева орденом Восходящего Солнца — в знак признания его доблести. Руднев орден принял, но никогда не носил.
В 1916 году, когда Россия и Япония стали союзниками в Первой мировой войне, мы выкупили «Варяг» обратно. Он совершил переход в Романов-на-Мурмане (Мурманск), но был уже настолько изношен, что его отправили на ремонт в Англию. Там он и остался после революции 1917 года. Большевикам было не до царских крейсеров, платить за ремонт было нечем. В итоге легенду продали на иголки. В 1920 году, во время буксировки на слом, «Варяг» выбросило штормом на скалы у шотландского побережья. Там он и нашел свой окончательный покой — не покоренный ни врагом, ни временем, выбравший смерть в море вместо разделки автогеном.
Уроки Чемульпо
История боя у Чемульпо — это не просто рассказ о том, как «наши постреляли». Это сложный урок.
Это урок того, как политика делает заложниками военных.
Урок того, что героизм одних — это часто следствие недоработок других (тех, кто заказывал котлы, кто планировал дипломатию, кто строил стратегию).
Но, несмотря на всю горечь поражения, в сухом остатке остается главное. Когда перед людьми встал выбор — позор или смерть, они выбрали бой. Они знали, что умрут. Они знали, что не нанесут врагу вреда. Но они вышли. И именно этот иррациональный, не поддающийся расчету поступок заставил весь мир, включая врагов, снять шляпы.
Потому что корабли можно построить новые. Котлы можно заменить. А честь флага — это валюта, которая не девальвируется. И в то холодное февральское утро 1904 года экипаж «Варяга» вложил в золотой запас России вклад, на проценты с которого мы живем до сих пор.