— Ты тут никто, эта квартира моего сына! — визжала Таисия Борисовна так, что хрусталь в серванте, казалось, вот-вот треснет от перегрузки. — И, если я сказала, что тётя Галя из Ельца поживёт в «детской» месяц, значит, она поживёт! А ты можешь пока к маме съехать, всё равно от тебя толку, как от козла молока!
Я стояла и с интересом наблюдала за пульсацией жилки у неё на виске. Красиво пульсировала. Ритмично. Почти как босс в видеоигре перед тем, как лопнуть.
— Таисия Борисовна, — мягко начала я, помешивая ложечкой давно остывший чай. — А вы уверены, что хотите продолжить этот разговор при гостях? У тети Гали давление, у вас — репутация святой женщины. Зачем нам жертвы?
— Не смей мне рот затыкать!
— Женя! Ты видишь? Она меня выгоняет!
Все посмотрели на Женю. Мой муж, человек с выдержкой снайпера и нервной системой, закалённой годами материнского террора, спокойно отрезал кусок буженины.
— Мам, — сказал он, не поднимая глаз. — Марина тебя не выгоняет. Она просто намекает, что ты немного... увлеклась. И да, тётя Галя у нас жить не будет. У нас не общежитие.
Это был первый звоночек. Но Таисия Борисовна, как Титаник, пёрла на айсберг, уверенная, что лёд расступится перед её упорством.
Всё началось три часа назад. Повод для сбора был формальный — годовщина нашей свадьбы, пятая по счёту. Но для свекрови это был бенефис. Она привела с собой «свиту»: ту самую тётю Галю (женщину объёмов необъятных и наглости космической) и свою подругу Ларису Петровну, чья основная функция заключалась в поддакивании.
— Ой, Мариночка, — начала свекровь ещё в прихожей, брезгливо оглядывая мои новые обои. — Серенькое всё такое... Как в склепе. Ну ничего, у Жени вкус всегда был специфический, он и в еде непритязателен, и... в выборе спутниц.
— Зато грязи не видно, — парировала я, вешая её пальто. — И потом, серый нынче в моде. Называется «цвет спокойствия и отсутствия истерик». Вам бы подошёл.
Лариса Петровна хрюкнула, но под строгим взглядом свекрови превратила звук в кашель.
За столом шоу продолжилось. Таисия Борисовна действовала по классической схеме.
— Салатик суховат, — громко сообщила она, ковыряя вилкой «Цезарь». — Женечка, помнишь, как я тебе оливье тазиками делала? Ты же на домашнем вырос, на жирненьком. А тут... трава. Ну, современная мода, что поделать. Экономия, опять же.
— Мам, салат отличный.
— Я просил Марину сделать именно такой. Я слежу за холестерином. В отличие от некоторых, кто считает майонез витамином.
— Ты изменился, сынок. Она на тебя дурно влияет. Ты стал жестким. Раньше ты был щедрым, добрым мальчиком.
— Я и сейчас добрый, — улыбнулся Женя. — Просто теперь я добрый за свой счёт, а не за папин.
Это был удар ниже пояса (свёкор сбежал от Таисии Борисовны десять лет назад в неизвестном направлении, оставив лишь записку «Я так больше не могу» и коллекцию марок), но свекровь удар выдержала. Она готовила главный калибр.
К десерту атмосфера накалилась. Тётя Галя, освоившись после трёх рюмок наливки, начала хозяйским взглядом мерить комнату.
— А балкон-то застеклён? — деловито спросила она. — Женька, ты молодец! Квартира просторная. Двушка? Ну, для начала пойдёт. Я вот думаю, мне диван в маленькой комнате не очень нравится. Жёсткий. Вы бы поменяли. Я когда приеду спину лечить, мне нужен комфорт.
Я чуть не поперхнулась чаем.
— Простите, Галина... отчество забыла, — я мило улыбнулась. — А когда это вы собрались приезжать спину лечить?
— Так Таечка сказала! — удивилась тётка. — Через неделю. У меня направление в клинику вашу. На месяц курс. Ну не в гостинице же мне деньги тратить, когда у племянника хоромы простаивают!
Я перевела взгляд на свекровь. Та сидела с видом победительницы, разрумянившаяся, довольная.
— Таисия Борисовна, — сказала я очень тихо. — А почему я узнаю об этом сейчас? И почему вы решили, что мы готовы принять гостей на месяц?
И вот тут её прорвало.
Она встала. Это было величественно и страшно.
— А тебя, милочка, никто спрашивать не обязан! — заявила она, обводя рукой стол, призывая подруг в свидетели моего ничтожества. — Ты пришла на всё готовое! Мой сын пахал, чтобы купить эту квартиру! Он ночами не спал! А ты только занавесочки вешала! Так что сиди и помалкивай. Родня мужа — это святое. Тётя Галя мужа твоего в детстве нянчила, и она будет жить здесь столько, сколько нужно!
— Мама, сядь, — голос Жени стал ледяным. — Квартира не...
— Молчи! — рявкнула она на сына. — Я тебя защищаю! Ты, по доброте душевной, посадил её на шею! Но я наведу порядок. Завтра же дашь мне дубликат ключей. Я буду приходить, контролировать, как Галя устроилась, готовить вам нормальную еду, а то засохнете с этой фитнес-ведьмой!
Я медленно встала. Внутри было удивительно спокойно. Знаете, это чувство, когда ты держишь на руках флеш-рояль, а соперник ставит всё на пару двое.
— Женя, — сказала я, не глядя на мужа. — Принеси, пожалуйста, синюю папку из верхнего ящика комода.
— Марин, может не надо? — усмехнулся он. — У них же инфаркт будет.
— Надо, Женя. Надо. У нас тут акт экзорцизма намечается.
Женя вышел и через минуту вернулся с папкой. Свекровь смотрела на нас с недоумением, которое быстро сменялось презрением.
— Что, бумажками меня пугать вздумала? Брачный контракт? — фыркнула она. — Да плевала я на твои бумажки! Мать — это главное право!
Я молча открыла папку. Достала красивый, с гербовой печатью документ. Выписка из ЕГРН. И договор купли-продажи.
— Таисия Борисовна, — я говорила голосом экскурсовода в музее. — Вы, видимо, немного запамятовали хронологию событий. Или Женя вам не рассказывал, чтобы не расстраивать.
Я положила документ перед ней, прямо поверх тарелки с недоеденным тортом.
— Читайте. Пункт «Покупатель». Вслух, пожалуйста. Если зрение позволяет.
Свекровь прищурилась. Она не хотела читать, но любопытство — страшная сила.
— Иванова... Марина... Сергеевна... — прочитала она запинаясь. — И что? Ну переписал Женька на тебя, дурак влюблённый! Окрутила!
— Дату посмотрите, — ласково подсказал Женя. — Два года до свадьбы, мам.
— Эта квартира, Таисия Борисовна, — продолжила я, наслаждаясь каждым словом, — куплена мной. Лично. На деньги, вырученные от продажи дачи моего покойного дедушки, плюс мои накопления за пять лет работы в IT. Женя к этой квартире имеет отношение только как мой любимый муж, который тут прописан. Но собственник — я. Единоличный.
Лицо свекрови пошло пятнами. Сначала красными, потом какими-то лиловыми. Её картина мира, где она — королева-мать, владеющая всем, что есть у сына, рушилась с грохотом камнепада.
— Это... это подделка! — взвизгнула Лариса Петровна, пытаясь спасти подругу.
— Ага, фотошоп, — кивнул Женя. —Мам, я же тебе говорил. Сто раз говорил: «Мы живем у Марины». А ты слышала только то, что хотела. Что «сыночка молодец». Но эта квартира — её. И правила тут — её.
— Значит так, — я закрыла папку. — Тётя Галя. Спину лечить — дело хорошее. Гостиница «Колос» находится в трёх остановках от клиники. Цены демократичные. У нас вы жить не будете.
— Да как ты смеешь... — прохрипела свекровь, пытаясь собрать остатки величия. — Мы сейчас же уходим! Ноги моей здесь не будет! Женя, собирайся! Мы уходим!
Она реально ждала, что он встанет и пойдёт.
Женя спокойно налил себе чаю.
— Мам, ты иди. А я дома. И мне тут, знаешь ли, нравится. Жена красивая, салат вкусный, и никто не орёт.
Это был финал. Таисия Борисовна вскочила, опрокинув стул.
— Предатель! Подкаблучник! Променял мать на... на квадратные метры! — она схватила сумку. — Галя, Лариса, за мной! В этом доме нет души! Тут одни документы!
Они выметлись из квартиры, как ураган «Катрина» в обратной перемотке. Хлопнула дверь. В прихожей упала ложка для обуви.
Мы остались в тишине.
Женя вздохнул, подошёл ко мне и обнял за плечи.
— Прости. Я надеялся, она хотя бы до торта дотерпит без концертов.
— Зато торт нам весь достанется, — философски заметила я. — И знаешь, Жень, мне кажется, это был лучший подарок на годовщину. Тишина.
— Ты свирепая женщина, Марина, — Я тебя обожаю.
— Я не свирепая. Я справедливая. И кстати, — я посмотрела на него серьёзно. — Когда мы купим дачу, документы сразу в сейф. И ключ я проглочу.
Вечером мне пришло сообщение от Таисии Борисовны. Длинное, на три экрана. Про неблагодарность, про бумеранг, про то, что бог всё видит. И в конце приписка: «Тёте Гале негде ночевать, у неё поезд только завтра, переведите 5 тысяч на гостиницу, у меня с собой нет».
Я показала телефон Жене.
— Переведёшь? — спросил он.
— Конечно, — я открыла приложение банка. — Только не 5 тысяч. Я ей ссылку на хостел скину. Там 500 рублей койко-место. И завтрак включен. Пусть приучаются к жизни по средствам. А то ишь, привыкли распоряжаться чужими ресурсами.
Женя расхохотался.
Мораль сей басни такова:
Девочки, запомните золотое правило:— «Никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам».
Если свекровь пытается командовать на вашей территории, не нужно кричать и бить посуду. Достаточно один раз спокойно, с документами в руках, напомнить, кто здесь хозяйка. Ничто так не охлаждает пыл наглых родственников, как холодная печать Росреестра и осознание, что их власть заканчивается там, где начинается ваш порог. Будьте умнее. Будьте независимы. И храните документы в верхней ящике комода.