Игорь Моисеевич Бурштейн — рыбак! Ну, как рыбак… Так, может иногда с удочкой или со спиннингом на речке побыть...
И вот однажды решил Игорь Моисеевич сходить на рыбалку, а если точнее, съездить. Утром, когда солнце едва показалось над горизонтом, он уже был на речке. Как вполне себе нормальный рыбак. Даже бутерброды с собой взял и банку пива.
Приехал на речку рядом с малой родиной, речка впадала в Оку и выглядела симпатично. По песчаным берегам росли небольшие заросли береговой осоки, на том берегу был небольшой коряжник. Речка была достаточно глубокой и широкой и всем видом показывала, что здесь рыба есть. Это серьезное утверждение подкреплялось тем фактом, что эта рыба в разных местах плескалась и била хвостом маленьких рыбешек. И было понятно, что эта рыба там не одна, так как это происходило в разных местах одновременно и постоянно.
«Ну, все, — подумал Бурштейн, — щука точно сегодня будет моя!»
С чего Бурштейн решил, что это щука, никому не известно. Но Игорь Моисеевич был уверен, что это обязательно будет щука.
Был август, ни жарко, ни холодно, стоял приятный солнечный день. К тому же на речке никого кроме Бурштейна не было, это обстоятельство еще более внушало уверенность Игорю Моисеевичу. К рыбалке Бурштейн в этот раз отнесся серьезно. Купил 10 видов блесен разных размеров и на всякий случай два спиннинга — для ловли с лодки и с берега. Но с лодкой возиться было лень…
Достав маленькую блестящую блесну серебряного цвета и прикрепив ее на леску, кинул в гущу плескавшейся рыбы. Медленно мотая назад, через паузу вытащил блесну на берег. Закинув раз в двухсотый в разные места речки и перемещаясь по ней, Игорь Моисеевич задумался: почему рыба не клюет? Сменив все виды блесен и испробовав другие народные хитрости (плюя на каждую блесну и помочившись на некоторые), Игорь Моисеевич настойчиво продолжал кидать с разной интенсивностью в речку. Но рыба просто издевалась, ни разу не поманившись блеснами, на которые если бы Бурштейн сам был рыбой, обязательно клюнул бы, она, преследуя добычу, иногда сама почти выкидывалась на берег (Бурштейн чуть одну не схватил), продолжала свой жор на речке, совсем не обращая внимания на старания Игоря Моисеевича. Бурштейн обкидал все вдоль и поперек и, кинув спиннинг раз в шестисотый, просто стал уставать. Кидая раз за разом снасть, Игорь Моисеевич поглядывал на небольшую заводь, которая поросла тиной и всем своим видом показывала, что рыбы здесь нет. Это подкреплялось еще и тем, что от заводи попахивало болотом, и рыба там не плескалась, только иногда квакали лягушки. Бурштейн с напором маньяка продолжал облавливать весь берег, безудержно перемещаясь по песчаному берегу. Но увы…
Прошел день, настал вечер, но… «Просто не везет», — думал Игорь Моисеевич.
И вот уже почти собравшись домой, Игорь Моисеевич родил странную мысль: «Может, кинуть разок в заводь с тиной?» Однако рыбацкий ум Бурштейна сразу отверг эту странную мысль. Там рыбы точно нет!!!
А хищник продолжал издеваться, выпрыгивая из воды в разных акробатических позах. Подлетал над поверхностью воды, блестя чешуей на вечернем солнце. Игорь Моисеевич иногда различал окуня, жереха, щуку, возможно, даже голавля. Не клевал даже окунь…
Что делать, Бурштейн не знал. В конце концов, плюнув на рыбалку, засобирался домой: сложил и разобрал спиннинг, разложил блесны, сел за руль машины. Завел ее и даже стронулся с места, но остановился. Бурштейну не давала успокоиться мысль об этой болотистой заводи: почему он туда ни разу не закинул блесну? «Там точно рыбы нет!» — говорил внутренний рыбацкий голос Бурштейна. Но «нерыбацкий» голос Игоря Моисеевича предательски сомневался в этом утверждении.
Просидев минут пятнадцать и терзая себя мыслями, не будет ли по-идиотски выглядеть, если он, уже собравшись и плюнув на неудачную рыбалку, опять соберет спиннинг и спустится к речке? Нет, не к речке даже, а к болотцу! Но «нерыбацкий» голос Бурштейна подначивал: «Спустись, проверь, а то так и не узнаешь и будешь себя мучить дурацкими размышлениями!»
В голове Игоря два эти голоса поссорились даже. Но тут Бурштейн решил: «Пожалуй, брошу блесну, жалко конечно, что оторву, но и уезжать не хочется, уже темнеет, и погодка прекрасная. Пойду, брошу разок».
Собрав снасть, Игорь Моисеевич начал спускаться к речке. Уже появилась роса, и он не удержался и разок упал на скользком склоне, причем неслабо ушибся. Матерясь и охая, проклиная второй голос и себя за слабохарактерность, Бурштейн наконец подошел к болотцу. Лягушки вовсю квакали, как будто насмехаясь над неудачливым рыбаком.
— Но здесь же рыбы нет, — громко сказал Игорь Моисеевич, да так, что лягушки прекратили на время квакать.
«Бросай уже!» — ответил кто-то в голове.
Игорь Моисеевич нехотя произвел бросок на стык тины и начала самой речки. Блесна застряла в тине. Потянув и выпутав блесну Бурштейн сказал: «Попробовал? Все, домой!»
И тут — удар! Бурштейн аж вздрогнул, его сердце забилось быстрее, он уронил спиннинг на песок. Быстро опомнившись, схватил обратно.
По ощущениям, это была крупная рыба.
— Эх, вот бы теперь ее вытащить! — подумал он, напрягаясь изо всех сил.
Рыба отчаянно сопротивлялась, норовя сорваться с крючка. Даже попыталась сделать свечку. Это точно была щука.
Наконец, спустя несколько минут борьбы, Бурштейн увидел свою добычу.
Да такую красивую! Самую красивую, наверное, из щучек. Раньше он видел и слышал от нормальных рыбаков про щук береговушек, речных щук, озерных, но болотных не видел ни разу.
Щука, кстати, выглядела вполне себе обычно — не больше килограмма (а Бурштейну-то казалось, что он тащил крокодила!), но в тот момент Игорь Моисеевич очень обрадовался своему второму голосу. А Бурштейн радовался его советам далеко не всегда, чего только стоит его совет пару недель назад: «Выпей еще кружку «Гиннеса»! Ничего не будет!»
Правильно он спустился к речке! Нет не к речке, к болотцу. Щучка была великолепна. Оставшееся время до сна Игорь улыбался во весь рот и гордился тем, что вернулся к болоту.
Уже поздним вечером зажарив щучку на большой сковородке, Игорь Моисеевич размышлял: «Почему я за весь рыбацкий день ни кинул туда блесну?»
В это раз оба голоса молчали, оставив вопрос без ответа, но зато в голове Бурштейна пронеслась приятная мысль, что он молодец. Очень странная мысль…
«А случаи, они ведь разные бывают…» — подумал Игорь Моисеевич. И еще почему-то вспомнилась пословица: «Под лежачий камень вода не течет». Вот при чем здесь речка?
Потом Игорь не раз рассказывал про этот случай. Даже сотрудникам. Но многие не верили, все с пониманием кивали и тихо хихикали.
— Да ладно тебе, Игорек, врать-то! — смеялись некоторые. — Щука в болоте — это же сказка какая-то!
Но Бурштейн стоял на своем. Он показывал фотографию своей добычи, сделанную на телефон, и подробно описывал каждую деталь происшествия. Постепенно скепсис сменился восхищением. Друзья начали верить в чудо, которое можно сказать, произошло прямо у них под боком.
Но Бурштейн точно был уверен, что поймал. Щуку поймал. Правда, со временем щучка превратилась в щуку килограмма три не меньше. Да и про голоса в голове Бурштейн постарался не рассказывать. И еще он никогда не указывал размер взятой банки пива.