Знаете эту знаменитую фразу: "Я устал, я ухожу"? Так вот, мой муж, Игорь, решил поиграть в президента. Только оставил он не ядерный чемоданчик преемнику, а мне — ипотеку на 20 лет, двоих детей (4 и 7 лет) и пустой холодильник.
Это случилось месяц назад. Обычный вечер, вторник. Я с работы прибежала, язык на плече, детей из сада забрала, сумки тащу. Игорь лежит на диване, в "танки" играет.
Прошу: "Игорь, почисти картошку, пожалуйста, я не успеваю".
А он вдруг садится, телефон отшвыривает и говорит тихо так:
— А я не буду больше чистить картошку. И работать на этот банк не буду. И крики эти слушать не буду. Я устал, Катя. Я ухожу.
Я сначала подумала — шутит. Или на работе достали.
— Куда уходишь? В магазин?
— Нет. Из семьи. Мне 35 лет, а я жизни не видел. Только "надо", "надо", "надо". Я задыхаюсь. Я хочу пожить для себя. Тишины хочу. Дзен постигать. Я квартиру снял, вещи собрал.
И кивает на чемодан в прихожей.
Я села на пуфик, ноги ватные.
— Игорь, ты чего? У нас платеж 42 тысячи через три дня. У нас у мелкого логопед платный. Я одна не вытяну! Ты же отец!
— Ну ты баба сильная, — говорит (как же я ненавижу эту фразу!). — Справишься. Придумаешь что-нибудь. Алименты буду платить, но с белой зарплаты (а она у него копейки, остальное в конверте). Всё, пока. Не ищи меня.
И ушел. В ночь. Как в кино.
Я три дня выла в подушку. Потом встала, умылась. Взяла подработку — тексты писать по ночам. Маму попросила с детьми помогать. Крутилась как белка в мясорубке, спала по 4 часа, похудела на 5 кг. Но выжила. Платеж внесла. Детям сказала — папа в командировке, на секретном задании.
Тяжело было — жуть. Обида жгла внутри, как кислота. Думала: ну как так? Мы же 10 лет вместе!
И вот вчера. Ровно месяц прошел. Звонок в дверь в девять вечера.
Смотрю в глазок — он. Стоит. С тем же чемоданом. Вид помятый, несчастный, глаза грустные, как у спаниеля.
Открываю (на цепочку).
— Привет, — говорит. — Катюш, пусти.
— Зачем? — спрашиваю. — Ты же дзен постигаешь. Постиг? Или тишина надоела?
Он вздыхает тяжело, картинно так:
— Ой, Кать, да ну его. Скучно одному. И пельмени эти магазинные... У меня изжога от них. Я понял, что семья — это главное. Я, наверное, погорячился. Там борщ невкусный, в столовой. И рубашки гладить некому. Пусти, я домой хочу. Я устал скитаться.
Смотрит на меня уверенно так. Он даже не сомневался, что я сейчас дверь распахну, на шею кинусь, заплачу от счастья. Кормилец вернулся! Блудный попугай прилетел!
А я смотрю на него и чувствую... пустоту. Даже злости нет. Просто брезгливость.
То есть, он сбежал, когда стало трудно. Пожил месяц в свое удовольствие, деньги на себя тратил, спал до обеда. А когда закончились чистые трусы и захотелось домашней котлетки — вспомнил про "семью"?
Ему не я нужна. И не дети. Ему нужна домработница и повариха. Бесплатная.
— Нет, — говорю. — Игорь. Не пущу.
У него глаза на лоб полезли:
— В смысле? Это и мой дом тоже! Я тут прописан!
— Был твой дом. Пока ты его не предал. Ты ушел "пожить для себя"? Вот и живи. А я устала. Я устала быть твоей мамочкой. Мне этот месяц было финансово тяжело, но знаешь... морально мне было легко. Никто не ныл, никто не требовал, никто нервы не мотал. Воздух в квартире чище стал.
— Да ты чего ломаешься? — начал злиться он. — Я же вернулся! Я отец!
— Отец — это тот, кто рядом, когда трудно. А ты — пассажир. Уходи, Игорь. Иди постигай дзен дальше. Или учись варить борщ. Ключи в почтовый ящик кинь.
И захлопнула дверь. Прямо перед его носом.
Он еще час орал под дверью, пинал коврик, грозился полицией, мамой, судом.
А я пошла на кухню, налила себе чаю с мятой и поняла — я все сделала правильно. Я себя уважать начала.
Тяжело одной? Да. Но лучше одной, чем с предателем, который сбегает при первой трудности, а возвращается только потому, что проголодался.
Девочки, не подбирайте бывших. Борщ можно и самой съесть.