Навигация по каналу здесь, а также подборки
Обретшая былое спокойствие, но теперь будучи в раздражении, Ведана, то есть Василиса, всё ж так привычнее, расхаживала, как и когда-то Прохор по нашей кухне. Вот его я называла по-прежнему, без всяких. Собственно на кухне мы сейчас сидели девичником, исключая Прохора. А богатыри все наши отбыли по другому, не менее важному делу.
- И что же это деется? Какой-то там Касьян, кто это вообще такой? Откуда явился? Впрочем, вызнаем. Однако ж, что ж за злодейство и к чему то сотворилось, а? Кто скажет?
- Ведаюшка, охолонись маленько, - приподняв бровь и кивая головой, произнёс Прохор. При этом обстоятельно обсматривая посуду, только что намытую Софьей. - Тута вот нехорошо. Перемой-ка, - вернул он ей.
Она, со вздохом, отправилась к мойке, что-то пробурчав по дороге. Я незаметно усмехнулась, но тут же вернулась к волновавшему меня разговору и собственно вопросу, который я наконец задала.
- А вот скажите-ка мне, что ж теперь с Данькой?
Восстановилась тишина, затем раздался протяжный вздох Лели. Прохор тоже тяжко вздохнул. Соня же повернула голову от мойки и проговорила насупленно:
- Вообще-то Даня Лену очень любил.
- То знамо мне, - с сожалением и печалью произнесла Леля.
- И что же? Теперь вы не можете быть с ним? - с непосредственной прямотой спросила моя дочь.
- Такого не было ране, - качая головой высказалась Василиса.
- Это понятно, - тряхнула чёлкой Соня. - Но как вы к нему относитесь?
- Софьюшка, - предостерегающе поднял палец Прохор. - Напомню-ка я тебе…
- Ага, что это не моего ума дело? - тут же перебила она его и продолжила воинственно. - Вот и нет! Моё! Потому что мы все были там и помогали. А без Дани так вообще ничего не вышло бы!
- Ох и права ты, помощница-волшебница, - улыбнулась Леля. - А Даниил… люб он мне, да и жизнью восстановленной благодарна ему, да и вам. Однако ж, не знамо мне то, сколь возможно быть со смертным мне. И сколь велика угроза ему, кабы быть ему со мной.
- Угроза? - изумилась я.
- Яринушка, не можно мне умереть, а он смертен. Как то разрешить? Болью пронизаны чувства будут, сие разрушение может несть в души наши.
Софья медленно составила тарелки, замерла у мойки, потом медленно развернулась в нашу сторону. Глаза были на мокром месте, она всхлипнула и бросилась мне в объятия. Я растерянно гладила её по голове и всё думала о таком повороте событий. Ведь и правда, выходит, что Данька влюбился в богиню? Вечно юную деву весны?.. Я взглянула на неё. Лицо было грустным, но и прекрасным. Почему то родился вдруг вопрос:
- Леля а ты, ну до сего момента, любила кого?
Удивление возникло в её глазах, одновременно нежность и снова грусть. Вздохнула и ответила:
- Был мне люб Ярила, но горяч и неудержен. Одаривал любовью своею и матушку мою и сестёр и других.
- О! Однако ж… - поразилась я.
- А разве можно любить всех сразу? - вытирая слёзы и всхлипывая спросила Соня.
- Отчего ж нет? - чуть улыбнулась Леля. - Коли огонь в крови ярится?
- Ага, - кивнула. - Всех, значит… А сейчас? Ну, у вас есть… э… парень?..
- Ой и любопытна Сияна, да как же и не сказать-то! Есть любый мой.
- И это не Даня, - с утверждением высказала дочь.
- То не он, правда твоя, - снова со вздохом ответила Леля.
- Вот так всегда, - с ворчливым возмущением заговорила Соня. - Есть девушка, но у неё уже парень или наоборот… Ерунда, прям, какая-то… И почему так происходит?
- Потому что жизнь это, - мягко произнесла Василиса. - Течёт себе, сводит людей и разводит, кому много даёт времени, а кому и в недостатке, а людям решать что из этого извлечь - сожаление ли по любви, али радость от встреч, пусть и малых.
Софья задумалась, прижалась ко мне и, в этой самой задумчивости, начала крутить прядь своих волос. Затем оживившись, снова обратилась к Леле:
- А у вас тоже мама есть?
- Как же не быть? - удивилась наша гостья. - Ладою зовётся, а сёстры мои Марена, да Жива.
- Ну, вот и нате вам… сейчас сказы пойдут о матушке, сеструшках, да суженых… - вздохнул Прохор и подпёр щёку кулаком, воззрился на меня.
- А ты что хотел ли? - приподняла изящную бровь Леля.
- Так, девоньки ненаглядные! У нас жа Касьян тут нарисовался, да эта… маменька Андреева ещё, ну и Гедва. Да и Даниила вертать надобно в нашу команду-то. А то ж, расстроится, по радости своей сохнуть будет, да и вовсе… эх! - махнул он с досады рукой.
- О Гедве не беспокойся, она своё сполна… - начала было Леля с проявившейся строгостью, но Василиса её тут же перебила.
- Постой-постой! Не надобно это сейчас.
- Отчего же? - удивлённо посмотрела на неё наша гостья. - Покуда тянула силушку для превращения из разделения моего, красою владела, а ныне поделом буде.
- Подруженька, неясно же, сколь тесно связано и сколь далёко злонамерение зашло Галины, матери Андреевой. А уж с Касьяном и вовсе неясно, кто он, да что задумал и что за силу имеет. Покуда Ядвига в красавицах, они о том не ведают, что мы знаем.
- А в этом наше несомненное преимущество, - подняла я палец вверх.
- Убедили. Так тому быть! - Леля встала со стула и обратилась к Прохору. - Изведай, узнала ли Гедва о своём обратном превращении.
Тот уж развёл руки в стороны и мы увидели сквозь неявную пелену порхающую по кухне Ядвигу Карловну, собственной персоной. Если бы не знать, со стороны это выглядело смешно. Внушительная тётка изображала певицу на сцене, подтанцовывала, нет, даже извивалась, то есть, пыталась извиваться в современном танце. Софья аж раскрыла рот в изумлении, глядя на это действо.
Леля же в этот момент, отщипнула листок герани, росшей у меня на подоконнике, взмахнула рукой в сторону Гедвы и произнесла:
- Вёсной окрутись, младостью оденься, время вспять верни!
