ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, повествующая о том, как мятущаяся обезьяна вступила на путь Истины, и как были уничтожены шесть разбойников
В конце предыдущей серии охотник и Сюань-цзан, находясь на горе, услышали неизвестно откуда доносящийся голос: «Учитель пришел!»
Вы догадались, чей это был голос? Нет? Да Сунь У-куна же, конечно! Слуги, сопровождавшие охотника, объяснили это Сюань-цзану и рассказали, почему мятежный Царь Обезьян оказался заключен в горе, а потом и сам Сунь У-кун это разъяснил:
Пятьсот лет тому назад я обманул небо и учинил там дебош. За это Будда заточил меня в ящик. Недавно здесь побывала бодисатва Гуаньинь, посланная Буддой в Китай для того, чтобы отыскать человека, который отправился бы на Запад за священными книгами. Я обратился к ней с просьбой спасти меня, и она обещала мне сделать это, если я не буду впредь совершать злодеяний, буду следовать законам Будды и преданно охранять человека, отправившегося на Запад за священными книгами. С тех пор я дни и ночи с нетерпением жду вашего прихода в надежде, что вы освободите меня. Я буду охранять вас во время вашего пути и стану вашим верным учеником.
Сюань-цзан снял наложенную Буддой печать и наш Обезьян вышел на свободу после 500 лет заключения. И Сюань-цзан отправился дальше в сопровождении Сунь У-куна. Для начала на них попытался напасть свирепый тигр, но Сунь У-кун вытащил из уха свою иглу, превратил ее в посох, шарахнул тигра по башке так, что тот тут же и окочурился. После чего Сунь У-кун содрал с него шкуру и скроил из нее некое подобие одежды – ведь он вылез из горы совершенно голый. Сюань-цзан был потрясен силой и отвагой Сунь У-куна, а тот похвалился:
Не только тигр, но даже дракон при встрече со мной не осмелится причинить мне вреда. Более того, я обладаю сверхъестественной силой: могу усмирять драконов, покорять тигров, поворачивать вспять реки и вызывать бурю на море. Встретив любой предмет, я могу определить его сущность, услышав звук, могу определить причину его возникновения. Я могу одолеть все на свете от тончайшего волоска до всей вселенной, я могу бесконечно превращаться, и никто не сможет догадаться, что это я. Поэтому нет ничего удивительного в том, что я смог содрать с тигра шкуру. Вот когда мы встретимся с настоящими трудностями, вы увидите, на что я способен.
На пути им встретилось жилище, и путники попросились переночевать. Старик-хозяин сначала испугался Сунь У-куна, но потом оказалось, что они давно знакомы. Старик сказал:
Помню, как еще мой прадед рассказывал мне, что эта гора была опущена с неба для того, чтобы заключить под ней волшебную обезьяну. Значит, вы только сейчас освободились. Когда я был еще ребенком, то видел вас. На голове у вас росла трава, а щеки были вымазаны грязью, и все же я не боялся. А вот сейчас травы на голове у вас нет, лицо чистое, вы стали как будто тоньше, но шкура тигра делает вас похожим на чудовище.
Пока отдыхали, Сунь У-кун усовершенствовал свое тигриное одеяние, сделав его более похожим на одежду. А поутру путники отправились дальше – Сюань-цзан ехал верхом, а Сунь У-кун шел впереди в качестве проводника. Помаленьку они продвигались все дальше и дальше: ранним утром отправлялись в путь, поздним вечером останавливались на ночлег, а днем делали привал, чтобы отдохнуть и подкрепиться. Так незаметно наступила зима.
И вот однажды на наших путников напали шестеро разбойников с пиками, мечами, кинжалами и луками, желая отобрать коня и поклажу. Но Сунь У-кун вынул из уха свою иглу, превратил ее в огромный железный посох, догнал разбежавшихся со страху разбойников и перебил всех по одному, после чего снял с них одежду и забрал их пожитки. Но Сюань-цзану не понравилось, что Обезьян так жестоко расправился с разбойниками:
Этих разбойников надо было передать властям. А тебе следовало отогнать их, вот и все. Зачем же ты убил их? Это говорит о твоей жестокости, а монах не может быть жестоким. Человек, отрекшийся от мира, подметая пол, старается не погубить муравья, а из любви к бабочкам на фонарь надевает шелковый абажур. Как же мог ты без разбору убивать их? И если здесь, в горах, где так мало людей, ты ведешь себя подобным образом, что же будет в городе? Если ты будешь раздражаться по всякому поводу и убивать, в какое положение поставишь меня?.. Нам, монахам, лучше умереть, нежели совершить злодеяние. Если бы они убили меня, погиб бы один человек, а ты убил сразу шестерых. Чем же можно оправдать твой проступок? Представь себе, что это дело разбирали бы в суде и судьей оказался бы твой отец, ведь и он не смог бы тебя оправдать.
Но Сунь У-кун принялся возражать Сюань-цзану, похваляясь тем, что пятьсот лет назад перебил невесть сколько народу, а иначе, дескать, никогда бы и не стал Мудрецом, равным небу. На это Сюань-цзан ответил:
Вот за все твои преступления и сумасбродные действия, за то, что ты обманывал небо и бесчинствовал на земле и никто тобой не управлял, ты и должен был нести наказание в течение пятисот лет. И если впредь будешь совершать злодеяния и губить людей, ты не сможешь идти в Индию, не сможешь быть монахом. Ведь это отвратительно.
Тут Сунь У-кун окончательно психанул и сказал: «Раз так, я ухожу!» И ушел. Сюань-цзан, конечно, огорчился, что не смог достучаться до Сунь У-куна, да и путешествовать одному было как-то стрёмно, но делать нечего, надо идти дальше. Через некоторое время ему встретилась старуха, которая несла с собой рясу и шапочку с обручем, она сказала:
У меня есть заклинание, которое называется «Истинное наставление для утверждения сердца», или «Заклинание сжатия обруча». Вы хорошенько запомните его, но, смотрите, не передавайте никому другому. А я пойду искать вашего ученика и пришлю его к вам. Дайте ему рясу и шапочку. А если он не будет повиноваться вам, произнесите это заклинание, и он никогда не будет бесчинствовать и не посмеет больше покинуть вас.
Сказав это, старуха превратилась в золотой луч и исчезла в восточном направлении. Тут Сюань-цзан догадался, что это была сама бодисатва Гуаньинь.
А Сунь У-кун тем временем отправился в гости к Царю драконов Восточного моря, который тоже пытался его усовестить, но не сильно преуспел. Покинув дворец дракона, Сунь У-кун повстречал бодисатву Гуаньинь – растерялся и поспешил сказать, что раскаялся и возвращается к Сюань-цзану. Бодисатва велела ему двигаться быстрее и постараться исправиться. Когда он вернулся, оказалось, что Сюань-цзан печально сидит на обочине дороги.
Сунь У-кун подошел к нему и спросил:
– Учитель, почему же вы не отправились дальше?
– Где же ты был? – спросил в свою очередь Сюань-цзан, подняв голову. – Ты отбил у меня всякую охоту идти, я сидел и дожидался тебя.
– А я ходил к Царю драконов Восточного моря попить чайку, – ответил Сунь У-кун.
– Вот что, ученик мой, – отвечал Сюань-цзан. – Запомни, монахи никогда не должны лгать. Ты ходил всего какой-нибудь час, а говоришь, что пил чай у Царя драконов Восточного моря.
– Мне нечего обманывать вас, учитель, – улыбнулся Сунь У-кун. – Я обладаю искусством одним прыжком сквозь облака покрыть расстояние в сто восемь тысяч ли. Вот почему я успел побывать у Царя драконов и вернуться обратно.
– А я подумал было, что ты рассердился на меня и сбежал, – сказал Сюань-цзан. – Хорошо, что ты обладаешь способностью совершать прогулки, во время которых можешь попить чаю. А я вот не могу этого сделать и поэтому сижу голодный. Тебе, я думаю, и самому стыдно.
Сунь У-кун принялся прислуживать Сюань-цзану: достал из узла сухие лепешки, передал их Сюань-цзану и хотел было пойти за водой, но вдруг заметил вышитую парчовую рясу и вышитую шапочку с металлическим обручем. Ему ужасно захотелось их примерить, потому что Сюань-цзан (который только что утверждал, что монах не должен лгать!) сказал, что носил эти вещи, когда был еще маленьким (но мы-то помним, что рясу и шапочку с обручем дала ему бодисатва!):
Тот, кто наденет эту шапочку, может читать священные книги, даже не изучив их. А кто наденет эту рясу, может совершать церковные обряды, даже не зная их.
Как только Сунь У-кун нарядился, Сюань-цзан быстро пробормотал заклинание сжатия обруча, и Сунь У-кун завопил от боли.
Сюань-цзан продолжал шептать заклинание, а Сунь-У-кун от боли катался по земле, пытаясь сорвать металлический обруч. Боясь, как бы он этого действительно не сделал, Сюань-цзан на миг умолк, и в тот же момент у Сунь У-куна прекратились боли. Он ощупал голову, и ему показалось, что кто-то металлической проволокой крепко-накрепко прикрепил эту шапочку к его голове, она словно вросла в кожу, так что ни снять, ни сдвинуть с места ее было нельзя. Тогда Сунь У-кун вынул из уха свою иглу и попробовал приподнять шапочку, но напрасно. Между тем Сюань-цзан, опасаясь, как бы Сунь У-кун не сломал обруч, снова начал бормотать свои заклинания, и у Сунь У-куна тотчас же начались боли. Он корчился, прыгал, как стрекоза, кувыркался. Лицо его побагровело и казалось, что глаза вот-вот выскочат из орбит.
Сюань-цзан сказал, что впредь Сунь У-кун должен выполнять все его приказания и не безобразничать. Сунь У-кун согласился, но тут же попытался напасть на Сюань-цзана, но свалился от боли, так как Сюань-цзан снова прочел заклинание. Узнав, что Сюань-цзан получил это заклинание от бодисатвы, Сунь У-кун вознамерился догнать Гуаньинь и расправиться с ней, но Сюань-цзан умерил его пыл, сказав, что раз бодисатва дала ему это заклинание, то и сама его знает, так что ничего у Обезьяна не выйдет, только снова будет корчиться от боли. Тода Сунь У-кун опустился на колени и поклялся, что отныне станет верой и правдой служить Сюань-цзану и охранять его до конца пути…
Продолжение следует.