На кухонном столе лежал договор купли-продажи. Наша дача — сто двадцать квадратов дома, пятнадцать соток земли — уже не наша. Продана. За четыре миллиона восемьсот тысяч.
Я перевернула последнюю страницу. Подпись мужа, подпись покупателя, печать нотариуса. Всё законно. Всё официально. Без моего ведома.
Мне сорок пять лет, зовут Татьяна. Работаю завучем в обычной школе — шестьдесят две тысячи в месяц, бесконечные отчёты, нервные родители и ЕГЭ каждый июнь. Замужем за Олегом семнадцать лет, сыну Денису шестнадцать.
Дача была моей отдушиной. Единственным местом, где я могла дышать.
***
Олег пришёл с работы позже обычного. Я сидела за столом, договор лежал передо мной.
— О, ты уже видела, — он бросил это походя, снимая ботинки. Как будто речь шла о счёте за электричество.
— Видела. Объясни.
— Что тут объяснять? Продал дачу. Деньги нужны на бизнес.
— Какой бизнес?
— Серёга предложил войти в долю. Автосервис открывает, ему партнёр нужен. Отличная возможность.
Серёга — это школьный друг Олега. Три неудачных бизнеса за спиной, два развода, вечные «гениальные идеи», которые заканчивались ничем.
— Ты продал дачу, чтобы вложиться в бизнес с Серёгой?
— Ну да. А что такого?
— Олег, это совместная собственность. Ты не мог продать её без моего согласия.
Муж махнул рукой, проходя на кухню. Открыл холодильник, достал пиво.
— Тань, ну хватит. Мы договорились без тебя, ведь ты и так согласишься. Ты всегда соглашаешься. Зачем лишние разговоры?
Я смотрела на него — на человека, с которым прожила семнадцать лет. Он открывал бутылку, совершенно спокойный. Уверенный, что всё сделал правильно.
— Олег, как ты её продал? Дача оформлена на нас двоих.
— А, это... Ну, там нотариус знакомый. Серёгин. Он помог с документами. Сказал, что если один супруг по доверенности...
— Какой доверенности?! Я ничего не подписывала!
Муж наконец посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло раздражение.
— Тань, не ори. Соседи услышат. Доверенность я... ну, оформил. По старому образцу. Ты же лет пять назад подписывала что-то на меня, помнишь?
Пять лет назад. Генеральная доверенность на управление имуществом. Олег тогда занимался оформлением документов на ту самую дачу, которую мы покупали. Я подписала, не вчитываясь — доверяла мужу.
— Ты использовал старую доверенность?
— Ну да. Она же бессрочная была.
***
Ночь я не спала. Лежала в темноте и думала.
Дачу мы купили восемь лет назад. Копили вместе — я откладывала с каждой зарплаты, отказывала себе в отпусках, экономила на всём. Первоначальный взнос — миллион двести — был почти полностью из моих денег. Премия за победу школы в конкурсе, накопления, продажа бабушкиных украшений.
Олег вложил триста тысяч. Остальное — ипотека, которую мы выплачивали вместе. Я вносила больше — его зарплата прораба была нестабильной, то густо, то пусто.
И вот теперь эта дача продана. За моей спиной. Деньги — у Олега на счету.
Утром я позвонила юристу. Знакомая по родительскому чату посоветовала — хороший специалист по семейному праву.
— Ситуация сложная, — сказала Марина Владимировна после того, как выслушала меня. — Если доверенность была оформлена правильно и не отозвана — формально сделка законна. Но есть нюансы.
— Какие?
— Во-первых, нужно проверить саму доверенность. Бессрочных генеральных доверенностей не бывает — максимум три года, если срок не указан. Во-вторых, даже при наличии доверенности крупные сделки с недвижимостью требуют нотариального согласия супруга. Если нотариус это проигнорировал — можно оспорить.
— То есть шанс есть?
— Шанс есть. Но нужны документы. Приезжайте ко мне с копией договора, выпиской из ЕГРН и той доверенностью, если найдёте.
***
Вечером я перерыла все папки с документами. Доверенность нашлась — пожелтевшая бумага пятилетней давности. Срок действия — три года. Истекла два года назад.
Олег использовал недействительный документ.
Я сфотографировала доверенность и отправила юристу. Ответ пришёл через час: «Это меняет дело. Сделка может быть признана недействительной. Готовьте иск».
Муж вернулся поздно, весёлый и слегка пьяный. Они с Серёгой «отмечали сделку».
— Тань, представляешь, уже помещение нашли! Через месяц откроемся!
Я молча протянула ему распечатку — исковое заявление о признании сделки недействительной.
— Что это?
— Это иск. Завтра подаю в суд.
Олег читал медленно, шевеля губами. Лицо его менялось — от недоумения к испугу, от испуга к злости.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Тань, ты хочешь засудить собственного мужа?!
— Я хочу вернуть свою собственность. Которую ты украл.
— Я не крал! Это наша общая дача!
— Была общая. Ты продал её по недействительной доверенности, без моего согласия. Это называется мошенничество.
Олег швырнул бумаги на пол.
— Да ты сдурела! Из-за какой-то дачи — в суд?! А как же семья?! Денис?!
— А когда ты продавал дачу — ты о Денисе думал? О том, что это его место тоже? Что он там каждое лето с друзьями? Что у него там первый поцелуй был, первая рыбалка?
— Это эмоции! А я о деле думаю! О нашем будущем!
— О каком будущем, Олег? С Серёгой и его автосервисом? Который прогорит через год, как все его предыдущие проекты?
***
Следующие дни были адом. Олег то угрожал, то умолял, то молчал по двое суток. Денис, узнав о ситуации, закрылся в своей комнате и отказывался разговаривать с отцом.
— Пап, как ты мог? Это же наша дача... Мы там с пацанами...
— Дэн, ты не понимаешь, это бизнес...
— Я понимаю, пап. Ты продал наше место. Не спросив никого.
Свекровь примчалась через три дня — Олег, видимо, нажаловался.
— Танечка, ну что ты устраиваешь? Олежек хотел как лучше. Он же мужчина, добытчик, ему виднее.
— Валентина Николаевна, ваш сын продал нашу общую собственность по поддельным документам. Это преступление.
— Какое преступление? Он же твой муж! Вы семья!
— Семья — это когда решения принимают вместе. А не когда один продаёт, а второй узнаёт постфактум.
Свекровь ушла оскорблённая. Олег не разговаривал со мной ещё двое суток.
***
Суд назначили через месяц. За это время я узнала много интересного.
Нотариус, который заверял сделку, оказался двоюродным братом Серёги. Он прекрасно знал, что доверенность просрочена, но закрыл глаза — за долю от сделки.
Покупатель дачи — некий Андрей Викторович — тоже был знакомым Серёги. Цена в договоре — четыре миллиона восемьсот тысяч — была занижена почти на два миллиона от рыночной. Налоговая схема.
Из этих четырёх миллионов восьмисот тысяч Олег получил только три с половиной. Остальное ушло нотариусу, Серёге «за организацию» и ещё каким-то непонятным людям.
А три с половиной миллиона уже лежали на счету Серёгиного автосервиса. Как «инвестиция партнёра».
— Олег, где деньги?
— В деле. Я же говорил — в бизнес вложил.
— То есть ты уже отдал три с половиной миллиона Серёге?
— Не отдал, а вложил! Это разные вещи!
— Какой у тебя договор? Какая доля в бизнесе?
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Ну... Пока устная договорённость. Серёга сказал, потом оформим.
Меня затошнило. Три с половиной миллиона — по устной договорённости. Человеку с тремя провалившимися бизнесами.
— Олег, ты понимаешь, что ты сделал? Ты продал дачу за бесценок, по поддельным документам, и отдал деньги мошеннику. Без всяких бумаг.
— Серёга не мошенник! Он мой друг!
— Твой друг — аферист. И ты попался на его удочку. А заодно и меня подставил.
***
На суде Олег выглядел раздавленным. Адвокат покупателя пытался доказать, что сделка была добросовестной, что покупатель не знал о проблемах с доверенностью.
Но у меня были козыри. Экспертиза доверенности подтвердила, что срок её действия истёк. Нотариус, испугавшись уголовного дела, дал показания против Серёги и покупателя. Выяснилось, что они провернули уже три подобных схемы в других регионах.
— Суд признаёт сделку купли-продажи дачного дома и земельного участка недействительной, — судья зачитывала решение, а я чувствовала, как с плеч падает тяжесть. — Право собственности восстанавливается в пользу истицы и её супруга.
Дача вернулась.
***
Но это было только начало.
Деньги, которые Олег вложил в автосервис, вернуть оказалось невозможно. Серёга, узнав о суде, закрыл фирму и исчез. Три с половиной миллиона растворились — офис автосервиса пустовал, оборудование оказалось арендованным, никаких активов не было.
Олег ходил как тень. Понял наконец, во что вляпался.
— Тань, я не знал... Я думал, Серёга нормальный...
— Ты не думал. Вот в чём проблема. Ты не думал, когда продавал дачу. Не думал, когда отдавал деньги без договора. Не думал, когда решал за меня, за Дениса, за всю семью.
— Я хотел как лучше...
— Лучше для кого? Для Серёги? Ему точно стало лучше.
Я подала на развод через неделю после суда.
***
Олег сначала не верил.
— Тань, ну хватит уже. Дачу вернули, вопрос закрыт. Давай жить дальше.
— Вопрос не закрыт. Ты украл у семьи почти семь миллионов — реальную стоимость дачи. Три с половиной ушли Серёге, остальное — занижение цены, комиссии. Это семнадцать лет моей работы, Олег. Моих отказов, моей экономии. Ты выбросил это в мусорное ведро.
— Я верну! Заработаю!
— Как? Ты прораб с зарплатой то сорок, то семьдесят. Сколько лет тебе понадобится, чтобы вернуть семь миллионов?
— Но это же не повод разводиться!
— Повод — не деньги. Повод — то, что ты сказал: «Мы договорились без тебя, ведь ты и так согласишься». Семнадцать лет, Олег. Семнадцать лет я соглашалась. С твоими решениями, с твоими друзьями, с твоими идеями. А ты решил, что так будет всегда. Что моё мнение — формальность. Что можно не спрашивать.
— Тань...
— Больше — нельзя. Я закончила соглашаться.
***
Развод был быстрым. Олег не сопротивлялся — видимо, понял, что шансов нет.
Дачу оставили мне — суд учёл, что большая часть первоначального взноса была из моих средств, и что именно муж совершил незаконную сделку. Квартиру в городе, которую мы покупали вместе, разделили — мне досталась большая доля как компенсация.
Денис остался со мной. На вопрос судьи, с кем хочет жить, ответил коротко:
— С мамой. Папа нас предал.
Олег плакал в коридоре суда. Впервые за семнадцать лет я видела его слёзы.
***
Прошёл год. Живём вдвоём с сыном — он заканчивает школу, готовится к поступлению. На даче теперь бываем чаще, чем раньше — каждые выходные, если погода позволяет.
Олег приходил несколько раз. Просил прощения, предлагал начать сначала. Я отказала.
— Почему? — спросил он в последний раз. — Я всё понял, я изменился...
— Потому что я тоже изменилась, Олег. Я больше не та женщина, которая «и так согласится». И мне не нужен мужчина, который считает, что за меня можно решать.
— Все ошибаются...
— Ошибаются — да. Но ты не ошибся. Ты сделал выбор. Осознанный, продуманный. Ты решил, что моё мнение не имеет значения. Что я — приложение к твоей жизни. Это не ошибка, Олег. Это позиция. И с этой позицией я жить не хочу.
Он ушёл. Больше не приходил.
***
Летом Денис привёз на дачу друзей — отмечали окончание школы. Я смотрела, как они жарят шашлыки, смеются, спорят о будущем. Мой сын, почти взрослый, счастливый.
Эту дачу я почти потеряла. Из-за человека, который решил, что «и так согласится».
Теперь я знаю цену своего согласия. И даю его только тогда, когда хочу сама. Не потому что «так проще», не потому что «муж сказал», не потому что «всё равно переспорить не получится».
Согласие — это не автоматическая функция. Это выбор. И никто не имеет права делать его за меня.
На террасе, за столом, который мы с Денисом сколотили прошлой осенью, я пила чай и смотрела на закат. Солнце садилось за сосны, золотило верхушки деревьев.
Моё место. Мой дом. Моя жизнь.
Та, которую я выбрала сама.
А вы смогли бы подать в суд на мужа, если бы он распорядился вашим имуществом без спроса?