Когда подарен ящик мандаринов, нельзя его поставить на книжную полку - для уюта. Никак не повесить его на стену - для радости души и глаз. Ящиком мандаринов невозможно зачитаться, пропуская все самые лучшие часы для ночного отдыха. Ящик мандаринов хорошо бы съесть, и поскорее. Но пыл уже утрачен, жар потерян. Возьмёшь под настроение плод, максимум - другой. И достаточно. А в ящике как будто осталось ещё больше, чем было. Устают мандарины с каждым днём всё заметнее, выглядят на свои.
Из них даже сок теперь выйдет вялый. Остаётся выход - варенье! Необычное варенье в необычное, невареньевое время. Так и хочется взять его рецепт из книги Елены Ивановны Молоховец, чтобы получилось непременно с привкусом и ароматом чеховского лета, посреди которого хозяйничает дачная Софья Павловна Книгина, ловко снимая большой ложкой пену с булькающего в латунной сковороде сладкого варева. И разговоры оттуда все - из зелёного мира с самоваром на столе.
- Так отчего всё-таки умер ваш дядя?
- Представляете, вместо пятнадцати капель Боткина, как прописал доктор, он принимал шестнадцать...
Но среди многих тысяч рецептов (строго по разделам) не нашлось и упоминания мандаринов. Может, во времена Елены Ивановны были на них гонения? Что ж, апельсины мандаринам родня. И даже лимоны другим манером. С той лишь поправкой, что жила Елена Ивановна, равно как и Софья Павловна, в мирах мифологических, и каждый их день был равен вечности. А наше время простое, если не сказать: простенькое. Или того похлеще: простейшее. Мы никак не можем "сложить в глубокую тарелку, накрыть такою же тарелкой и положить между двумя пуховыми подушками, на несколько часов, т. е. пока не остынут"; "на третий день уварить до надлежащей густоты"; "поставить на средний огонь, на край плиты, пусть, не переставая, тихонько кипит, как бы тушится в продолжение непременно двух часов; наконец, "мочить их двенадцать дней, переменяя каждый день воду"...
Ушло всё то, ушло. Сплыло, как вишнёвый сад. Как дядя с шестнадцатью боткинскими каплями. Почитаем же сказку - и в Интернет, где сварят всё на свете за пять минут, да и то лишнее можно пропустить.
И вот мандарины, тремя партиями, перешли в небольшие стройные банки. Ящик оказался не бездонным. И хорошо теперь было положить утром оранжевый слой на чёрный хлеб - как будто на фундамент, простую человеческую основу на все времена. А сверху - как изящную завитушку - грецкий орех. Как будто получилось хоть что-то сделать другим манером. И даже нашлись для этого непременно два часа и две пуховые подушки.