— Включай, чего ты ждешь? — Игорь сиял, как начищенный пятак, пододвигая ко мне черный матовый цилиндр.
Это был подарок на нашу пятую годовщину, про которую он благополучно забыл утром, но, видимо, календарь в телефоне оказался внимательнее мужа. Я смотрела на устройство с подозрением, пока по его ободку бегал фиолетовый огонек, напоминающий глаз хищника.
— Муж подарил мне умную колонку. Ночью я в шутку спросила кто здесь был днем, и колонка назвала имя моей сестры.
Игорь замер, не донеся вилку до рта, и кусок мяса шлепнулся обратно в тарелку с влажным звуком. В кухне стало так тихо, что гудение холодильника показалось ревом взлетающего самолета.
— Вероника? — переспросил он, и голос его предательски дрогнул, дав «петуха». — Какая еще Вероника?
— У меня одна сестра, Игорь, и других Вероник в нашем окружении я не припомню.
Он отложил приборы, вытер губы салфеткой и нервно рассмеялся, но глаза остались холодными и бегающими.
— Это программный сбой, Тань, обычная ошибка алгоритмов, они же обучаются на всем подряд. Искусственный интеллект, наверное, услышал имя по телевизору и среагировал невпопад.
Я перевела взгляд с его потного лба на мерцающий цилиндр.
— По телевизору шел футбол, Игорь, а там редко бегают женщины с именем моей сестры.
Муж вскочил и начал суетиться, хватая со стола тарелки, хотя мы еще даже не доели. Его движения были резкими, дергаными, словно он пытался физической активностью заглушить нарастающую тревогу.
— Ты просто отстала от технологий! Читал на техническом форуме, что один такой бот вообще признался в любви кухонному комбайну. А наша «капсула» просто ошиблась, ведь когда Веронике тут быть, если она на работе, а я тоже в офисе?
— А я была в командировке.
Он загремел посудой в раковине с таким усердием, будто хотел разбить этот фарфор, лишь бы не отвечать на немой вопрос. Я сидела неподвижно, разглядывая черный пластик, и мне было совершенно не до смеха, хотя ситуация напоминала дешевый анекдот.
Ночь прошла в липком полусне, пока Игорь храпел с такой интенсивностью, словно пытался заглушить не только мои мысли, но и свою совесть. Утром он сбежал на работу подозрительно рано, клюнув меня в щеку сухими губами и буркнув что-то про срочные отчеты.
Дверь хлопнула, отрезая меня от внешнего мира, и я осталась один на один с квартирой и черной банкой на столе. Я подошла к устройству, чувствуя себя следователем на месте преступления.
— Привет, — сказала я тихо.
— Здравствуйте, Татьяна, — голос помощника был бархатным, неестественно вежливым и лишенным человеческих эмоций.
— Что ты умеешь? — спросила я, поглаживая холодный пластик.
— Я могу поставить музыку, рассказать новости, управлять светом, если вы купите соответствующие умные лампочки.
— Лампочки не надо, лучше скажи, какие запросы были вчера днем?
Устройство мигнуло, обрабатывая информацию, и выдало стандартную отговорку про конфиденциальность данных. Умная техника хранила секреты моего мужа лучше, чем он сам.
Я пошла варить кофе, но мысли, как назойливые мухи, кружились вокруг Вероники. Моя младшая сестра, любимая, взбалмошная, вечный «свободный художник» в поиске себя и спонсоров для закрытия кредитов.
Телефон звякнул, высветив сообщение от нее: «Танюш, привет! Ты вернулась? Забегу вечером на салатик?» Раньше я бы обрадовалась и накрыла стол, но теперь внутри все сжалось в тугой узел.
Я набрала сухой ответ: «Заходи, Игорь тоже будет дома». Ответ прилетел мгновенно — желтый смайлик с сердечками, который теперь казался мне насмешкой.
Весь день я ходила вокруг колонки, не решаясь задать прямой вопрос, и ощупывала пространство квартиры, как слепая. В ванной на полочке мои кремы стояли не в том порядке — по ранжиру, а не по частоте использования. Тюбик с дорогой маской был закрыт не до характерного щелчка, а я всегда закручиваю крышки с фанатичным усилием.
Подушка на диване лежала углом вверх, хотя я всегда кладу ее плашмя. Мелочи, крошечные зазубрины на гладкой поверхности моего быта, теперь кричали о чужом присутствии.
Вечером Игорь явился с букетом красных роз, длинных и пошлых, словно купленных в ближайшем ларьке у метро. Такие цветы без повода он дарил только в случае серьезных «косяков», например, когда разбил фару моей машины.
— Танюша, любимая! Смотри, какая красота для самой прекрасной женщины! — его голос сочился фальшивым энтузиазмом.
Следом в квартиру впорхнула Вероника в вызывающе коротком платье и облаке сладких духов. Она чмокнула Игоря в щеку слишком по-свойски, слишком привычно, словно делала это каждое утро.
— Приветики! Ой, какие цветочки, Игорь, ты настоящий романтик! — прощебетала она, не глядя мне в глаза.
Мы сели ужинать, и я поставила вазу с розами прямо рядом с колонкой, отчего черный цилиндр стал похож на траурный обелиск. Вероника болтала без умолку, накладывая салат, а Игорь поддакивал, стараясь не смотреть в мою сторону.
— А у меня новость! Я на курсы астрологии записалась, буду составлять натальные карты! — похвасталась сестра.
— Здорово, тебе пойдет, ты у нас натура... космическая, — ляпнул Игорь и тут же прикусил язык.
Они переглянулись — быстро, на долю секунды, но я перехватила этот взгляд. Это был взгляд сообщников, людей, у которых есть общий грязный секрет, спрятанный в одном кармане на двоих.
— А что это за штука? — Вероника ткнула вилкой в сторону черного цилиндра.
— Подарок, — сухо ответила я, разрезая мясо с хирургической точностью. — Умный помощник.
— Ой, класс! Эй, колонка! Включи что-нибудь веселенькое для настроения!
Цилиндр мигнул и отозвался бодрым механическим голосом:
— Включаю ваш любимый плейлист «Дискотека девяностых».
На всю кухню грянули первые аккорды какой-то попсовой песни про «бухгалтера», которую я терпеть не могла. Игорь поперхнулся вином, закашлявшись так, что покраснело лицо, а Вероника застыла с открытым ртом.
— Откуда она знает? — прошептала сестра, побледнев под слоем тонального крема.
— Искусственный интеллект быстро обучается, — я отложила нож. — Видимо, ты слишком часто тут бываешь, пока я зарабатываю деньги в командировках.
— Таня, ты опять начинаешь? — Игорь попытался включить режим «строгого мужа», но голос его сорвался. — Я же объяснил, это сбои, она просто считывает общий контекст!
— Контекст, значит, — я встала и подошла к устройству. — Колонка, стоп.
Музыка оборвалась, и стало слышно, как за окном шумит вечерний город. Я смотрела прямо на мужа, чувствуя, как внутри разливается ледяное спокойствие.
— А теперь, дорогая моя пластмассовая подруга, скажи, какие напоминания были созданы за последние три дня?
Колонка вежливо и четко, как на допросе, отрапортовала:
— Напоминание на вторник, четырнадцать ноль-ноль: «Купить полусладкое и те самые эклеры, которые любит Зая».
— Напоминание на среду, девятнадцать ноль-ноль: «Проветрить квартиру и сменить белье перед приездом Цербера».
Вероника выронила вилку, и звон металла о тарелку прозвучал как выстрел. «Цербер» — так они называли меня за глаза еще в начале наших отношений, я знала это прозвище.
Игорь стал похож на несвежую моцареллу — такой же белый и бесформенный.
— Это... Это я для работы! — выдавил он, заикаясь. — Зая — это заказчик, фамилия Зайцев! А Цербер... это новый начальник службы безопасности!
— Заказчик Зайцев любит эклеры? — уточнила я ледяным тоном. — А начальник безопасности приходит к нам домой проверять постельное белье?
— Таня, ну что за бред! — визгливо вступила Вероника, пытаясь перевернуть ситуацию. — Ты накручиваешь! Техника ломается, может, тебя взломали хакеры?
Она всегда так делала — пыталась выставить меня сумасшедшей, параноиком, виноватой во всех грехах. Это была ее любимая тактика — сбивать с толку и заставлять сомневаться в собственной адекватности.
— Взломали, конечно, — кивнула я, доставая телефон. — Глобальный заговор против нашей семьи.
Я открыла приложение управления устройством, которое скачала, пока Игорь был в душе, и нажала кнопку воспроизведения истории команд. Из динамика раздался голос мужа, немного запыхавшийся и веселый: «Колонка, поставь будильник на шесть тридцать. Надо успеть все убрать, пока эта грымза не приехала».
Следом прозвучал звонкий смех Вероники: «Да ладно тебе, успеем, иди сюда, мой тигр».
В комнате повисла тяжелая, густая тишина, которую можно было резать ножом. «Тигр» и «Зая» — не семья, а какой-то дешевый контактный зоопарк.
— Грымза, значит, — спокойно произнесла я, не чувствуя ни боли, ни обиды.
Было ощущение, что я наконец-то сняла тесные туфли, которые натирали мне ноги последние пять лет. Я смотрела на них — жалких, испуганных, пойманных за руку детей, разбивших мамину любимую вазу.
— Тань, это не то, что ты думаешь... — начала сестра.
— Замолчи, — сказала я тихо, но так, что она мгновенно захлопнула рот.
Я подошла к входной двери и распахнула ее настежь.
— Вон.
— Таня, давай поговорим! — вскочил Игорь, опрокинув стул. — Мы все обсудим, это ошибка, это монтаж!
— Вон, оба, — повторила я тверже. — Твоя здесь только ипотека, которую плачу я, и вот эта колонка.
— Но это моя квартира тоже! — взвизгнул он, теряя человеческий облик.
— Забирай свои носки, своего «тигра», свою «Заю» и уматывайте сейчас же.
Игорь попытался схватить меня за локоть, но я отшатнулась и громко произнесла:
— Колонка, найти номер участкового полиции.
Устройство мигнуло красным и начало диктовать цифры.
— Не надо! — заорал муж, пятясь к выходу. — Не надо полиции! Мы уйдем!
Они собирались хаотично, хватая сумки и зарядки, шипя друг на друга проклятия и обвинения. Крысы бежали с корабля, который оказался не тонущим, а боевым крейсером, готовым дать залп.
Когда дверь за ними захлопнулась, я заперла замок на два оборота и накинула цепочку. Вернувшись на кухню, я села за стол и налила себе вина, которое Игорь открыл для своего неудавшегося праздника.
В квартире было тихо, но это была не пустая тишина одиночества, а чистая тишина свободы. Без лжи, без чужих приторных духов, без липкого страха, что я схожу с ума.
Я посмотрела на черный цилиндр, мерцающий спокойным фиолетовым светом. Мой единственный честный союзник в этом доме, кусок пластика, который оказался порядочнее родных людей.
— Колонка, — позвала я.
— Да, Татьяна?
— Ты молодец.
— Спасибо, я стараюсь быть полезной.
— Включи что-нибудь... для новой жизни.
— Уточните жанр: рок, классика, джаз?
Я усмехнулась и сделала глоток вина.
— Включи «Я свободна». И громкость на максимум.
Первые мощные аккорды ударили по ушам, заполняя пространство торжествующим звуком. Завтра я поменяю замки, подам на развод и заблокирую номер сестры, но сегодня я буду слушать музыку, и ни одна «Зая» мне больше не помешает.