Знаю что данная тема уже заезженная, и не раз поднималась на моём канале, но она всё равно требует к себе внимания.
Вставали в очередь на жильё тогда не кликом в госуслугах, а ногами и нервами.
Это была отдельная жизнь – длинная, бумажная, с вечным «приходите завтра».
Как вставали на очередь: справки, комиссии и «блат»
Сначала нужно было доказать, что ты действительно нуждающийся.
Не просто «хочу отдельную квартиру», а «теснота, коммуналка, общежитие, дети, метраж не по нормам». И вот начинается бег по инстанциям.
Собирали целую папку:
- справка о составе семьи;
- характеристика с работы;
- справки о прописке;
- выписка из домовой книги;
- иногда – санэпидзаключение, что жильё действительно «не отвечает нормам» (сырость, грибок, подвал, барак).
Люди ходили по жилищным отделам исполкомов, по предприятиям, по профкомам.
Сидишь в коридоре под дверью, рядом такие же, как ты, с одинаковыми папками в руках. В кабинете – жилищная комиссия: кто‑то смотрит бумаги, кто‑то задаёт вопросы.
- Сколько квадратов на человека?
- Сколько детей?
- Где прописаны?
- Коммуналка или общежитие?
Писали заявления «прошу поставить на очередь как нуждающегося…».
Потом жилищная комиссия рассматривала – и, если повезло, выносила решение: «Поставить на учёт в качестве нуждающихся в улучшении жилищных условий». С этого момента вы становились цифрой в списке. Где‑то на стенде могли висеть таблицы – номер по очереди, год постановки, состав семьи.
«По блату» и «без блатa» – это были две разных вселенных.
Без блатa означало: ждать долго. Годами. Десятилетиями. Надеяться, что очередь всё‑таки дойдёт.
По блату – когда у кого‑то был «свой человек» в исполкоме, в домоуправлении, в горисполкоме, в крупном предприятии. Иногда это была не прямая коррупция, а чья‑то личная договорённость, родство, знакомства. «Помогли ускорить». Люди знали, что такое бывает, и шептались:
- Эти в очереди после нас стояли, а уже ключи получили… понятно…
Официально всё решалось «по закону и справедливости».
Но почти в каждом дворе, в каждом коллективе знали примеры, когда кто‑то неожиданно получал квартиру «вне очереди» – по особому решению, по распределению, как «ценный специалист», «молодой специалист», «перспективный кадр». Отсюда и разговоры: «По блату протолкнули».
Жизнь в ожидании: разговоры, надежды, планы
Когда семья вставала на очередь, в доме появлялась новая тема для разговора на годы вперёд.
Люди жили в коммуналках, общежитиях, малосемейках, бараках, комнаты делили несколько поколений – и каждый вечер на кухне, за чаем, возвращались к одному и тому же:
- Ну что, когда нам дадут?
- Говорят, в этом году новый дом сдадут…
- Нам бы двушку, детям уже тесно…
Планы строились не просто на месяц вперёд – на годы.
- Вот дадут квартиру – поставим стенку.
- У каждого будет своя кровать.
- Купим ковёр, люстру, шторы.
- Детям – отдельный стол для уроков.
Люди смотрели на новые дома, которые росли в районе, почти как на своё будущее.
- Вон, кирпичный, хороший дом пошёл…
- Эти, говорят, кооперативные.
- А вот этот – под наш завод, может, нас туда распределят.
Иногда кто‑то из знакомых «продвигался» в очереди или получал жильё.
С одной стороны – радость за людей: наконец‑то выбрались из коммуналки, из барака.
С другой – лёгкая зависть и тревога: «А мы когда?»
Общая фраза того времени:
- Мы в очереди стоим…
Это звучало почти как статус. Стоишь – значит, есть шанс. Пусть далеко, но всё же.
В ожидании узнавали всё:
- какой метраж дают семьям с детьми;
- в каких домах сейчас заселяют;
- кто «на каком месте» по списку;
- какие льготы у многодетных, у инвалидов, у молодых специалистов.
За годы ожидания дети вырастают.
Ребёнок, которого ставили в очередь «в коляске», успевал пойти в сад, школу, иногда даже отслужить в армии – а семья всё ещё ждала. И каждый новый год начинался с надежды: «Может, в этом‑то году дойдёт очередь».
Момент распределения: радость и горькое «а почему не мы?»
Момент, когда «пришёл вызов», запоминался надолго.
Это мог быть звонок с работы:
- Зайдите в отдел кадров.
Или письмо, или бумага от жилищной комиссии: явиться на заседание.
Люди шли туда, как на экзамен. С замиранием.
На заседании комиссии могли сказать:
- Вам предлагается двухкомнатная квартира в таком‑то доме, такой‑то этаж, такой‑то метраж.
Или: - Очередь дошла, вот распределение…
Радость была огромной.
Даже если дом не в самом лучшем районе, даже если этаж высокий, даже если окна на север – это всё равно своё. Не общежитие, не коммуналка. Для многих это был главный подарок жизни.
Но вместе с радостью в обществе всегда висела и другая эмоция – зависть, ощущение несправедливости.
Кто‑то считал метры и сроки:
- Они после нас вставали на очередь, а уже заселяются…
- У них меньше людей в семье, а дали такую большую…
- Ему дали трёшку, хотя дети уже взрослые…
Слухи росли молниеносно:
- У него, говорят, родственник в исполкоме.
- Та – жена начальника.
- Этого оставлять хотели, а он уезжать собрался…
Люди всегда остро чувствовали, где справедливо, а где – «подкрутили».
Справедливость в теории была чёткой: нормы метража, стаж ожидания, семейное положение. На практике человеческий фактор и «особые случаи» вмешивались, и это рождало обиды, разговоры и недоверие.
Переезд: грузчики, мебель, первый вечер
Когда решение было принято и ключи выданы, начиналось самое приятное – переезд.
Сначала – поездка смотреть квартиру.
Заходишь в подъезд, ещё пахнет строителями: пылью, цементом, свежей краской. Лифт либо только что запустили, либо вообще не работает. Поднимаешься по лестнице, сердце колотится: «Вот она, наша дверь».
Внутри – голые стены, бетонный пол или простое покрытие, лампочки без плафонов.
Вода может ещё идти ржавой, батареи шипят, окна местами поддувают. Но это всё – детали. Главная мысль: «Здесь мы будем жить». Люди ходили по комнатам, мерили шагами:
- Здесь поставим шкаф.
- Тут диван.
- Тут будет детская.
Потом – организация самого переезда.
Грузчики – знакомые, соседи, коллеги или «по объявлению». Носили всё: шкафы, диваны, стенки, тяжёлые тумбы, пузырчатые перины, мешки с вещами, коробки с посудой. На лестничных пролётах – крики, смех, ругань, шутки:
- Осторожно, угол!
- Давай, давай, поднимай!
- Я говорил, шкаф не войдёт поворотом!
Мебель старую из коммуналок и бараков тащили в новые квартиры, как часть жизни.
Этот стол видел сотни семейных ужинов. Это кресло ещё от бабушки. Этот сервант когда‑то добыли «по большому случаю» и теперь ему находили место в новой жизни.
Первый вечер в новой квартире был особенным.
Могли не успеть всё разложить, не собрать шкаф, не найти половину тарелок. Но обязательно находили чайник, кружки, что‑то к чаю. Садились на табурет, на ящик, на край дивана. Пили чай и смотрели на свои ещё пустые стены.
Иногда на полу спали на матрасах, в одежде, среди коробок.
Свет от одной лампочки, странная тишина, новый вид из окна. Смешанные чувства: усталость от тяжёлого дня, лёгкий страх перед неизвестным, но главное – спокойная радость: «Мы дома. Теперь по‑настоящему».
Первые недели в новой квартире – всё по‑новому.
Новый маршрут на работу, новая дорога в школу, новые соседи по подъезду. На лестничной площадке – знакомство:
- Вы откуда переехали?
- С коммуналки.
- О, ну теперь заживёте…
История из жизни (собирательная, но узнаваемая)
Таких историй были тысячи.
Молодая семья с ребёнком и бабушкой жила в комнате в коммуналке. Комната – 17 метров, в ней: шкаф, диван, детская кроватка, стол, телевизор, тумбочка, всё вперемешку. На кухне – четыре семьи, в ванной – вечный график.
Они встали на очередь, когда сыну было два года.
Каждый год ходили узнавать: «Ну что, продвинулись?»
- Стоите, стоите, ждите, все ждут…
Сын успел пойти в сад, потом в школу. На кухне всё те же разговоры:
- Ну что, когда нам дадут?
- Да дадут, куда денутся, мы же по нормам не проходим уже!
Однажды отцу на работе сказали:
- Вас вызывает жилищная комиссия.
Он пришёл, сел на стул напротив стола. Люди в очках листают бумаги. - Ваша семья стоит в очереди с такого‑то года, трое прописаны, жилплощадь – столько‑то, коммунальная квартира…
Пауза. - Предлагаем вам двухкомнатную квартиру в новом доме, такая‑то улица, такой‑то этаж.
Он вышел на улицу, сел на лавку и минут десять просто сидел, ничего не делая.
Потом побежал домой. Дверь в коммуналку открыл с какой‑то новой силой:
- Нам дали квартиру.
Мать сперва не поверила: - Перестань шутить.
Потом заплакала. Бабушка уселась и только повторяла: - Дожили.
Переезд был тяжёлый, шумный, нервный.
Соседи помогали, кто чем мог – то коробки донесут, то ребёнка присмотрят, то супом накормят, пока всё вверх дном. Последний раз закрывая дверь коммуналки, они стояли в пустой комнате и вспоминали всё, что тут было: и ссоры, и праздники, и первые шаги ребёнка.
В новой квартире сын бегал от комнаты к комнате и не мог понять, где у него будет кровать – он никогда раньше не выбирал.
Первый вечер они сидели на полу, ели что‑то простое из пластиковой миски и улыбались. Бабушка сказала:
- Вот теперь можно и жить спокойно.
А у вас как это было?
Теперь хочу спросить у вас.
- Стояли ли вы или ваши родители в очереди на жильё? Сколько лет ждали?
- В каком жилье жили до того: коммуналка, барак, общежитие, комната в старом фонде?
- Помните ли тот день, когда узнали, что вам дают квартиру? Где вы были, как сказали, что почувствовали?
- Как проходил ваш переезд: кто помогал, что тащили первым делом, что забыли?
- Был ли момент, когда вы стояли посреди новой квартиры и думали: «Неужели это всё – наше?»
Напишите свою историю в комментариях.
Эти очереди на жильё, эти долгие ожидания и эти первые вечера в новой квартире – часть общей памяти. И у каждого она своя, особенная.