Известный актёр театра и кино Станислав Бондаренко заявил о готовности передать свой цифровой образ для создания ИИ-аватара. Он видит в этом возможность для актёров зарабатывать, не выходя на съёмочную площадку. Этот шаг вновь поднимает острые вопросы о будущем профессии и границах искусства в эпоху нейросетей.
Почему Бондаренко решился на это? Финансовый потенциал ИИ
Своё решение актёр объясняет просто: «Если есть возможность использовать ИИ для заработка дополнительных денег… почему бы и нет?». Он позиционирует это как рациональный шаг в меняющемся мире, где технологии предлагают альтернативный источник дохода.
- Пассивный доход: Один раз созданный цифровой двойник может работать бесконечно, принося доход от съёмок в рекламе, массовке или даже главных ролях без личного присутствия актёра.
- Экономия ресурсов: Бондаренко отмечает, что ИИ значительно сокращает затраты на производство, убирая расходы на декорации и долгие часы на площадке.
- Новые возможности: В пример он приводит успешные фильмы, полностью созданные с помощью ИИ, и феномен «Аватара» Джеймса Кэмерона, доказавшего, что зрители готовы принимать синтетических персонажей, если история захватывает.
«Но живой артист незаменим»: где проходит граница?
Несмотря на готовность к цифровизации, Бондаренко уверен, что ИИ — инструмент, а не замена. Его аргументы:
- Эмоциональная глубина: «Они не смогут воссоздать то, что сможет воссоздать живой артист».
- Зрительский выбор: «На фильм, созданный искусственным интеллектом, с искусственным Ди Каприо… люди мало захотят пойти».
- Непокорённый театр: Главным бастионом живого искусства актёр считает театр — место «живых эмоций здесь и сейчас», куда технологии пока не смогут проникнуть.
Эту позицию разделяют не все. Так, поэтесса Лариса Рубальская, признавая, что ИИ создаёт интересные музыкальные композиции, выступает против его использования в своём ремесле. Это показывает раскол в творческой среде.
Как будет работать сделка «актёр vs нейросеть»?
Процесс создания и использования цифрового аватара — это не просто «продажа лица». Это сложная юридическая и финансовая схема.
- Этап 1: Сканирование. Актёр проходит детальное 3D-сканирование и запись мимики для создания библиотеки образов.
- Этап 2: Заключение «цифрового» контракта. В нём фиксируются:
Стоимость лицензии (разовый платёж или роялти с каждого проекта).
Права на использование (в каких типах проектов можно применять аватар).
Право на вето (может ли актёр запретить использование своего образа в нежелательных контекстах). - Этап 3: Использование. Режиссёр или продюсер с помощью нейросети «оживляют» цифрового двойника для съёмок.
Ключевой вопрос: Сможет ли цифровой Бондаренко, управляемый алгоритмом, претендовать на премии? Будет ли его голос и внешность считаться интеллектуальной собственностью? Пока правового поля для этого нет.
Будущее: симбиоз или конкуренция?
Шаг Бондаренко — это не капитуляция, а адаптация. Он предлагает модель симбиоза, где технологии расширяют возможности актёра, а не вытесняют его.
- Для индустрии: Сокращение бюджета, возможность «воскрешать» звёзд прошлого или снимать ageing-актёров в молодости.
- Для актёров: Новый рынок и источник пассивного дохода, но и риск девальвации уникального живого мастерства.
- Для зрителей: Больше контента, но потенциальная потеря магии «настоящей» игры.
ИИ, как когда-то звуковое кино или компьютерная графика, — очередной вызов. Но если кино может стать цифровым, то театр, по убеждению Бондаренко, останется последним оплотом живой, неповторимой человеческой энергии, которую не купишь и не скопируешь.
💬 А как вы думаете?
- Согласны ли вы с Бондаренко, что «продажа» цифрового образа — это прогрессивный способ заработка для актёра, или это шаг к обесцениванию профессии?
- Купили бы вы билет в кино на фильм, где все главные роли исполняют реалистичные ИИ-аватары знаменитостей?
- Как, по-вашему, должны делиться гонорары от проекта, где используется цифровой двойник — поровну между актёром и разработчиками ИИ, или иначе?