— Галь, ты адрес точно правильно записала? — Валера недовольно покосился на жену, перетаскивая тяжеленную сумку через порог подъезда.
— Точно говорю! Виктория сама продиктовала. Третий этаж, квартира двадцать три, — тётя Галя уверенно нажала кнопку вызова домофона. — Сейчас Риммочка откроет, разместимся наконец. Восемь часов тряслись в этом автобусе!
— Может, сначала позвонить надо было? — пробурчал Валера, ставя сумку на пол.
— Да что ты! Виктория всё согласовала. Сказала, что невестка в курсе, ждёт нас.
Ксения, стоявшая чуть поодаль с рюкзаком и огромным пакетом, зевнула и уставилась в телефон. Её мало интересовали разговоры старших. Главное, что скоро можно будет принять душ и выспаться нормально.
Домофон молчал. Тётя Галя нажала ещё раз. Потом ещё. Наконец, из динамика раздался женский голос:
— Да, слушаю?
— Риммочка, это мы! Родня Серёжи! Открывай скорее, мы с дороги совсем замёрзли!
В динамике повисла пауза. Потом голос, уже более настороженный:
— Простите, а кто вы?
Тётя Галя удивлённо посмотрела на Валеру:
— Как кто? Галина, сестра Виктории Викторовны! Мы из Твери приехали на день рождения. Виктория сказала, что будем у вас жить.
Ещё одна пауза. Более долгая. Ксения подняла голову от телефона — что-то в этой тишине было неправильным.
— Подождите минуту, — наконец ответил голос из домофона.
Дверь открылась не сразу. Прошла целая минута, может, больше. Валера уже начал ворчать, что ноги затекли. Потом щёлкнул замок, и на пороге появилась женщина лет тридцати с небольшим — в домашних джинсах и свитере, с растерянным и одновременно напряжённым лицом.
— Здравствуйте, — Римма окинула взглядом троих незнакомых людей с багажом. — Вы... вы правда родственники Сергея?
— Конечно! — тётя Галя шагнула вперёд, протягивая руку. — Я Галина, сестра Виктории Викторовны. Это мой муж Валера. А это Ксюша, дочка нашего брата. Виктория всё рассказала про вас! Говорит, у вас замечательная квартира, три комнаты, места всем хватит.
Римма почувствовала, как внутри всё похолодело. Она смотрела на этих людей и не понимала, что происходит. Какие три комнаты? Какая родня? При чём тут её квартира?
— Извините, но я... я ничего не знаю про то, что вы будете у меня жить, — медленно произнесла она.
Теперь уже растерянной стала тётя Галя:
— Как не знаете? Виктория же всё организовала! Мы ей ещё неделю назад позвонили, сказали, что приедем на день рождения. Она обрадовалась, говорит — приезжайте, у невестки большая квартира, разместитесь у них. Мы так и планировали!
Римма почувствовала, как начинает сжиматься челюсть. Виктория Викторовна. Конечно. Кто же ещё.
— Виктория Викторовна меня не предупредила, — как можно спокойнее сказала Римма. — Я вообще не в курсе, что кто-то должен приехать.
Валера тяжело вздохнул и опустил сумку:
— Вот те раз.
Ксения закатила глаза:
— Серьёзно? То есть мы восемь часов ехали, а теперь что?
— Может, это недоразумение какое-то? — тётя Галя всё ещё пыталась улыбаться, хотя улыбка уже стала натянутой. — Давайте позвоним Виктории, она всё объяснит!
Римма кивнула. Внутри нарастало раздражение, но она старалась держать себя в руках. Эти люди действительно приехали издалека. Они устали. И они явно ни в чём не виноваты — их просто подставили. Так же, как и её.
— Подождите здесь, пожалуйста, — Римма развернулась и вошла в квартиру, прикрыв за собой дверь.
Руки дрожали, когда она доставала телефон. Сначала набрала Сергея. Гудки. Один, второй, третий... Сброс. Набрала ещё раз. Опять не берёт.
— Чёрт, — Римма сжала телефон в руке и набрала номер свекрови.
Виктория Викторовна ответила почти сразу, голос весёлый, довольный:
— Римочка! Родня уже приехала, да? Я им твой адрес дала. Галя звонила полчаса назад, сказала, что уже в городе. Ну что, встретила? Разместила?
Римма закрыла глаза, считая до трёх. Потом выдохнула:
— Виктория Викторовна, почему вы не предупредили меня, что кто-то будет жить в моей квартире?
В трубке повисла пауза. Потом голос свекрови стал удивлённым, даже слегка обиженным:
— Как не предупредила? Я же говорила Серёже! Он тебе не сказал?
— Нет, не сказал. Но даже если бы сказал — вы должны были спросить у меня разрешения. Это моя квартира, Виктория Викторовна.
Тон свекрови моментально изменился. Стал холодным, жёстким:
— Что значит — твоя квартира? Сергей твой муж или нет? А раз муж, значит, и квартира общая.
— Квартира моя, я купила её до брака, — Римма почувствовала, как голос начинает звенеть от сдерживаемой злости. — И я имею право решать, кто в ней будет жить.
— Вот оно что! — голос Виктории Викторовны стал громче. — Значит, ты Серёже постоянно напоминаешь, что квартира твоя? Бедный мой сын! Женился на жадной женщине!
— Я не жадная! Я просто хочу, чтобы меня предупреждали, когда собираются привести в мой дом посторонних людей!
— Посторонних?! Это родня Серёжи! Моя сестра с мужем и племянница! Они восемь часов ехали! Неужели тебе жалко пустить их на пару дней?
Римма сжала челюсти. Сейчас главное — не сорваться. Не наговорить лишнего.
— Дело не в жалости. Дело в уважении. Нужно было спросить.
— Могла бы и пустить родню мужа! Три комнаты, всем бы места хватило, — Виктория Викторовна уже почти кричала.
— Виктория Викторовна...
— Не хочу слушать! Сама разбирайся с Галей! Мой день рождения ты уже испортила!
Гудки. Свекровь бросила трубку.
Римма стояла посреди прихожей, сжимая в руке телефон. Внутри всё кипело. Это было настолько нагло, настолько по-хамски... Виктория Викторовна даже не подумала спросить. Просто решила за неё. Распорядилась её квартирой, как своей собственной.
Она снова набрала Сергея. Опять сброс.
За дверью раздались приглушённые голоса — видимо, родня начала волноваться.
Римма выдохнула. Открыла дверь.
Тётя Галя стояла с телефоном у уха, говорила быстро и взволнованно. Увидев Римму, замолчала:
— Вика, вот она вышла. Сейчас передам.
Она протянула телефон Римме:
— Виктория хочет с вами поговорить.
Римма покачала головой:
— Мы уже поговорили. Виктория Викторовна бросила трубку.
Тётя Галя растерянно посмотрела на неё, потом на телефон:
— Вика? Вика, ты слышишь?
Из трубки донёсся громкий голос свекрови. Тётя Галя слушала, кивала, хмурилась. Потом убрала телефон и посмотрела на Римму уже совсем другим взглядом — оценивающим, холодным.
— Виктория говорит, что предупреждала вас через Серёжу.
— Меня никто не предупреждал, — твёрдо ответила Римма.
— Тогда это проблемы в вашей семье, — тётя Галя выпрямилась. — Но мы приехали издалека. Нам нужно где-то переночевать.
Римма почувствовала укол вины. Действительно, люди приехали. Устали. Но пустить их — значит согласиться с тем, что Виктория Викторовна может распоряжаться её жизнью. Значит показать, что ей можно вытирать ноги.
— Очень жаль, что так получилось, — Римма постаралась говорить максимально вежливо. — Но я физически не готова принимать гостей. Меня действительно никто не предупредил. Поезжайте к Виктории Викторовне. У неё двухкомнатная квартира, вы как-то разместитесь.
— Как-то разместимся?! — Ксения наконец оторвалась от телефона. — У тёти Вики крошечная квартира! Мы втроём туда не влезем! А у вас три комнаты!
— Это моя квартира, и я решаю, кто в ней будет жить, — Римма почувствовала, как начинает заводиться. — Очень жаль, что вас ввели в заблуждение, но это не моя вина.
Валера тяжело поднял сумку:
— Галь, звони Вике. Пусть решает. А то мы тут до вечера простоим.
Тётя Галя уже смотрела на Римму откровенно враждебно:
— Вот не думала, что бывают такие бессердечные люди. Родню мужа на порог не пустить!
— Бессердечная — это Виктория Викторовна, которая распоряжается чужой квартирой, — Римма почувствовала, что теряет терпение. — А я просто защищаю своё жильё.
Ксения демонстративно закатила глаза и снова уткнулась в телефон. Тётя Галя набрала номер свекрови, отвернувшись к окну. Валера молча стоял с сумкой, глядя в пол.
Римма слышала обрывки разговора:
— Вика, она не пускает... Говорит, не предупреждали... Нет, категорически... Да как же мы к тебе, там же...
Минут через пять тётя Галя развернулась. Лицо каменное.
— Виктория вызывает нам такси. Поедем к ней.
— Вот и правильно, — Римма кивнула, стараясь не показывать облегчения.
— Только знайте, — тётя Галя сверлила её взглядом, — что мы с Викторией всю дорогу будем обсуждать, какая вы... негостеприимная хозяйка.
Ксения хмыкнула:
— Серёже не повезло с женой, это точно.
Римма сжала кулаки, но промолчала. Спорить было бесполезно. Виктория Викторовна уже настроила против неё родню, это было очевидно.
Такси приехало быстро. Валера молча погрузил сумки в багажник. Тётя Галя демонстративно не попрощалась. Ксения на прощание бросила:
— Надеюсь, вам не стыдно.
Римма закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали. Внутри всё сжималось от злости и одновременно от какого-то тревожного предчувствия. Она понимала, что сейчас начнётся главное.
Снова набрала Сергея. На этот раз он взял трубку после третьего гудка.
— Да? — голос сухой, напряжённый.
— Сергей, твоя родня только что уехала отсюда. Почему ты мне не сказал, что они должны у нас жить?
Шум на фоне — видимо, он отошёл в другую комнату.
— Римма, мама говорит, ты выгнала её сестру и племянницу. Это правда?
— Я никого не выгоняла! — Римма почувствовала, как голос повышается. — Я не пустила в дом людей, о которых меня никто не предупредил!
— Мама говорила мне, что Галя с Валерой приедут. Я думал, ты в курсе.
— Ты мне ничего не говорил про то, что они будут жить у нас! Сергей, ты хоть понимаешь, что твоя мать распорядилась моей квартирой без моего согласия?
Тишина. Потом тяжёлый вздох:
— Римма, ну ты же знаешь маму. Она всегда так. Не нужно было устраивать скандал.
— Скандал устроила не я! — Римма почти кричала теперь. — Скандал устроила твоя мать, когда решила за меня!
— Это моя семья, Римма. Моя родня. Ты могла пойти навстречу.
— А меня спросить нельзя было?!
— Слушай, я не хочу об этом говорить по телефону, — Сергей явно злился. — У мамы день рождения, гости. Мне сейчас не до твоих обид.
— Моих обид?! Серёжа, ты хоть понимаешь, что произошло?
— Понимаю. Ты не пустила мою родню в дом. Мама очень расстроена. Её праздник испорчен.
— А моё воскресенье? Мне кто-нибудь испортил настроение или нет?
— Римма, хватит. Разберёмся дома. Я занят.
Гудки.
Римма опустилась на диван. Внутри разливалась какая-то холодная пустота. Она ждала, что муж её поддержит. Что скажет — да, мать перегнула палку, нужно было спросить. Но он даже не попытался её понять.
Вечер тянулся мучительно долго. Римма пыталась отвлечься — включала телевизор, листала телефон. Ничего не помогало. В голове прокручивался один и тот же разговор. Холодный голос Сергея. Его слова — "моя семья", "моя родня".
А она что, не семья?
В половине одиннадцатого в дверь повернулся ключ. Сергей вошёл в квартиру молча, даже не поздоровался. Скинул куртку на вешалку, прошёл на кухню.
Римма вышла следом:
— Нам нужно поговорить.
— Устал, — бросил он, открывая холодильник. — Завтра.
— Нет, сейчас. Сергей, посмотри на меня.
Он обернулся. Лицо хмурое, закрытое.
— Чего ты хочешь услышать, Римма?
— Я хочу, чтобы ты понял — твоя мать поступила неправильно. Она распорядилась моей квартирой, не спросив меня. Это хамство.
— Это моя семья, — повторил он, как заученную фразу. — Моя мать, моя тётя, моя племянница. Ты могла пустить их на пару дней.
— Меня. Никто. Не. Предупредил, — по слогам выговорила Римма. — Я имею право знать, кто будет жить в моём доме.
— В твоём доме, — кивнул Сергей. — Вот именно. В твоём. Ты же всё время об этом напоминаешь.
— Я не напоминаю! Но когда меня ставят перед фактом, я имею право...
— Мама сказала, что ты жадная, — перебил он. — Что тебе не жалко было бы места. Три комнаты, говорит. А ты даже на пару дней не готова потесниться.
Римма почувствовала, как внутри что-то обрывается. Она смотрела на мужа и видела чужого человека. Того, кто даже не пытается услышать её. Того, кто уже всё решил.
— Сергей, ты сам как считаешь? Нормально, что твоя мать приглашает людей жить ко мне без моего согласия?
Он отвёл взгляд:
— Ты преувеличиваешь.
— Я преувеличиваю?
— Да. Не нужно было раздувать из этого проблему.
— Значит, проблема во мне.
— Я этого не говорил.
— Но думаешь. Твоя мать тоже так думает. И вся её родня теперь думает.
Сергей устало провёл рукой по лицу:
— Римма, хватит. Я сегодня весь день слушал, как мама плакала. Как Галя возмущалась. Как все обсуждали, что ты...
Он осёкся.
— Что я? — Римма шагнула ближе. — Договаривай.
— Неважно.
— Нет, важно. Что они обсуждали?
— Что ты меня не уважаешь. Постоянно напоминаешь про квартиру. Что я у тебя на правах жильца.
Римма засмеялась. Коротко, зло:
— Отлично. Значит, твоя мать настроила против меня всю родню. А ты ей веришь.
— Она моя мать, Римма.
— А я твоя жена!
— Жена, которая выгнала мою семью на улицу!
— Я никого не выгоняла! Я просто не впустила! Это разные вещи!
Сергей развернулся к выходу:
— Не хочу продолжать этот разговор. Всё равно ты меня не слышишь.
— Это ты меня не слышишь!
Он ушёл в зал, хлопнув дверью. Римма осталась стоять на кухне. Хотелось что-то бросить, разбить, закричать. Но она просто стояла, сжав кулаки до боли.
Ночью они спали в разных комнатах. Сергей остался на диване, даже не попрощавшись.
Утро понедельника началось с молчания. Сергей ушёл на работу раньше обычного, даже не зайдя на кухню. Римма слышала, как хлопнула входная дверь. И почувствовала облегчение.
На работе она пыталась сосредоточиться на документах, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему. К холодному голосу Сергея. К его словам — "она моя мать".
Лена зашла в кабинет около полудня с двумя стаканчиками кофе:
— Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь.
Римма коротко рассказала, что произошло. Лена слушала, хмурясь всё больше.
— Римка, ты молодец, что не пустила, — сказала она наконец. — Это же полный беспредел — распоряжаться чужой квартирой!
— Сергей так не считает.
— А Сергей — тряпка. Извини, но это так. Он всегда на стороне мамочки.
Римма кивнула. Она и сама это знала. Просто не хотела признавать.
Вечером Сергей пришёл поздно. Они снова почти не разговаривали. Он ужинал молча, уткнувшись в телефон. Римма сидела напротив и понимала — что-то сломалось. Окончательно.
Вторник. Среда. Атмосфера в доме становилась всё тяжелее. Сергей приходил поздно, уходил рано. На вопросы отвечал односложно. Телефон у него разрывался — звонила Виктория Викторовна. Римма слышала обрывки разговоров.
— Да, мам... Понимаю... Конечно... Ты права...
Каждый такой разговор был как удар. Римма понимала — свекровь методично настраивает сына против неё. И у неё это получается.
В среду вечером пришло сообщение с незнакомого номера. Римма открыла его и похолодела:
"Мы с тётей Галей всю дорогу обсуждали, какая ты жадная. Серёже не повезло с женой. Ксения".
Римма заблокировала номер, не отвечая. Но осадок остался. Виктория Викторовна запустила настоящую кампанию. И остановить её было невозможно.
Четверг начался так же — с молчания и холода. Сергей ушёл на работу, не позавтракав. Римма осталась одна.
Вечером они снова сидели на кухне. Римма решила попробовать ещё раз:
— Серёж, мы не можем так дальше. Давай спокойно обсудим.
Он посмотрел на неё усталым взглядом:
— Обсуждать нечего, Римма. Ты не пустила мою родню. Мама до сих пор в шоке. Галя с Валерой уехали обиженные. Ксюша пишет мне каждый день, какая ты...
Он не договорил.
— Какая я? — тихо спросила Римма.
— Неважно.
— Нет, важно.
Сергей отодвинул тарелку:
— Они считают тебя эгоисткой. Которой важнее собственный комфорт, чем семья мужа.
— А ты как считаешь?
Долгая пауза. Потом:
— Я думаю, что ты могла поступить иначе.
— То есть ты на стороне матери.
— Она моя мать, Римма. Кого мне ещё поддерживать?
— Меня. Твою жену.
Сергей встал из-за стола:
— Ты сама сделала выбор, когда не пустила их. Теперь живи с этим.
Он ушёл в комнату. Римма осталась сидеть, глядя в пустоту. Всё было ясно. Сергей сделал выбор. И это не она.
Ночью Римма не спала. Лежала в темноте и думала. О том, как четыре года назад они поженились. Как она была счастлива. Как думала, что Сергей — её опора.
Но опоры не было. Была видимость. Сергей всегда слушал мать. Всегда шёл у неё на поводу. Римма просто раньше этого не замечала. Или не хотела замечать.
Утром пятницы она проснулась одна. Сергей спал на диване — уже вторую ночь подряд.
Римма собиралась на работу. Вышла на кухню. Сергей сидел у окна с кружкой, смотрел куда-то вдаль.
— Серёж...
— Маме нужна помощь в субботу, — не поворачиваясь, сказал он. — Поеду к ней.
— Хорошо, — кивнула Римма.
— Возможно, останусь ночевать.
Она замерла. Потом медленно кивнула:
— Как скажешь.
— Мне нужно подумать, — добавил он тихо. — О нас. О том, как дальше.
Римма почувствовала, как внутри всё сжалось. Но голос прозвучал ровно:
— Понимаю.
Она взяла сумку и вышла из квартиры. В подъезде достала телефон, написала Лене:
"Давай встретимся сегодня вечером. Кофе. Мне нужно поговорить".
На улице было морозно. Февральское утро, серое небо. Римма шла к остановке и думала о том, что всё рушится. Брак. Надежды. Будущее.
Но одна мысль грела. Квартира — её. Её одной. И никто, никогда больше не посмеет ею распоряжаться.
Даже если придётся остаться одной.
Она подняла воротник куртки выше и ускорила шаг. Впереди была неизвестность. Но это была её неизвестность. Её выбор. Её жизнь.
И это было правильно.
Но Лена и представить не могла, что рассказ Риммы - только цветочки, а самое страшное откроется уже через час, когда на её телефон придёт сообщение с фотографией, которая перевернёт всё с ног на голову. Потому что оказалось - скандал с родственниками был спланирован.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...