– Мам сказала, что хочет отметить юбилей у нас.
Я замерла с половником над кастрюлей. Игорь стоял в дверях кухни, расстегивая куртку, и смотрел на меня так, будто сообщил что-то совершенно обычное.
– У нас? – переспросила я. – В смысле, здесь?
– Ну да. Двадцать третьего января. Через две недели.
Я поставила половник и обернулась к мужу.
– Игорь, ты серьезно? У нас сорок пять квадратов. Сорок пять! А у твоей мамы теперь трешка, семьдесят пять метров. Логично же праздновать там, где просторно.
Он прошел к холодильнику, достал воду.
– Мама считает, что правильно отмечать у детей. Это же её праздник, Алён.
– Но это нелогично! – я почувствовала, как раздражение поднимается откуда-то из живота. – Сколько она пригласит человек?
– Ну, человек двадцать, наверное. Родственники, её подруги из школы, соседи...
– Двадцать человек? – я даже засмеялась от абсурдности. – Игорь, куда мы их здесь разместим? Мы сами-то с трудом в гостиной диван разворачиваем!
Он поморщился, поставил бутылку на стол.
– Можно как-то организовать. Мебель переставить, стол раскладной поставить...
– Игорь, послушай себя! У твоей матери огромная квартира, которую она получила в наследство три месяца назад! Там два дивана, большой стол, нормальная кухня! А ты предлагаешь впихнуть двадцать человек сюда, где мы сами еле помещаемся?
Он сел за стол, провел рукой по лицу.
– Алён, ну пойми. Для мамы это важно. Она хочет, чтобы у детей...
– А для меня что важно? – перебила я. – Или моё мнение не считается?
Повисла тишина. Игорь смотрел в стол, я – на него. За окном темнело, фонари уже зажглись, подсвечивая падающий снег.
– Значит, ты отказываешься, – сказал он наконец.
– Я не отказываюсь от праздника. Я отказываюсь проводить его в нашей крохотной квартире, когда есть нормальное место.
Он встал.
– Тогда будем отмечать без тебя.
Я опешила. Просто стояла и смотрела, как муж выходит из кухни, берет куртку с вешалки.
– Ты куда?
– К маме. Проветриться надо.
Дверь хлопнула. Я осталась одна на кухне, где на плите доваривался ужин, который теперь никому не был нужен.
Спать я легла одна. Игорь вернулся поздно, я слышала, как он зашел, но не пошла навстречу. Лежала, уставившись в потолок, и прокручивала в голове этот разговор. "Будем отмечать без тебя". Серьезно? Вот так просто взять и проигнорировать жену?
Утром Игорь ушел на работу раньше обычного. Даже не позавтракал. Я сидела на кухне с кофе, когда пришло сообщение от Светланы, сестры Игоря: "Алён, можем встретиться? Поговорить надо".
Света работала бухгалтером в соседнем районе, и в обед мы встретились в небольшом кафе недалеко от моего офиса. Она выглядела усталой – два ребенка, работа, вечная беготня. Заказали чай, сели у окна.
– Игорь звонил? – спросила я сразу.
– Нет. Мама, – Света покрутила чашку в руках. – Она мне всё рассказала. Про юбилей, про то, что ты против.
Я откинулась на спинку стула.
– Света, объясни мне. У вашей матери квартира в полтора раза больше нашей. Почему нельзя отметить там?
Света вздохнула.
– Потому что мама хочет показать своим подругам и родственникам, что дети всё для неё делают. Понимаешь? Это про понты, не про удобство.
Я уставилась на неё.
– То есть мы должны служить декорацией?
– Примерно так. У мамы давнее соперничество с Ниной Васильевной, её бывшей коллегой. Та постоянно хвастается, что её дочь каждую неделю навещает, водит по врачам, покупает дорогие подарки. Мама не может этого переварить. Ей нужно доказать, что и её дети не хуже.
Я посмотрела в окно. На улице женщина с коляской пыталась протиснуться между сугробом и припаркованной машиной.
– Света, но это же бред какой-то.
– Конечно, бред. Я своё отмучилась в прошлом году, когда мама настояла, чтобы мы с Андреем купили ей путёвку в санаторий. Самую дорогую, на двадцать пять тысяч. При том что у неё теперь две пенсии и квартира от тётки.
– И вы купили?
– Купили. Андрей тогда был готов её послать, но я попросила не раздувать скандал. А потом мама всем рассказывала, какие у неё заботливые дети. Ни слова, что мы для этого кредит брали на три месяца.
Я почувствовала, как внутри всё закипает.
– И что мне теперь делать?
Света посмотрела на меня серьезно.
– Не уступай. Алён, если сейчас прогнёшься, будет только хуже. Мама почувствует, что можно давить, и будет давить дальше. Я научилась говорить "нет", но мне потребовалось пятнадцать лет. Пятнадцать!
– А Игорь? Он же на её стороне.
– Игорь всегда будет на её стороне, пока не поймет, что это неправильно. Мама манипулирует им через чувство вины. Когда Игорь был подростком, папа ушел из семьи. И мама годами повторяла: "Я вас одна подняла, всё для вас". Игорь это до сих пор помнит. Он пытается компенсировать то, чего не было.
Я сидела и переваривала информацию. Света допила чай.
– Поговори с ним. Спокойно. Скажи, как есть. Игорь не дурной, он просто в этой системе вырос и не видит, как это выглядит со стороны.
Вечером я попыталась. Игорь пришел поздно, молча поужинал, сел перед телевизором. Я села рядом.
– Игорь, давай поговорим.
Он переключал каналы, не глядя на меня.
– О чем?
– О юбилее. Я сегодня виделась со Светой.
Он замер.
– И что она тебе наговорила?
– Она мне объяснила, почему твоя мама настаивает на нашей квартире. Игорь, это же про её соперничество с какой-то Ниной Васильевной, а не про логику или удобство.
Он бросил пульт на диван.
– Света всегда преувеличивает. У неё свои счеты с мамой.
– Может быть. Но ответь мне честно: почему нельзя отметить у твоей матери? Логически объясни.
Он молчал. Потом встал, прошел на кухню. Я пошла за ним.
– Игорь!
– Я не хочу это обсуждать, Алёна. Мама попросила, я согласился. Всё.
– А я не согласна. И это тоже важно.
Он обернулся.
– Значит, мы зашли в тупик.
– Похоже на то.
Он вышел из кухни. Я слышала, как он ходит по комнате, что-то ищет. Потом снова тишина.
На следующий день позвонила моя мама. Я рассказала ей о ситуации. Мама помолчала, а потом сказала:
– Приезжаю.
Она появилась вечером. Папа остался дома, а мама приехала с пирогом и решительным выражением лица. Игорь был дома, сидел за компьютером в комнате.
– Игорь, выйди, пожалуйста, – сказала мама спокойно, но твердо.
Он вышел, удивленный.
– Татьяна Ивановна...
– Садись. Я быстро.
Мы сели за стол на кухне. Мама положила руки на столешницу.
– Игорь, я не собираюсь лезть в вашу жизнь. Но сейчас ситуация, которая может всё разрушить. Ты женат. У тебя жена. Это твоя семья. Свекровь – это другая семья. Если ты ставишь мать выше жены, зачем ты вообще женился?
Игорь сидел, не поднимая глаз.
– Я не ставлю выше. Я просто хочу сделать приятное маме.
– За счет жены? За счет её комфорта и мнения? Игорь, послушай старую женщину. Я тоже свекровь. У меня сын, и когда-то у него будет жена. И я никогда не потребую от него ставить меня выше неё. Потому что его жизнь – это его жизнь, а не моя.
– Но мама одна растила нас...
– И это её выбор был, – мама не повысила голос, но в нём появилась сталь. – Это были её обстоятельства. Ты не обязан всю жизнь расплачиваться за то, что отец ушел. Ты не несешь за это ответственность.
Игорь поднял голову, посмотрел на маму. Потом на меня. В его глазах я увидела растерянность.
– Подумай об этом, – сказала мама и встала. – Я не буду давить. Но решение ты должен принять сам. Как мужчина. Как муж.
Она ушла. Мы с Игорем остались сидеть на кухне. Он молчал. Я тоже.
На следующий день мне позвонила Галина Петровна. Я увидела её имя на экране и на секунду задумалась – брать или нет. Взяла.
– Алёна, здравствуй.
– Здравствуйте, Галина Петровна.
– Я хотела поговорить о юбилее. Игорь сказал, что ты против.
Я села на стул в кабинете, закрыла дверь.
– Галина Петровна, я не против праздника. Я против того, чтобы проводить его в нашей квартире, когда у вас есть более просторное место.
– Ты что, против того, чтобы порадовать пожилого человека? Это же всего один день!
Я сжала телефон.
– У вас квартира в полтора раза больше нашей. Логично праздновать там. Мы с Игорем придём, поможем с организацией, приготовим всё, что нужно.
– Значит, ты против! – голос свекрови стал резким. – Игорь мне так и сказал!
– Я не против праздника, – повторила я медленно. – Я против того, чтобы двадцать человек толпились в нашей малогабаритке.
– Понятно. Значит, для тебя удобство важнее уважения к старшим.
– Галина Петровна, это не про уважение. Это про здравый смысл.
Она бросила трубку. Я сидела, глядя в телефон, и чувствовала, как руки дрожат.
В тот вечер Игорь пришел и сказал:
– Ладно. Я сам всё организую. Приглашу людей, закажу еду. Ты можешь в тот день уехать к родителям.
Я не сразу поняла, что услышала.
– Ты что, издеваешься?
– Я не хочу ссор, Алён. Мама обиделась. Я не могу отказать ей в такой мелочи.
– Это не мелочь! – я почувствовала, как голос срывается. – Игорь, ты сейчас предлагаешь провести праздник в моей квартире, выгнав меня из дома!
– Я не выгоняю. Просто предлагаю вариант, чтобы ты не нервничала.
– Чтобы я не нервничала?! Ты слышишь, что говоришь?
Он молчал. Просто стоял посреди комнaty и молчал. И в этом молчании я поняла: это не про юбилей. Это про то, что моё мнение для него не существует.
Следующие несколько дней мы почти не разговаривали. Игорь уходил рано, возвращался поздно. Я жила как в тумане – работа, дом, работа, дом. Внутри росло какое-то холодное отчаяние.
А потом позвонил Андрей. Муж Светланы. Мы с ним почти не общались напрямую, и когда я увидела его имя, удивилась.
– Алёна, привет. Извини за вмешательство.
– Привет, Андрей.
– Я в курсе всей этой истории с юбилеем. Света рассказала. Хочу сказать: Игорь совершает ошибку. Большую.
Я молчала.
– Я сам через это прошёл, – продолжил Андрей. – Когда мы с Светой только поженились, она ставила мать выше меня. Каждый раз. В любой ситуации. Я был готов уйти. Серьезно. Собрал вещи, снял комнату. И только когда Света это увидела, она поняла.
– Что поняла?
– Что семья – это мы с ней. А не она с матерью. Галина Петровна – хороший человек, но она привыкла манипулировать. Через вину, через жалость, через долг. И она будет манипулировать, пока ей это позволяют.
– И что мне делать?
– Поставь условие. Четкое. Скажи Игорю: либо он уважает твое мнение, либо ты всерьез задумаешься о браке. Без ультиматумов люди не меняются. Поверь мне.
Я поблагодарила Андрея и положила трубку. Села на диван и долго смотрела в окно. На улице шел снег, крупный, пушистый. Дети лепили снеговика во дворе.
Вечером, когда Игорь вернулся, я сказала:
– Мне нужно поговорить с тобой. Серьезно.
Он снял куртку, прошел в комнату. Я пошла за ним.
– Игорь, если ты проведешь этот праздник здесь без моего согласия, я серьезно задумаюсь о нашем браке.
Он обернулся.
– Ты что, угрожаешь?
– Нет. Я просто говорю правду. Это не про юбилей, Игорь. Это про то, что ты готов проигнорировать мое мнение в моем же доме. Это про то, что твоя мать важнее меня. И если так, зачем мы вообще вместе?
Он сел на кровать.
– Алён...
– Я устала, – сказала я тихо. – Устала быть на втором месте. Устала чувствовать себя чужой в собственной семье. Если для тебя это нормально, значит, у нас разные представления о браке.
Он молчал. Долго. Потом сказал:
– Мне нужно подумать.
И ушел. Просто взял куртку и ушел. Я осталась одна. Села на пол, прислонилась спиной к стене и просто сидела. Не плакала, не думала – просто сидела.
Игорь вернулся через два часа. Сел рядом со мной на пол.
– Ты права, – сказал он тихо.
Я посмотрела на него.
– Я действительно ставил маму выше тебя. Всё это время. И не понимал, что творю. Андрей звонил мне сегодня. Рассказал свою историю. И я вдруг увидел себя со стороны.
Он взял мою руку.
– Я боюсь её расстроить. Всю жизнь боюсь. Она столько пережила, столько для нас сделала... И я чувствую, что должен. Всегда должен. Но ты права: это неправильно. Это не значит, что я не люблю маму. Но ты – моя жена. Ты моя семья.
– И что ты будешь делать?
– Поговорю с ней. Скажу, что юбилей будет у неё. Что мы всё организуем, но у неё.
Я закрыла глаза. Почувствовала, как напряжение последних дней немного отпускает.
Игорь поехал к Галине Петровне на следующий день. Вернулся хмурый. Сел на кухне, налил себе воды.
– Как прошло? – спросила я.
– Тяжело. Мама обиделась. Сказала, что я её предал, что Алёна меня подчинила.
– И что ты ответил?
– Что это моё решение. Что ты моя жена и это моя семья. Она не восприняла. Но я настоял.
– Она согласилась?
– В итоге да. Но сказала, что больше ничего просить не будет.
Я вздохнула.
– Игорь, она отойдет. Просто ей нужно время.
– Надеюсь.
Следующая неделя была напряженной. Мы заказали еду, украшения, договорились с Светланой о помощи. Галина Петровна держалась холодно, но не отказывалась от участия в подготовке. Я старалась быть спокойной, не обострять.
За два дня до юбилея мы приехали к Галине Петровне украшать квартиру. Света была с детьми, Андрей помогал двигать мебель. Галина Петровна наблюдала, иногда давала указания. Со мной не разговаривала.
В какой-то момент, когда мы остались на кухне вдвоем, она сказала:
– Ты добилась своего.
Я обернулась.
– Галина Петровна, я не добивалась ничего. Я просто хотела, чтобы всем было удобно.
– Удобно, – повторила она с горечью. – В моё время о таком не думали. Делали для старших, и всё.
– Времена меняются.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
– Я боюсь, что теряю детей.
Я положила нож, которым резала салат.
– Вы их не теряете. Они рядом. Но у них своя жизнь. И это нормально.
Она промолчала. Потом вышла из кухни.
Юбилей прошел хорошо. Квартира Галины Петровны действительно была просторной, гости свободно размещались. Подруги хвалили обстановку, Нина Васильевна, та самая соперница, даже сказала:
– Галя, как у тебя хорошо! И дети такие заботливые!
Галина Петровна посмотрела на нас с Игорем. Впервые за долгое время в её взгляде не было претензии. Просто усталость и что-то похожее на благодарность.
Вечером, когда гости расходились, Галина Петровна подошла ко мне на кухне.
– Спасибо, что помогла, – сказала она тихо.
Я кивнула.
– Всегда пожалуйста.
Она помолчала, потом добавила:
– Может, я действительно была не права.
Я не стала ничего говорить. Просто обняла её. Она не ответила на объятие сразу, но через секунду её руки легли мне на спину.
Дома Игорь обнял меня.
– Прости. За всё.
– Мы справились, – сказала я.
– Да. Но это только начало, правда?
– Правда.
Мы стояли на кухне, обнявшись, и за окном падал снег. Я понимала: впереди еще много разговоров, много работы над отношениями. Галина Петровна не изменится за один день, и Игорь тоже. Но мы сделали первый шаг. Самый важный.
Мы признали, что проблема есть. И начали её решать. Вместе.
Алёна думала, что самое страшное позади. Но через полгода, когда она возвращалась с работы, у их подъезда стояла машина скорой помощи. На носилках выносили Галину Петровну — бледную, с закрытыми глазами. А через час позвонил неизвестный голос: «Ваша свекровь сломала ногу. Она просила вас.»
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...