Глеб сидел на кухне, пил чай и смотрел на свою гостиную. А точнее – на розовые шторы в горошек. Они развевались на утреннем сквозняке, будто махали ему рукой: "Привет, мы теперь твоя новая жизнь". Он вздохнул так глубоко, что на поверхности чая пошли круги.
Все началось три недели назад. Он пригласил домой Катю – милую, смешную девушку с выставки. Они пили вино, говорили о фильмах и музыке. Было хорошо. А потом она, уже на пороге, собираясь уходить, вдруг замерла.
– Знаешь, – сказала она, прищурившись и глядя на стену над диваном, – здесь идеально подойдут обои с едва заметным геометрическим принтом. Серая основа, тонкие медные линии. Очень атмосферно.
Глеб, слегка ошарашенный, пробормотал: "Да, наверное…" Он принял это за светскую болтовню. Ошибка.
На следующий вечер Катя пришла с ноутбуком.
– Смотри, – устроилась она на его диване, как будто он был ее диваном всегда. – Я сделала подборку. Вот эти обои – винтажные, для прихожей. Вот эти – смелые, для акцентной стены.
– Кать, – осторожно начал Глеб. – Меня устраивает тут всё. И обои мне нравятся. Белые. Они… белые.
– Белые – это не цвет, это ужас, – парировала Катя, не отрываясь от экрана.
Он промолчал.
Через два дня, вернувшись с работы, он застал ее в прихожей с огромным дизайнерским скотч-роллером. Она приклеивала к стене образцы.
– Просто почувствовать текстуру, – объяснила она, сияя.
А потом приехала ее подруга с огромной сумкой.
– Это ткань на шторы! – объявила Катя. – Мы сейчас быстро сошьем.
"Мы" и "сейчас" растянулись на пять часов, в течение которых Глеб сидел на кухне, как на камчатке собственной квартиры, и слушал женский смех и гул швейной машинки, которую она, оказывается, тоже привезла. В багажнике. На всякий случай.
Розовые шторы в горошек стали для него символом грусти. Потом появилась душистая герань на подоконнике, его любимую кружку, сменила хрупкая фарфоровая чашка с котенком, а в ванной расцвели баночки, скляночки и мочалка в виде единорога.
Он попытался восстать.
– Кать, мне кажется, мы немного торопимся, – сказал он, когда она начала вешать на холодильник магнитики из своих поездок.
Она обняла его сзади, уперлась подбородком в плечо.
– Не торопимся. Мы просто обживаемся. Разве не уютно?
Было уютно. В этом-то и был подвох. Как в теплой, розовой, гороховой ловушке.
Диалог, который переломил ситуацию, случился вчера.
Катя, раскладывая пасьянс на новом диванном пледе (естественно, тоже привезенном ею), спросила:
– Глеб, а что ты думаешь о том, чтобы завести котика? Я видела очаровательного сфинкса…
Глеба, который не любил лысых кошек и вообще не планировал никого, кроме себя, завести в ближайшие пять лет, будто окатили ледяной водой.
– Катя, – сказал он тихо. – А что ты думаешь о том, что это моя квартира?
Она оторвалась от карт, удивленно подняла брови.
– Наша уже, тут все так здорово обустраивать! Ты же не против? Ты же говорил, что тебе нравится!
– Я говорил, что мне нравится, как ты шьешь. И что герань пахнет приятно. Я не говорил, что готов к… тотальному изменения жизни. Без моего согласия.
В ее глазах мелькнуло что-то – то ли обида, то ли осознание. Но лишь на секунду.
– Ты просто не понимаешь, как будет красиво! – парировала она, уже с легкой обидой. – Ты живешь в клетке с белыми стенами!
– Мне в ней хорошо! – почти крикнул он. – Это моя клетка! И я, понимаешь, еще даже не решил… хочу ли я в ней соседа. Постоянного.
Наступила тягучая, густая тишина. Гораздо более неудобная, чем розовый горошек на окнах.
Катя молча собрала карты, сложила плед. Подошла к прихожей.
– То есть все это… зря? – спросила она, не глядя на него.
– Не зря, – честно сказал Глеб. – Было весело. Уютно. Но… как будто не по моему сценарию. Я даже реплик своих не узнаю.
Она кивнула, надела пальто. Ушла, хлопнув дверью.
Теперь Глеб сидит на кухне. Смотрит на розовые шторы. Они, если честно, даже ничего. Веселые. И герань пахнет отлично. И чашка с котенком милая. Но все это чужое. Ввезенное на машине милой, но стремительной девушки.
"Как же мне теперь от всего этого избавиться? – думал он. – И, что главное, как избавиться от чувства, что я – последний козёл, который выгнал на улицу девушку с обоями и верой в светлое будущее?"
Он вздыхает, допивает чай из котеночной чашки. А потом достает ноутбук. Ищет в интернете: "Как деликатно вернуть бывшей девушке шторы, растения и веру в любовь". Или, может быть, "Как привыкнуть к горошку и не сойти с ума".