Ира сидела на кухне и смотрела на коричневый конверт с документами. Внутри лежало свидетельство о праве на наследство — дачный дом в Подмосковье, доставшийся ей от тёти Веры, с которой они виделись от силы раз в пять лет. Последний раз — на похоронах какого-то общего дальнего родственника. Тётя Вера тогда выглядела бодрой и крепкой, никто не ожидал, что через полгода её не станет.
В субботу они поехали смотреть наследство. Дорога заняла чуть больше часа. Посёлок оказался тихим, утопающим в зелени. Соседские участки выглядели ухоженными — где-то виднелись новенькие коттеджи, где-то добротные старые дома с аккуратными огородами.
Дом тёти Веры встретил их скрипучей калиткой и запахом сырости. Деревянный, с покосившейся верандой, облупившейся краской на ставнях и явно провисшей крышей. Участок зарос бурьяном по пояс.
— Господи, — протянул Вадим. — Это же развалюха полная.
— Может отремонтировать?
— На какие деньги? — Вадим присел рядом, листая фотографии. — У нас ипотека ещё на десять лет. Еле-еле концы с концами сводим.
Ира знала, что он прав. Их двух зарплат хватало на платежи по квартире, продукты, коммуналку и самое необходимое. Никаких накоплений. Всегда казалось, что вот-вот начнут откладывать, но каждый раз находилось что-то непредвиденное — то машину чинить, то зуб лечить, то холодильник помер.
— Может, продать? — предложил Вадим. — В таком состоянии копейки дадут, конечно, но хоть что-то.
Внутри было холодно и темно. Ира прошлась по комнатам — мебель старая, но крепкая, на полках пыльные книги и выцветшие фотографии. В спальне на стене висели часы с кукушкой, остановившиеся на половине третьего.
— Крыша течёт, — констатировал Вадим, тыча пальцем в тёмное пятно на потолке. — Видишь? Уже давно. Ещё немного, и стены начнут гнить. Потом перекрытия поползут.
Ира подняла голову. Пятно было большое, с разводами. В углу комнаты она заметила ещё одно.
— Сколько может стоить починить крышу? — спросила она.
— Понятия не имею, — Вадим пожал плечами. — Но у нас таких денег точно нет. И взять негде.
Они вышли во двор. Вадим ходил вокруг дома, что-то осматривал, присвистывал, качал головой. Ира села на покосившиеся ступеньки веранды и посмотрела на участок. Сквозь бурьян пробивались остатки каких-то цветов — похоже, тётя Вера когда-то разбила здесь клумбы. Яблоня в углу сада была вся в цвету, пчёлы гудели в её ветвях.
— Жалко, — сказала Ира вслух. — Место хорошее.
— Ну так продавай, — Вадим присел рядом. — Что толку держать то, что не можешь содержать?
Ира кивнула, но на душе было тоскливо. Тётя Вера прожила здесь последние двадцать лет своей жизни. Любила этот дом, ухаживала за садом. А теперь всё пойдёт с молотка к чужим людям.
На следующий день приехала свекровь.
— Вадик рассказал про дом, — голос Галины Петровны звучал участливо. — Жалко, конечно. Но раз денег на ремонт нет, то и держать смысла никакого.
— Да, наверное, — согласилась Ира, помешивая ужин на плите.
— Хотя знаешь, я вот подумала, — продолжала свекровь. — У меня деньги отложены есть. Я копила, хотела потом вам с Вадиком на что-нибудь отдать. Может, я дом отремонтирую? Крышу починю, подкрашу всё. А то ведь пропадёт же.
Ира на секунду замерла, продолжая держать ложку над кастрюлей.
— Галина Петровна, это же большие деньги...
— С другой стороны, дом-то копейки стоит в таком состоянии! — махнула рукой свекровь. — Вот что. Давай так сделаем. Подпиши дарственную, так же всем лучше будет! А потом приезжать будете, это же семейное останется! Я отремонтирую, приведу в порядок, а вы с Вадиком летом будете приезжать, отдыхать. Какая разница, чей дом по документам? Главное, что в семье.
Ира медленно выключила плиту.
— Не знаю, Галина Петровна...
— Ирочка, ты подумай головой, — в голосе свекрови появились настойчивые нотки. — Дом рухнет, если крышу не починить. У вас денег нет. Продашь — получишь гроши за развалину. А так хоть в семье останется, приведём в порядок. Ты же знаешь, я не жадная, не выгоню же я вас оттуда.
— Мне надо подумать, — Ира чувствовала, как напряжение растёт в висках.
— О чём думать-то? — искренне удивилась свекровь. — Вадик, поговори ты с ней!
— Ир, мама права, — голос Вадима звучал убедительно. — Это же разумно. Она деньги вложит, дом спасёт. А мы будем там отдыхать, шашлыки жарить. Семейное гнездо, так сказать.
— Вадь, это МОЁ наследство, — тихо сказала Ира.
— Ну и что? Мы же семья! — в его голосе появилась обида. — Или ты моей матери не доверяешь? Она же добра хочет!
— Я сказала — подумаю.
Ира налила себе воды, выпила залпом.
Вадим смотрел на неё хмурый, недовольный.
— Ты чего психуешь? — спросил. — Мама из лучших побуждений предлагает.
— Я не психую. Я хочу всё обдумать.
— Что там обдумывать? — Вадим сел за стол. — У нас денег нет. У мамы есть. Она готова помочь. Всё просто.
— Почему она не может просто дать денег на ремонт? Зачем переоформлять дом?
Вадим замялся.
— Ну... она же вкладывается. Хочет, чтобы всё правильно было. Это её право.
— Правильно — это когда она забирает себе мой дом?
— Слушай, хватит! — Вадим повысил голос. — Никто ничего не забирает! Дом в семье остаётся! Или ты хочешь его продать за копейки и всё?
Они поссорились. Вадим хлопнул дверью и ушёл к матери. Ира осталась одна в квартире, которую они всё ещё выплачивали. Села на диван, обхватила голову руками.
Наутро она позвонила родителям.
— Приезжай, — просто сказала мама. — Давно не виделись.
Родители жили в часе езды, в том районе, где Ира выросла. Мама встретила её на пороге, расцеловала, пригласила на кухню — чай пить, пироги есть. Отец сидел в гостиной с телефоном, поднял голову, когда Ира вошла.
— Что-то случилось? — сразу спросил он. — Выглядишь ты не очень.
Ира рассказала. Про дом, про течь в крыше, про предложение свекрови. Мама слушала, кивала.
— Может, и правда хорошее решение, — сказала она задумчиво. — Галина Петровна женщина неплохая. Дом починит, вы будете ездить...
— Маш, ты о чём? — перебил её отец. — Какое хорошее решение? Отдать своё наследство?
— Пап, у нас нет денег на ремонт, — устало сказала Ира.
— Это я понял. Но тут что-то нечисто, — отец отложил телефон. — Сейчас, погоди.
Он достал ноутбук, открыл какой-то сайт по недвижимости. Стал вбивать название посёлка, смотреть объявления. Ира видела, как его брови медленно ползут вверх.
— Так, — протянул он. — Ирин, а ты в курсе, сколько стоит земля в вашем посёлке?
— Не знаю, — пожала плечами Ира.
— Дорого — это мягко сказано, — отец развернул ноутбук к ней. — Смотри. Вот участок восемь соток, рядом с вашим. Вот ещё один. Видишь цены?
Ира посмотрела. Потом ещё раз. Цифры не укладывались в голове.
— Это... это столько же, сколько наша квартира стоит, — прошептала она.
— Только участок, без дома, — кивнул отец. — Этот посёлок за последние годы стал элитным. Москвичи скупают всё, что рядом с городом, строят коттеджи. Вот оно что, значит.
В животе у Иры похолодело. Она смотрела на объявления, и в голове выстраивалась цепочка. Вадим ездил смотреть дом, ходил вокруг, что-то изучал. Потом разговор со свекровью. Настойчивость. «Дом копейки стоит». «Какая разница, чей дом по документам».
— Они знали, — тихо сказала она. — Вадим знал. Поэтому так давили.
Мама ахнула.
— Ирочка, может, ты ошибаешься...
— Нет, мам, — Ира встала. — Не ошибаюсь. Спасибо, пап.
Домой она ехала в оцепенении. Всё складывалось. Вадим всегда был маменькиным сынком, советовался с ней по любому поводу. Конечно, он рассказал матери про наследство. Конечно, они узнали, сколько стоит земля. И решили, что проще всего убедить глупую Ирочку отдать им дом. Ведь она доверяет. Ведь они семья.
Вадим вернулся поздно вечером. Ира сидела на кухне и пила чай.
— Ну что, передумала? — спросил он, проходя мимо. — Мама спрашивает, когда документы оформлять.
— Я передумала, — спокойно сказала Ира. — Только не насчёт дома. Я подаю на развод.
Вадим замер. Обернулся.
— Что?
— На развод. Собирай вещи.
— Ты совсем с ума сошла? — он шагнул к ней. — Из-за этой развалины?
— Из-за того, что ты лжец, — Ира встретила его взгляд. — Ты прекрасно знал, сколько стоит земля в том посёлке. Вы с мамой решили отжать у меня наследство. Проще всего было надавить на жалость и семейные ценности.
Вадим побледнел.
— Ир, ты не понимаешь, я не...
— Не надо. Я всё поняла. Ты меня просто за дурочку держал. Вы оба держали.
— Да нет же! — он попытался взять её за руку, но Ира отстранилась. — Я просто... мама сказала, что так лучше будет. Что мы же всё равно семья, всё в семье останется...
— Вадим, хватит врать. Тебе не идёт.
Он смотрел на неё, и Ира видела, как в его глазах меняется выражение. Что-то мягкое, уговаривающее медленно уходило, уступая место холоду.
— Ладно, — сказал он жёстко. — Хочешь развестись — разводись. Только квартиру я тебе не оставлю. Она наша с тобой. Через суд отсужу.
— Попробуй, — Ира усмехнулась, хотя внутри всё сжалось. — Ипотеку всегда платила я. Со своего счёта. Выписки за все годы есть. А на первый взнос дали мои родители, у них расписка твоя хранится. Так что можешь даже не пытаться.
Лицо Вадима исказилось.
— Ах ты… — процедил он. — Думаешь, такая умная? Всё просчитала?
— Нет, — покачала головой Ира. — Просто я работала и платила за наше жильё, пока ты половину зарплаты маме переводил. Помнишь? «Маме надо помочь, у неё пенсия маленькая». А у неё, оказывается, деньги на ремонт дома были. Странно, правда?
Вадим схватил куртку.
— Да пошла ты, — бросил он, направляясь к двери. — Живи со своей развалиной. Одна. Всю жизнь одна проживёшь, стерва расчётливая.
Дверь хлопнула. Ира услышала, как он топает по лестнице, что-то бормочет себе под нос — то ли проклятия, то ли оправдания. Потом стихло.
Она сидела на кухне в тишине. Чайник остывал. За окном темнело. Ира посмотрела на телефон — три пропущенных от свекрови. Отклонила вызов, когда телефон зазвонил снова.
Потом встала, подошла к окну. Город мигал огнями. Где-то там, за МКАДом, среди зелени и тишины, стоял покосившийся дом с дырявой крышей. Дом, в котором тётя Вера прожила двадцать лет. Дом, который чуть не потеряла сама Ира — не из-за денег, не из-за ремонта, а из-за доверия не тем людям.
Она достала телефон, набрала номер отца.
— Пап, можешь помочь крышу починить?
В трубке помолчали.
— Конечно, доченька, — голос отца был тёплым. — Всё сделаем. С крышей поможем, не переживай. Мы с мамой подсобим.
— Спасибо, пап.
Ира положила трубку и снова посмотрела в окно. Страшно? Да. Одной выплачивать ипотеку будет тяжело. Развод — это всегда больно. Но в груди вместе со страхом и болью жило что-то ещё. Облегчение.
Её телефон снова зазвонил. Свекровь. Ира сбросила вызов и заблокировала номер.
Завтра начнётся новая жизнь. Завтра она оформит бумаги на развод. Потом начнёт приводить дом в порядок. Её дом. Наследство тёти Веры, которое чуть не уплыло к чужим людям.
Снаружи начался дождь. Капли стучали по стеклу, стекали вниз кривыми дорожками. Ира смотрела на них и думала о том доме с дырявой крышей. Скоро она починит эту крышу. Восстановит веранду. Посадит новые цветы на тех клумбах, где когда-то копалась тётя Вера.
И может быть, этим летом она сядет там на этой веранде с чашкой чая, посмотрит на цветущую яблоню и скажет спасибо тёте Вере. За наследство. За урок. За то, что помогла увидеть правду вовремя.
За окном дождь усиливался. Ира допила чай, закрыла блокнот и выключила свет.
Завтра будет новый день.