В тот ноябрьский вечер, когда за окном кружились первые снежинки, семья Нестеровых не ждала гостей.
Неожиданно раздался звонок в дверь. Константин только что вернулся с работы и снимал в прихожей замёрзшие ботинки.
Его жена, Лариса, разогревала на плите солянку и отвечала на последние рабочие звонки, а их сын, Роман, ожесточенно сражался в онлайн-шутере и выкрикивал не самые литературные выражения.
Мужчина открыл дверь и на пороге увидел Ефима Петровича, своего дядю по отцовской линии.
За его спиной маячила огромная, видавшая виды спортивная сумка на колёсиках, а в руках он сжимал потрёпанный пакет из супермаркета с каким-то бултыхающимся содержимым.
Сам Ефим Петрович, крепкий, ширококостный мужчина лет шестидесяти пяти, с густыми седыми бровями, был одет в старый охотничий бушлат и шапку-ушанку.
— Костя! Здорово! — бодро выдохнул он. — Прости, что без предупреждения. Если бы не нужда, век бы не побеспокоил!
Константин, скрыв свое искреннее удивление, распахнул дверь пошире.
— Ефим Петрович, заходите, пожалуйста. Какими судьбами? Что у вас случилось?
— Решил изменить жизнь, — гость с трудом вкатил сумку в коридор и повесил верхнюю одежду на вешалку. — Надоело прозябать в деревне. Сейчас ищу работу в городе, но пока нет денег на аренду. Вот и приехал к вам, к родне. С первой же зарплаты сниму себе угол, не буду никого обременять. А сейчас вариантов у меня мало, а точнее, нет. Семья же должна поддержать в такие моменты.
Лариса, выйдя из кухни, обменялась с мужем безрадостным взглядом. Однако отказать в крове дальнему родственнику из глухой деревни под Вязьмой они не смогли.
— Садитесь за стол, Ефим Петрович, — проговорила женщина, уже мысленно прикидывая, хватит ли солянки на всех. — Сейчас поужинаем.
Пенсионер за столом ел методично и сосредоточенно. Он не торопился, а спокойно и внимательно изучал содержимое тарелки.
За первой порцией густой солянки с тремя ломтями хлеба последовала и вторая.
Потом он внимательно осмотрел салат "Оливье", оценивающего ковырнул его ложкой и переместил половину на свою тарелку.
Роман, наблюдавший за этим с откровенным интересом, тихо фыркнул себе под нос.
— А что, Ефим Петрович, в деревне совсем дела плохи? — осторожно поинтересовался Константин, наливая гостю чай.
— Какие там дела, — махнул тот рукой. — Пенсия мизерная. На дрова, на уголь, на продукты — всё уходит. Зимовать холодно и дорого. Вот и думаю: найду здесь какаю-нибудь работу. Квартирантов в деревне не найти, дом пустует, пусть пока постоит без меня. А я здесь капиталец поднакоплю.
Разговор за столом как-то не клеился. Ефим Петрович охотно рассказывал о том, как тяжело живется одинокому пенсионеру, но на прямые вопросы о том, где именно он планирует искать работу, какие вакансии его интересуют, отвечал уклончиво.
— Всё в интернете сейчас, — проговорил он. — Я посмотрю завтра какие вакансии есть. Сейчас мне нужно отойти, устал с дороги.
После ужина родственник сразу попросился прилечь. Лариса, стиснув зубы, освободила для него диван в гостиной, принесла чистое бельё.
Ефим Петрович, не церемонясь, распаковал сумку. Оттуда пахнуло нафталином и стариной.
Он достал заношенную домашнюю футболку, тапочки и небольшой транзисторный приёмник.
— Телевизор у вас можно посмотреть? — спросил он.
— Конечно, — кивнул Константин.
— Отлично. Я тут немного "Новости" гляну, да и спать.
Новости он "глядел" до половины второго ночи на максимальной громкости. Роману, чья комната была смежной, пришлось засыпать в наушниках.
На следующее утро незваный гость проснулся поздно. Лариса уже ушла на работу, Константин был в офисе, Роман — в школе.
На столе в кухне его ждал скромный завтрак: чай, сыр, колбаса и хлеб. Ефим Петрович, обнаружив это, покряхтел, но съел всё.
Потом он нашёл пульт от телевизора и устроился на диване. Когда хозяйка квартиры вернулась в обед за забытой папкой, пенсионер сидел в той же позе, укутавшись в её плед, и смотрел какой-то судебный сериал.
— Ефим Петрович, а как же поиски работы? — спросила Лариса, стараясь звучать участливо.
— Я пока адаптируюсь потихоньку, — не отрывая глаз от экрана, ответил он. — Стресс же, понимаешь. Надо психику беречь. Без сил никаких.
К вечеру, когда собралась вся семья, стало понятно, что никакого поиска работы не было и в помине.
Компьютер Ефим Петрович так и не включил, газету с вакансиями не принёс, телефонные звонки не совершал. Он провёл весь день, чередуя телевизор, еду и послеобеденный сон.
— Дядя Ефим, — осторожно начал Константин за ужином. — Может, составить тебе резюме? Я помогу. Или по городу пройдёмся, покидаем резюме в управляющие компании, там дворники всегда требуются.
— Не суетись, Костя, — отмахнулся пенсионер, накладывая себе вторую порцию картофельного пюре с котлетой. — Я сам разберусь. Всё нужно делать с умом. Спешка лишь все испортит.
Прошла неделя. Режим дня Ефима Петровича установился железно. Подъём в десять.
Плотный завтрак из всего, что найдётся в холодильнике. Телевизор до трёх часов.
Обед, который он поглощал с особенным, каким-то философским упоением. Сон до шести.
Потом снова телевизор, ожидание ужина и обильная вечерняя трапеза. Поход в магазин за продуктами родственник игнорировал, ссылаясь на незнание местности и боли в спине.
Деньги, естественно, тоже не предлагал. Лариса нервничала. Бюджет семьи, и без того не резиновый, трещал по швам.
Дядя ел не просто много, он ел выборочно и качественно, сразу выискивая самые дорогие продукты: колбасу, сыр, фрукты, сладости, которые женщина покупала Роману.
Помимо еды, он беспрестанно расходовал электричество, горячую воду и, что было хуже всего, моральные силы.
— Костя, это же невозможно! — шипела она мужу на кухне, пока Ефим Петрович в гостиной хохотал над юмористическим шоу. — Он же даже не пытается! Он просто сел нам на шею!
— Он родственник, да еще и пожилой человек, — вздыхал мужчина, но и в его голосе уже звучала усталость. — Давай ещё немного подождём.
Через несколько дней Константин предпринял ещё одну попытку.
— Ефим Петрович, я узнал, на складе в промзоне нужен охранник. График сутки через трое. Я договорился, ты можешь завтра съездить на собеседование.
Дядя нахмурил свои густые брови.
— Охранник? Ночью дежурить? Да у меня давление, Костя! Я в таком возрасте не могу по ночам не спать. Это вредно. Ты что, о здоровье моём не думаешь? Семья должна помогать, а не на опасную работу совать.
— Какая опасная работа? — не выдержала Лариса, выходя из кухни. — Сидеть в тёплой будке с камерами наблюдения?
— Не твоё дело, женщина, — грубо оборвал её Ефим Петрович. — Не лезь, когда мужчины разговаривают.
В квартире повисло тягостное молчание. Роман, наблюдавший за сценой из-за своего айпада, флегматично заметил:
— Он у нас, похоже, на ПМЖ встал.
Фраза сына стала последней каплей. Константин твёрдо решил выяснить всё начистоту.
Он позвонил в ту самую деревню под Вязьмой, разыскал через знакомых соседку Ефима Петровича, тётю Зину. Разговор был долгим и откровенным.
— Ефим-то? — фальцетом завелась в трубке тётя Зина. — Да он хитрый, как лис! Дрова ему колоть лень, уголь покупать — дорого. Говорил тут всем в октябре: "Поеду к родне в город, пережду зиму на всём готовом. Они люди хорошие, мягкие, не выгонят. А пенсию всю отложу". А дом свой он, дурак, даже как следует не утеплил, трубы, поди, промёрзнут.
Мужчина поблагодарил и положил трубку. Всё встало на свои места. Никакого стресса, никакого поиска работы. Был холодный, голый расчёт.
Вечером того же дня Константин зашёл в гостиную. Родственник, развалясь на диване, щёлкал каналы.
— Ефим Петрович, нам нужно серьёзно поговорить.
— Говори, — пенсионер даже не повернул головы.
— Я сегодня общался с тётей Зиной из вашей деревни.
На экране сменилась картинка, но щелчки пульта прекратились.
— Она много интересного рассказала. Про то, что ты не купил на зиму дрова и уголь. И что ты приехал сюда именно чтобы "перезимовать на всём готовом" и откладывать пенсию.
Ефим Петрович медленно повернулся. Его лицо стало каменным.
— Сплетни бабкины. Соседка просто завидует мне.
— Не сплетни, — голос племянника был холоден. — Это твой план и он мне не нравится. Ты обманул нас. Ты не ищешь работу, а просто сел нам на шею и эксплуатируешь понятие семьи.
— Семья должна помогать! — рявкнул пенсионер, вскакивая. В его голосе впервые зазвучали злость и страх. — Мы же родная кровь! А вы что? Выгнать меня, старика, хотите? На улицу? В мороз?
— Не на улицу, — спокойно ответил Константин. — На вокзал, а оттуда на поезд до Вязьмы. Ты уезжаешь завтра утром. У тебя есть пенсия. У тебя есть дом. У тебя есть возможность купить уголь и дрова, если ты не поленишься. Мы тебе дадим денег на дорогу, но жить здесь и ничего не делать ты больше не будешь.
— Да как ты смеешь! Я брат твоего отца! — Ефим Петрович багровел.
— Именно поэтому мы продержали тебя две недели, — в разговор вступила Лариса, стоявшая в дверях. — Если бы ты был честен с самого начала, всё могло сложиться иначе. Но ты нас обманул, поэтому собирай вещи.
Спорить было бессмысленно. Родственник пробормотал что-то о черной неблагодарности, но его взгляд уже выдавал поражение. Он осознал, что его уловка раскрыта.
Утром Константин отвёз его на вокзал, купил билет и вручил конверт с деньгами — на дорогу и на уголь.
— Вот номер бригады, они доставят тебе уголь и дров, если позвонишь, — сказал племянник, протягивая листок. — Расплатишься на месте. Больше мы помогать не будем.
Ефим Петрович молча взял деньги и листок, кивнул. Его напускная бодрость и рассуждения о стрессе испарились, остался лишь пожилой, обиженный жизнью человек, чей мелкий, но удобный план рухнул.
Вернувшись домой, Константин с облегчением вздохнул. В квартире пахло кофе, а не старым бушлатом.
Лариса уже вымыла пол в гостиной, как бы стирая саму память о незваном госте. Роман сказал, выходя из своей комнаты:
— Тишина. Красота. Можно теперь в холодильник без опаски заглядывать?
— Можно, — улыбнулся отец.
Мужчина посмотрел в окно. Снег перестал падать, небо прояснялось. Зима только начиналась, но в доме Нестеровых снова стало тепло и спокойно.
Они сделали то, что должны были сделать — помогли, но не позволили собой воспользоваться.
И в этой грань была вся суть семьи, которую так любил цитировать Ефим Петрович.
Семья должна помогать. Но помощь не должна быть односторонней и превращаться в наглую эксплуатацию.
Иногда самая лучшая помощь — это помочь человеку самому встать на ноги, даже если для этого его нужно выпроводить за порог обратно в его собственную, холодную, но реальную жизнь.