С Лерой все было как в кино. Познакомились на дне рождения друга — она парила в центре комнаты, заразительно смеялась и светилась. Антон, обычно сдержанный, сам не понял, как оказался рядом и весь вечер шутил, только чтобы слышать этот смех. Она была невероятно красивой, и эта красота казалась ему такой... опрятной. Идеальные ногти, свежий аромат цветов и цитруса, безупречная белая блузка.
Они начали встречаться. Лера оказалась еще и умной, ироничной, невероятно веселой. Она выбирала уютные кафе, знала все лучшие выставки, могла болтать часами. Антон влюблялся с каждым днем. Он, педант и чистюля по натуре, с восхищением разглядывал ее аккуратный маникюр, отглаженные платья, чистые белые кроссовки. "Она идеальна", — думал он.
Идея впервые пригласить его к себе доме исходила от Леры.
— Соскучился? Приезжай, наконец, ко мне. Посмотрим тот сериал, о котором говорили, — сказала она по телефону, и в ее голосе послышалось смущение.
— Конечно! — обрадовался Антон. — Я куплю вина и ту самую шоколадку, которую ты любишь.
— Только, пожалуйста, не суди строго, — неожиданно добавила она. — Я немного... творческий человек.
Антон отмахнулся: Да ладно, все у вас творческие в легком беспорядке».
Дверь открыла та же ослепительная Лера, в мягком домашнем худи, пахнущая тем самым дорогим кремом для рук. Но когда Антон переступил порог, воздух вырвался из его легких.
Первым его ударил запах. Затхлый, сладковато-кислый коктейль из немытой посуды, пыли и чего-то испортившегося. Потом — картина. Прихожая была завалена коробками, сумками и куртками, как будто их сбросили туда год назад. На пути в гостиную он чуть не споткнулся о стопку журналов и пустой пакет из-под чипсов.
В гостиной на диване едва виднелся островок сидения, все остальное было покрыто горой одежды — и чистой, и грязной, судя по запаху. На журнальном столике царствовал "натюрморт": три чашки с заплесневелыми остатками кофе, тарелки с засохшими крошками, обертками и ноутбуком, приткнувшимся на самом краю.
— Прости за беспорядок, — небрежно бросила Лера, пробираясь к дивану и сгребая одежду на пол, чтобы освободить ему место. — Не успела прибраться.
Антон молча кивнул, его язык будто онемел. Его взгляд упал на подоконник, где в пыли росли какие-то увядшие растения в горшках.
— Можно в туалет? — тихо спросил он, надеясь, что там, за закрытой дверью, островок чистоты.
— Конечно, прямо по коридору.
Это было худшим. Ванная комната повергла его в настоящий шок. Ванна была серая от известкового налета и волос, по краю мыльная каемка. На полу — мокрые, мятые полотенца. Зеркало забрызгано. А унитаз... Антон отвернулся, почувствовав тошноту. Это было за гранью его понимания. Он быстро умыл руки, стараясь не касаться раковины, и вышел, борясь с паникой.
Он вернулся в гостиную. Лера уже поставила сериал, устроившись на диване. Она улыбалась, все такая же ослепительная.
— Ну что, начинаем? Или что-то не так? — она нахмурилась, заметив его бледность.
Антон сел на краешек дивана
— Лера... — голос его сорвался. — Я... прости, но у тебя здесь просто... катастрофа.
Она оторвалась от телефона, удивленно подняла брови.
— Ой, ну да, бардак. Я же говорила. Не обращай внимания.
— Это не "бардак", Лер. Это антисанитария. Там, в ванной... пахнет. И везде... грязно. Как ты здесь живешь?
Ее лицо из удивленного стало обидчивым.
— Нормально живу. У меня работа творческая, мысли в порядке держать надо, а не по пустякам. Дома я отдыхаю, а не убираюсь круглосуточно, как моя бабушка.
— Но это же базовые вещи! Помыть за собой чашку, протереть раковину... Ты же на свиданиях всегда идеальна!
— Ну так это же на людях! — воскликнула она, как будто это было очевидно. — Дома я могу себе позволить расслабиться. И что теперь, ты мне лекцию о гигиене читать будешь? Я считаю, это нормально. Не нравится — не приходи.
Эти слова повисли в тяжелом, затхлом воздухе. Антон смотрел на это прекрасное лицо, на эти ухоженные руки, которые лежали на грязной подушке. В его голове столкнулись два образа: сияющая, пахнущая цветами девушка из кафе и это гнездо хаоса и грязи. И они были одним человеком.
— Мне... мне нужно подышать, — глупо сказал он и встал.
— Давай, — холодно ответила Лера, даже не повернув головы.
Он вышел на улицу и сделал глубокий вдох свежего вечернего воздуха. В груди была пустота и растерянность. Он влюбился в картинку, в идеал. А реальность оказалась настолько отталкивающей, что даже эта влюбленность затрещала по швам. "Бросить? — думал он, бродя по улицам. — Но она же та самая веселая, умная Лера... Но как я могу целовать эти ухоженные губы, зная, в какой грязи они... она... живет?"
Он не знал, что делать. Одно он понимал точно: его идеальная картина разбилась. И теперь ему предстояло решить, готов ли он собирать осколки реальности, или же эта реальность для него неприемлема.