П. Санаев. Хроники Раздолбая. Похороните меня за плинтусом-2. – М.: «АСТ», 2013
В классической теологии существует пять доказательств бытия Божьего. В философии их шесть: космологическое, телеологическое, онтологическое… и далее по списку. Казалось бы, что можно добавить к теме, которую уже успели обсудить Аристотель и Лейбниц, Фома Аквинский и Кант? Но Павлу Санаеву удалось немыслимое: он сформулировал и обосновал седьмое доказательство – сексологическое. Впрочем, начинать эту историю надо отнюдь не с богословия. Ибо не зря учили отцы-основатели: материальное первично.
Стало быть, сперва о делах земных. Санаевскую повесть «Похороните меня за плинтусом» публика и критика зацеловали до дыр. Однако из-под словесной шелухи восторженных рецензий виднелась довольно-таки унылая правда: без двух народных артистов СССР и одной заслуженной артистки РСФСР монотонный текст особого интереса не представлял.
(Замечу в скобках: М. Веллер в таких случаях советует проделать нехитрую манипуляцию – перенести действие в другую страну. Вообразите, к примеру, что бедного Хуанито тиранит злая донна Хулия. Ну и как, слезы навернулись? То-то же…)
Гипотеза подтвердилась несколько лет спустя, после публикации второй книжки П.С. «Нулевой километр». Герои-провинциалы успешно покоряли Москву, но покорить читателя так и не сумели. Знамо дело: ни тебе Ролана Быкова, ни Санаевых... Тыц-пиздыц, сказала бы легендарная бабушка. Тыц был настолько полным и убедительным, что Санаев поспешил откреститься от романа: «Это не моя книга. Это вообще не книга. Это рекламный продукт, выпущенный в нагрузку к фильму. Издательство пригласило автора Ольгу Гаврилову, которая по фильму записала эту историю, а я ее кое-где подправил. Но я понимаю, что это не литература».
Затем последовало шестилетнее молчание, на исходе которого Павел Владимирович благополучно разрешился от творческого бремени романом «Хроники Раздолбая. Похороните меня за плинтусом-2». «Перед вами – продолжение культовой повести Павла Санаева», – гласит издательская аннотация.
Сопроводиловки такого рода всегда надо понимать с точностью до наоборот, и эта – не исключение. Сашу Савельева и впрямь похоронили за плинтусом без малейшей надежды на реанимацию. Заявка на сиквел – рекламный ход издателя, не более того: ну надо же как-то навязать читателю 60-тысячный тираж.
Новый герой Санаева… впрочем, новый он разве что для Санаева. Есть у отечественных мастеров культуры традиция – смотреть на социальные катаклизмы глазами придурковатого недоросля. А что, дешево и сердито: все собственные промахи можно списать на особенности юношеского восприятия. Курьером этого поветрия стал шахназаровский гебефреник Ваня Мирошников. Потом Соловьев в «Нежном возрасте» самозабвенно валял Ваньку – на сей раз Громова. А нынче Санаев явил миру очередного инфантила 750-й пробы.
Герой второго «Плинтуса» – воплощенная безликость, лишенная знаний, убеждений и даже имени. Автор нежно именует свое детище Раздолбаем, отчим – дюдюськой-бебяськой, остальные – вообще никак. Из особых примет у парня бронхиальная астма. Из жизненных приоритетов – heavy metal и газета «СПИД-Инфо». Да кое-какие странности из раздела «18+»:
«Раздолбай нагляделся на “Пентхаус” до того, что набил тряпьем свои тренировочные штаны и майку и соорудил дородное чучело с огромными грудями, на каждую из которых пошло по десять пар носков... Разгоряченная кровь била в голову, но все же не так сильно, чтобы отключить разум… Но еще пара взглядов, брошенных на страницы “Пентхауса”, решили дело – кровь вскипела, и недвижное тряпичное тело было полюблено».
Но хватит низменного, пора и о высоком. То бишь, о седьмом сексологическом доказательстве. На излете перестройки родители отправили Раздолбая Павловича отдыхать в Юрмалу. А там ему попалась на глаза пианистка, комсомолка и просто красавица Диана. Вот тут 19-летний девственник, измученный трикотажной подругой, во скорбех мнозих излиха воззва ко Господеви: «Я хочу, чтобы Диана стала моей первой девушкой!» И рече Господь: «Дано будет». Вседержитель, вопреки данной им заповеди, целый год активно помогал Раздолбаю прелюбодействовать – сперва в сердце своем, а после и прочими органами. Как будто и не Господь вовсе, а психолог Филипп Богачев, автор «Русской модели эффективного соблазнения». Оправданием некошерному Божьему поведению служит самодельная теодицея: «Когда Бог посещает человека впервые, он с ним обращается как с младенцем – готов самые нелепые капризы выполнить, чтобы приблизить к себе». Впрочем, сама концепция веры у Санаева тоже домотканая, в духе New Age: «На землю отправляют посланника, внедрив в тело верной закону земной девы эмбрион представителя своей расы. Посланник приносит новые заповеди и специальный обряд – крещение. Теперь к сканирующему лучу подключают лишь тех, кто проходит этот обряд. Личность подключенного человека сохраняется на компьютере высшей цивилизации для будущей жизни». Отсюда, видимо, и странности Господни: на потребу публике, вскормленной религиозными суррогатами.
Вообще, «Плинтус» number two изготовлен с учетом всех нюансов конъюнктуры: акафисты Всевышнему перемежаются с анафемой лихим 90-м. Правда, эпоха выписана так неряшливо, будто автор изучал ее по устным мемуарам соседки-склеротички. Скажем, Раздолбай удачно промышляет переписью аудиокассет. И это, вообразите, в 1990-м, когда кооперативные киоски звукозаписи росли, как грибы после дождя. Еще один занятный анахронизм: фарцовщика сажают за незаконные валютные операции. На календаре, прошу заметить, уже 1991-й. Прокуратура СССР прорабатывала вопрос об отмене 88-й статьи УК РСФСР еще зимой 1990-го, – об этом, помнится, «Коммерсантъ» тогда писал. Для вящей убедительности скажу, что первый обменник в СССР открылся в апреле 1990-го в Риге, и в первый же день работы обменял $7 000 по произвольному курсу и при полном безразличии ОБХСС. Более того, ботают персонажи по фене нулевых: «пивасик», «пацик», «продвинутый чел», «вымутить»…
Кстати, о разговорах: думаю, истинное призвание Санаева – не проза и не синематограф, а ток-шоу. Герои романа резонерствуют по любому поводу – то вместе, то поврозь, а то попеременно. Этическая дискуссия в третьей главе занимает шесть страниц. Богословский спор в шестой главе – вдвое больше. Еще одни теологические прения в седьмой главе – также дюжину. И так далее… Впрочем, громоздкие диалоги – не самый большой авторский грех.
Главный герой особых симпатий не вызывает, – да и как сопереживать этой бледной немочи? Герои второго плана до оскомины трафаретны: Диана прекрасна без изъяна, совковые родители ублюдочно карикатурны, мажор из МГИМО весел и циничен... Декорации и вовсе намалеваны суриком на мешковине – минимум жизнеподобия. Да на чем же, в конце концов, глаз отдохнет? Может, хоть написана книжка прилично?
Кто-то из инетовских доброхотов уже успел сравнить Санаева с Довлатовым. Оно конечно, Сергей Донатович слыл трубадуром банальности. Но отточенной. Смею думать, что Довлатов не опустился бы до откровенного дурновкусия, вроде этого: «водопад любви», «с волнительным холодком под ложечкой», «бесстыжие лучи посыпались из ее глаз»… А как вам такие конструкции: «слабый отголосок “внутреннего голоса”», «в его лице внутренний голос обрел личность»? Прелесть, правда? Для полноты впечатления прибавьте полный комплект стилистических ошибок, от смешения паронимов («кремниевых ружей») до синезиса («пара взглядов, брошенных на страницы “Пентхауса”, решили дело»). И вот так – 480 страниц…
Простите, утомил вас филологией. А вам наверняка милее love story. Так вот, накануне эмиграции Диана уступила-таки раздолбайским домогательствам: «Я решила до отъезда... раскрыть свою женскую сущность, чтобы не делать это в чужом мире». Слов нет, оригинальное проявление патриотизма. Но неисповедимы пути Господни, а равно и Павла Санаева.
Впрочем, кое-что об авторских планах уже известно. Роман кончается грозным предупреждением: «Окончание в книге “Хроники Раздолбая-2. Спор на балу у Воланда”». Господи, об одном прошу: похорони Раздолбая за плинтусом…
Автор: Александр Кузьменков
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого!