В квартире пахло печеными яблоками и корицей — ароматом, который в семье Вороновых считался официальным запахом «благополучия». Катя поправила фартук и в последний раз взглянула в зеркало прихожей. На нее смотрела тридцатидвухлетняя женщина с мягкими чертами лица и легкой усталостью в глазах, которую не мог скрыть даже дорогой консилер.
Сегодня был юбилей свекрови, Анны Павловны. Шестьдесят лет. Катя готовилась к этому дню две недели: заказывала редкие деликатесы, выбирала подарок, который бы не «пылился на полке», и, конечно, готовила свой фирменный торт «Дамские пальчики», который так любил её муж, Андрей.
— Катюш, ты скоро? Мама уже звонила, они с Жанной подъезжают, — крикнул из комнаты Андрей, сражаясь с галстуком.
При упоминании Жанны у Кати внутри привычно екнуло. Жанна, старшая сестра Андрея, была «золотым ребенком» семьи. Успешный риелтор, разведенная, эффектная и острая на язык, она считала своим долгом «наставлять» Катю при каждой встрече. Для Жанны Катя была всего лишь «серой мышкой из отдела кадров», которой несказанно повезло выйти замуж за её брата.
— Иду, Андрей. Всё готово.
Застолье началось чинно. Гости — дальние родственники, подруги Анны Павловны — хвалили закуски. Катя порхала между кухней и гостиной, подкладывая салат и меняя тарелки. Андрей пытался помочь, но Жанна то и дело перехватывала его внимание, громко рассказывая о своей последней сделке.
— Мамочка, этот сервиз просто чудо! — воскликнула Жанна, пригубив вино. — Не то что та дешевая керамика, которую тебе подарили в прошлом году. Кстати, Катя, ты в этом платье... как бы это сказать... очень «уютно» выглядишь. Сразу видно, что ты домашний человек. Совсем за собой следить перестала, да?
В комнате повисла неловкая пауза. Катя замерла с блюдом в руках.
— Жанн, ну что ты такое говоришь, — негромко произнес Андрей, но в его голосе не было твердости. Он привык не спорить с сестрой ради «мира в семье».
— А что я? Я же любя! — Жанна откинулась на спинку стула, обводя присутствующих торжествующим взглядом. — Просто обидно за брата. Он у нас такой видный мужчина, работает за двоих, а дома его встречает... ну, скажем прямо, женщина, которая забыла, где находится парикмахерская. Ты, Кать, не обижайся, но в твоем возрасте уже нельзя так расслабляться. Или ты думаешь, что если замуж вышла, то можно и в бабушку превращаться?
Анна Павловна деликатно кашлянула в салфетку, решив не вмешиваться. Она любила Катю за безотказность, но Жанна была её гордостью.
— Я просто много работаю в последнее время, — тихо ответила Катя, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — И ремонт на даче отнимает много сил.
— Ой, да ладно тебе, «работаю»! — Жанна звонко рассмеялась. — Перекладываешь бумажки в офисе с девяти до шести? Это не работа, это хобби для тех, кто не хочет развиваться. Ты посмотри на себя: бледная, скучная. Если бы не Андрей, ты бы до сих пор в своей коммуналке жила и чай со слоном пила.
Жанна обернулась к гостям, ища поддержки.
— Знаете, я тут недавно видела Катю в супермаркете. Она стояла и высчитывала копейки за скидочный сыр. Мне так стыдно стало! Андрей тебе что, денег на нормальную еду не дает? Или ты копишь на саван?
Гости за столом начали переглядываться. Кто-то хихикнул, кто-то отвел взгляд. Катя чувствовала, как кровь приливает к лицу. Это не было просто «замечание». Это была целенаправленная попытка унизить её на глазах у всех, разрушить ту хрупкую уверенность в себе, которую она выстраивала годами.
— Жанна, хватит, — уже строже сказал Андрей.
— Да что «хватит»? Я правду говорю! Мам, ну скажи ей! Катя же у нас как моль — тихая, незаметная, пока шубу не съест. Только вот «шуба» — это наш Андрей. Он заслуживает того, чтобы рядом с ним была яркая, статусная женщина, а не домашний тапочек.
Жанна сделала большой глоток вина и добавила, понизив голос, но так, чтобы слышали все:
— Знаешь, Катя, почему тебя в этой семье только терпят? Потому что ты удобная. Как старый коврик у двери. Об тебя можно вытереть ноги, а ты только улыбнешься и пойдешь печь свой дурацкий торт. Никакого достоинства.
В этот момент в голове у Кати что-то щелкнуло. Тот самый звук, с которым рвется струна, натянутая до предела. Она медленно поставила блюдо на стол. Тишина в комнате стала звенящей.
Катя посмотрела на Анну Павловну — та разглядывала рисунок на скатерти. Посмотрела на Андрея — он виновато смотрел в тарелку. Посмотрела на Жанну — та сидела с самодовольной ухмылкой, уверенная в своей безнаказанности.
— Ты права, Жанна, — внезапно спокойным голосом произнесла Катя. — Я действительно очень удобная.
Жанна победно вскинула брови:
— Ну вот, хоть самокритика есть.
— И насчет «коврика» ты тоже права, — продолжала Катя, не отводя взгляда от золовки. — Я так привыкла заботиться о комфорте этой семьи, что совсем забыла: у ковриков есть одна особенность. Если их слишком долго трясти, вся пыль летит в глаза тому, кто это делает.
Катя развязала тесемки фартука и аккуратно положила его на спинку стула.
— Анна Павловна, спасибо за гостеприимство. Подарок в прихожей — это путевка в санаторий, о котором вы мечтали. Я оплатила её полностью из своих «бумажных» денег. Андрей... — она посмотрела на мужа. — Ключи от дачи лежат в тумбочке. Ремонт закончен, рабочим я заплатила сегодня утром.
— Кать, ты чего? — Андрей вскочил. — Сядь, давай всё обсудим. Жанна просто перебрала лишнего...
— Нет, Андрей. Жанна сказала то, что вы все думаете. И раз уж я «моль», то мне пора лететь. А тебе, Жанна... — Катя подошла к золовке вплотную. — Тебе я хочу сказать отдельное спасибо. Ты сегодня сделала то, на что у меня не хватало смелости пять лет. Ты напомнила мне, кто я есть на самом деле.
Катя вышла из комнаты. В прихожей она быстро накинула пальто. Руки не дрожали — наоборот, во всем теле ощущалась странная, звенящая легкость.
— Катя! Подожди! — Андрей выбежал в коридор, застегивая рубашку. — Куда ты пойдешь на ночь глядя? Это просто глупая ссора! Жанна извинится, я заставлю её!
— Не надо, Андрей. Не заставляй. Она сказала правду — я позволяла вытирать о себя ноги. Но это закончилось. Прямо сейчас.
Катя открыла входную дверь.
— И кстати, Андрей... Тот «скидочный сыр», над которым смеялась твоя сестра? Я покупала его для твоей мамы, потому что она просила именно этот сорт для своих пирогов, а пенсия у неё небольшая. Но ты об этом не знал, правда? Ты же слишком занят своей «статусной» жизнью.
Она вышла в подъезд, не оборачиваясь. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, принося с собой запах свободы. Катя еще не знала, где будет ночевать и что скажет завтра на работе, но одно она знала точно: в квартиру Вороновых в качестве «коврика» она больше не вернется.
А в гостиной в это время Жанна, еще не понимая, что она натворила, пыталась разрядить обстановку:
— Ой, да ладно вам! Попсихует и вернется через час. Куда она денется? Без Андрея она — никто.
Но Андрей, глядя на закрытую дверь, впервые в жизни почувствовал настоящий, ледяной страх.
Катя сидела в маленькой кофейне на заправке, сжимая в ладонях картонный стакан с горьким американо. Снег за окном летел косыми полосами, засыпая город, который еще час назад казался ей родным и понятным. В сумке вибрировал телефон — Андрей звонил в десятый раз. Следом посыпались сообщения от свекрови: «Катенька, вернись, Жанна просто глупо пошутила, у меня поднялось давление».
Катя посмотрела на экран и решительно нажала кнопку «Выключить».
— Нет, Анна Павловна. Больше это не работает, — прошептала она.
Ей было некуда идти, кроме как в свою старую однокомнатную квартиру на окраине, которую она сдавала тихой студентке. Катя набрала номер жильцов:
— Алёна, прости за поздний звонок. Мне нужно вернуться в квартиру. Да, прямо сейчас. У тебя есть неделя, чтобы съехать, я верну деньги за месяц и помогу с переездом.
Это было первое жесткое решение в её жизни. И, как ни странно, оно не вызвало чувства вины.
На следующее утро Жанна проснулась в прекрасном настроении. Вчерашний скандал она считала «необходимым кровопусканием». Катя давно её раздражала своей правильностью, этим вечным амплуа великомученицы. Жанна была уверена: брат помучается пару дней, а потом найдет себе кого-то под стать — яркую, амбициозную, как она сама.
Жанна работала в элитном агентстве недвижимости. Её конек — продажа загородных домов. В этот понедельник у неё была назначена ключевая сделка месяца. Клиент — серьезный бизнесмен, покупавший коттедж для своей престарелой матери. Комиссия обещала быть такой, что Жанна уже присмотрела себе новую иномарку.
Приехав в офис, она первым дело открыла ноутбук и... нахмурилась. На почте висело уведомление о расторжении эксклюзивного договора по объекту «Лесное подворье».
— Что за бред? — Жанна схватила телефон и набрала номер клиента. — Игорь Валентинович, доброе утро! Тут какая-то техническая ошибка в почте...
— Это не ошибка, Жанна, — раздался холодный голос на том конце. — Я передумал работать с вашим агентством. Точнее — лично с вами.
— Но почему? Мы же всё согласовали! Цена, сроки...
— Видите ли, — голос клиента стал еще суше, — вчера я был в гостях у своей давней знакомой, Анны Павловны Вороновой. Я — тот самый «дальний родственник», который сидел в конце стола и молча наблюдал, как вы втаптываете в грязь женщину, которая создала в этом доме уют.
Жанна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она судорожно пыталась вспомнить всех гостей. Старик в сером костюме? Дядя Игорь? Она едва поздоровалась с ним!
— Игорь Валентинович, это была семейная сцена, вы не так поняли...
— Я всё прекрасно понял. Моя мать — пожилой человек со сложным характером. Я искал риелтора, который обладает не только хваткой, но и элементарным человеческим терпением и уважением к людям. Но глядя на то, как вы издеваетесь над невесткой, я понял: вы — хищник. А я не хочу доверять дела своей матери человеку, который не умеет ценить доброту. Всего доброго.
В трубке запищали гудки. Жанна медленно опустила руку. Это был удар под дых. Но это было только начало.
Тем временем Катя, вместо того чтобы плакать в подушку, приехала на работу. Она работала начальником отдела кадров в крупной логистической компании. Обычно тихая и исполнительная, сегодня она вошла в кабинет с такой прямой спиной, что подчиненные притихли.
Через час к ней зашел Андрей. Он выглядел помятым, рубашка была несвежей — видимо, ночевал у матери.
— Кать, ну хватит. Поиграли в гордость и будет. Поехали домой, я заберу твои вещи от этой студентки. Мама плачет, Жанна в ярости — она из-за тебя сделку потеряла! Ты понимаешь, что ты натворила?
Катя подняла на него глаза. Впервые она смотрела на мужа не снизу вверх, а как на досадную помеху в рабочем графике.
— Жанна потеряла сделку из-за своего длинного языка, Андрей. А я ничего не «натворила». Я просто уволилась из вашей семьи.
— Уволилась? — Андрей нервно рассмеялся. — Кать, ты без меня пропадешь. Кто тебе будет помогать? Кто будет решать проблемы?
— Какие проблемы, Андрей? — Катя встала. — Давай посчитаем. За пять лет брака я: сделала ремонт в твоей квартире на свои премии, полностью обставила дачу твоей мамы, лечила твоего кота, записывала твою сестру к лучшим врачам, когда она попадала в очередную историю. Ты хоть раз за эти годы спросил, чего хочу я?
— Я обеспечивал стабильность! — выкрикнул он.
— Ты обеспечивал себе комфорт за мой счет. А теперь, пожалуйста, выйди. У меня совещание.
Когда дверь за Андреем захлопнулась, Катя почувствовала не боль, а странное облегчение. Как будто она сняла тесную обувь, которую носила пять лет, убеждая себя, что «разносится».
Вечером Жанна ворвалась в квартиру к матери.
— Мама, это катастрофа! Эта твоя Катька — ведьма! Она мне всю жизнь ломает! Игорь Валентинович ушел, начальник намекнул, что если так пойдет дальше, меня понизят!
Анна Павловна сидела на кухне, перед ней стоял тот самый торт, который Катя принесла вчера. Он был безумно вкусным, но сейчас казался горьким.
— Жанна, — тихо сказала мать, — ты вчера перешла черту. Я промолчала, и мне теперь стыдно. Катя была единственной, кто помнил о моих лекарствах. Она звонила мне каждый день просто спросить, как я себя чувствую. Ты же звонишь, только когда тебе нужно занять денег или похвалиться новой сумкой.
— И ты туда же?! — взвизгнула Жанна. — Да я — твоя дочь! Кровь от крови! А она — приблудная девка из провинции!
— Эта «девка», — Анна Павловна тяжело поднялась, — вчера оплатила мне операцию на суставе, о которой я боялась заикнуться. Она откладывала деньги полгода. Тайком от тебя и от Андрея, чтобы вы не начали кричать о «пустых тратах».
Жанна замерла. В горле вдруг пересохло.
— Какую операцию? — буркнула она.
— Которую ты обещала оплатить еще в прошлом году, но купила себе путевку в Дубай.
Жанна хотела что-то возразить, но в этот момент у неё звякнул телефон. Сообщение в общем чате дома, где она жила: «Вниманию жильцов! Из-за аварии на линии весь стояк В остается без воды. Ответственная за ключи от подвала — Екатерина Воронова — недоступна. Ключи она сдала в управляющую компанию вместе с заявлением о выходе из совета дома».
Жанна выругалась. Катя была старшей по подъезду, она тащила на себе всю бюрократию, разруливала споры с ЖКХ, знала всех сантехников. Для Жанны это было «мелкое хобби моли», но теперь, когда в её квартире из крана шел только свист, а в унитазе пустовало, масштаб «хобби» стал доходить до неё.
— Ничего, — процедила Жанна. — Найдем ключи. Найдем сантехника. Сами справимся. Без этой «святой» Катерины.
Она еще не знала, что Катя не просто ушла. Катя забрала с собой ту невидимую смазку, на которой держался весь механизм их комфортной жизни.
А сама Катя в это время сидела в своей старой квартирке. Здесь было пусто, пахло пылью и старыми книгами. Она открыла ноутбук и набрала в поиске: «Курсы ландшафтного дизайна. Набор».
Она всегда мечтала об этом. Но Жанна смеялась, что «копаться в навозе — предел Катиных мечтаний», а Андрей говорил, что это не принесет денег.
Катя нажала кнопку «Оплатить». На счету оставалось совсем немного денег, но внутри неё впервые за долгое время расцветал сад.
Прошел месяц. Для Жанны этот месяц стал настоящим марафоном по выживанию в реальности, к которой она оказалась совершенно не готова. Выяснилось, что «бытовые мелочи», которые раньше исчезали сами собой, на самом деле были результатом кропотливого труда Кати.
Дома у Жанны протекал кран, который Катя обещала починить через знакомого мастера еще до скандала. Мастер, узнав, что «добрая Екатерина» больше не имеет отношения к этой семье, внезапно выставил Жанне тройной ценник и приехал только через неделю. В офисе дела шли еще хуже: репутация «скандальной фурии» разлетелась по сарафанному радио среди клиентов.
Но Жанна не была бы собой, если бы признала поражение.
— Она думает, что она незаменима? — шипела Жанна, глядя на свое отражение в зеркале. — Мы покажем ей, кто здесь на самом деле главный.
Жанна решила, что лучший способ «наказать» Катю — это устроить Андрею новую личную жизнь. Своеобразный «апгрейд». Она пригласила брата в ресторан, пообещав познакомить его со своей коллегой Кристиной — эффектной блондинкой на огромных каблуках, которая знала всё о брендах и ничего о том, как варить борщ.
Андрей пришел на встречу хмурым. Без Кати его жизнь превратилась в хаос. Оказалось, что рубашки не гладятся сами, счета за квартиру не оплачиваются магическим образом, а в холодильнике не заводится еда, если её туда не положить.
— Андрюша, познакомься! Это Кристина, — Жанна просияла. — Девочка — огонь! Не то что твоя бывшая «серая мышка».
Кристина лениво помешивала салат:
— Андрей, а это правда, что ваша бывшая жена работала кадровиком? Боже, как скучно. Я вот занимаюсь инвестициями в крипту. Кстати, Жанна говорила, у вас есть дача? Надеюсь, там есть бассейн? Я не переношу грядки.
Андрей смотрел на Кристину и впервые в жизни чувствовал... раздражение. Ему не хотелось слушать про крипту. Ему хотелось, чтобы кто-то спросил, как прошел его тяжелый день на объекте, и просто налил чаю.
— Бассейна нет, — отрезал Андрей. — Там сад. Был. Сейчас там всё заросло, потому что Катя больше туда не ездит.
— Ой, да наймем таджиков, всё вырвут и зальют бетоном! — махнула рукой Жанна. — Главное, Андрей, что ты теперь свободен от этого «бытового рабства».
В этот момент телефон Жанны зазвонил. Это была мать.
— Жанна... — голос Анны Павловны дрожал. — Мне плохо. Сердце. Я звонила Андрею, он не брал...
— Мам, ну мы в ресторане! — раздраженно прикрикнула Жанна. — Выпей валидол. И вообще, почему ты мне звонишь? Позвони Кате, она же у нас «сестра милосердия».
— Я звонила... — всхлипнула мать. — Она не берет трубку. Она сменила номер.
Жанна сбросила звонок и закатила глаза:
— Опять её манипуляции. Вечно она из себя умирающего лебедя строит, когда нам весело.
Андрей резко встал из-за стола.
— Ты что, совсем ослепла от злости? Маме действительно плохо!
Он выскочил из ресторана, оставив Жанну наедине с недоумевающей Кристиной.
А в это время на другом конце города Катя стояла посреди заброшенного сквера, который её новая фирма взяла на реставрацию. На ней были рабочие джинсы, удобные ботинки и яркая оранжевая куртка. Рядом с ней стоял мужчина в строгом пальто — Максим, главный архитектор проекта.
— Екатерина, вы уверены, что здесь стоит сажать гортензии? Почва слишком кислая, — Максим внимательно смотрел на чертежи в её руках.
— Именно поэтому они и будут здесь идеальны, Максим Игоревич, — Катя улыбнулась, и эта улыбка была совсем другой — уверенной, светящейся изнутри. — Мы добавим торфа, и через два года здесь будет море цветов. Люди будут приходить сюда просто чтобы подышать.
Максим посмотрел на неё не как на сотрудницу, а как смотрят на человека, который знает какой-то важный секрет жизни.
— Знаете, Катя... Я редко встречаю людей, которые так чувствуют пространство. У вас талант. Почему вы раньше этим не занимались?
— Мне говорили, что это «копание в навозе», — легко ответила она, поправляя выбившийся локон. — А я верила.
— Глупцы те, кто так говорил, — тихо произнес Максим. — Кстати, после работы... я знаю одно место, где делают лучший кофе в городе. Без всяких «статусов», просто очень вкусный кофе. Пойдете со мной?
Катя посмотрела на него. В его глазах не было снисхождения или оценки. Только искренний интерес.
— Пойду, — ответила она.
Вечер того же дня превратился для Вороновых в катастрофу. Анну Павловну увезли на скорой — гипертонический криз. Андрей сидел в приемном покое, обхватив голову руками. Жанна приехала позже, злая на весь мир.
— Это всё из-за Катьки! — начала она с порога. — Если бы она не бросила маму, ничего бы не случилось! Она довела её своим уходом!
Андрей поднял голову. Его глаза были красными.
— Замолчи, Жанна. Просто замолчи. Ты хоть понимаешь, что произошло? Мы за пять лет так привыкли, что Катя — это наш «обслуживающий персонал», что даже не заметили, как она стала единственным человеком, на котором всё держалось. Мама заболела, потому что ты на неё наорала по телефону, а не потому что Катя ушла.
— Да что ты её защищаешь?! — взвизгнула Жанна. — Она — никто!
В этот момент из палаты вышел врач.
— Кто здесь родственники Вороновой? Состояние стабильное, но нужен покой. И... кто такая Екатерина? Больная в бреду всё время зовет её. Говорит, что забыла сказать ей, где лежат какие-то квитанции и что она просит прощения.
Жанна фыркнула, но Андрей почувствовал, как внутри у него всё окончательно рухнуло.
Спустя час, когда Жанна уехала «решать вопросы» (а на деле — пытаться спасти очередную сделку, которая трещала по швам), Андрей нашел в соцсетях страницу Кати. Он долго смотрел на её новую фотографию. Она стояла на фоне какого-то парка, смеющаяся, с растрепанными ветром волосами. Рядом с ней стоял высокий мужчина, который держал её за руку.
В подписи под фото значилось: «Иногда нужно, чтобы тебя назвали ковриком, чтобы ты наконец-то расправила крылья и полетела».
Андрей хотел написать ей. Попросить вернуться. Пообещать, что он всё исправит, что он поставит Жанну на место. Но глядя на её сияющее лицо, он понял: эта женщина больше не имеет к нему никакого отношения. Он опоздал.
А Жанну ждал последний сюрприз. Вернувшись домой, она обнаружила в почтовом ящике официальное письмо. Квартира, которую она занимала, принадлежала по документам не только ей, но и брату. И Катя, как оказалось, еще месяц назад убедила Андрея переписать его долю на неё в счет раздела имущества (Андрей тогда подписал бумаги не глядя, лишь бы она быстрее ушла).
Теперь Катя была совладелицей квартиры Жанны. И в письме было уведомление о том, что Катя продает свою долю... той самой студентке Алёне и её шумной семье из пяти человек.
Жанна сползла по стене.
— Нет... — прошептала она. — Она не могла так поступить. Она же добрая...
— Добрая, — раздался в пустой прихожей её собственный эхо-голос. — Но не глупая.
Катя сидела в уютной кофейне с Максимом, пила ароматный латте и впервые за долгие годы не чувствовала себя обязанной быть «удобной». Она была собой. И этого было более чем достаточно.
Прошло полгода. Жизнь, которая раньше казалась Кате монотонным служением чужим интересам, теперь напоминала яркий калейдоскоп. Она открыла своё маленькое бюро «Зелёный Город». Это не было огромной корпорацией, но заказы текли рекой — люди чувствовали, что Катя вкладывает в каждый эскиз душу.
Главным событием сезона стало открытие обновленного городского сквера «Патриарший». Катя была ведущим дизайнером проекта.
В день открытия светило яркое солнце. Катя стояла на невысоком подиуме в элегантном брючном костюме цвета полыни. Рядом с ней, незаметно поддерживая её за локоть, стоял Максим. Он смотрел на неё с такой нескрываемой гордостью, что у прохожих не возникало сомнений: эти двое — не просто коллеги.
— Знаешь, — прошептала Катя Максиму перед началом церемонии, — я всё жду, что сейчас кто-то подойдет и скажет, что я здесь лишняя. Что моё место — на кухне, со скалкой в руках.
Максим крепче сжал её ладонь.
— Посмотри вокруг, Катя. Ты создала этот оазис из руин. Ты здесь — главная.
А в это время на окраине толпы, прячась за раскидистой ивой (которую, по иронии судьбы, посадила именно Катя), стояла Жанна. Её было трудно узнать. От былого лоска не осталось и следа. Сделка с долей в квартире превратилась для неё в кошмар: шумная семья новых соседей жила по своим правилам, игнорируя её претензии и «статус». На работе её понизили до рядового агента — после потери Игоря Валентиновича крупные клиенты обходили её стороной.
Рядом с ней стоял Андрей. Он похудел, в волосах пробилась первая седина.
— Посмотри на неё, — горько шепнула Жанна, кивая в сторону Кати. — Сияет. А ведь это на наши деньги она всё это построила! Если бы ты тогда не подписал те бумаги...
— Замолчи, Жанна, — устало перебил её Андрей. — Эти деньги — ничто по сравнению с тем, что она отдала нам за пять лет. Посмотри на её лицо. Она не просто «сияет». Она свободна от нас.
В этот момент Катя заметила их в толпе. Её сердце на секунду пропустило удар, но страха не было. Была лишь легкая, светлая печаль по той женщине, которой она когда-то была.
Она не стала отворачиваться. Напротив, Катя слегка кивнула им — спокойно и вежливо, как кивают далеким знакомым из прошлой жизни. В этом кивке не было злорадства, только окончательное прощание.
— Она даже не подошла поздороваться, — возмутилась Жанна, поправляя дешевую сумку. — Какая неблагодарность! После всего, что наша семья для неё сделала!
— Что именно мы для неё сделали, Жанна? — Андрей впервые посмотрел на сестру с холодным пониманием. — Мы использовали её свет, чтобы освещать свои темные углы. А когда лампочка перегорела от нашего хамства, мы просто решили её выбросить. Только вот она не перегорела. Она просто нашла другую комнату.
Андрей развернулся и пошел прочь из парка. Он больше не хотел слушать ядовитые речи сестры. Дома его ждала пустая квартира и осознание того, что он потерял единственного человека, который любил его не за «статус», а просто так.
Вечером того же дня Катя и Максим сидели на террасе небольшого ресторанчика.
— У меня для тебя подарок, — Максим протянул ей небольшой конверт.
Катя открыла его. Внутри был контракт на оформление частного сада в пригороде. Имя заказчика заставило её улыбнуться.
— Игорь Валентинович? Тот самый клиент Жанны?
— Он позвонил мне сегодня. Сказал, что видел проект сквера и хочет, чтобы его сад делала «женщина с сердцем». И добавил, что очень рад, что ты тогда ушла из той квартиры.
Катя откинулась на спинку стула, глядя на заходящее солнце.
— Знаешь, Максим, я долго думала, что прощение — это когда ты снова впускаешь людей в свою жизнь. Но теперь я поняла: прощение — это когда ты желаешь им добра, но закрываешь за ними дверь навсегда.
Она подняла бокал:
— За новые двери.
— И за тех, кто умеет в них входить, — улыбнулся Максим.
История «удобной Кати» закончилась в тот вечер на юбилейном ужине Анны Павловны. А история Екатерины — талантливого дизайнера, любимой женщины и человека, знающего себе цену, — только начиналась.
Жанна же осталась в своей квартире, слушая за стеной крики соседских детей и шум телевизора. Она всё еще ждала, что Катя позвонит, извинится и «всё исправит», потому что «коврики» всегда возвращаются на место. Но тишина в трубке была ей ответом. Жанна пожалела о своих словах, но, как это часто бывает в жизни, раскаяние пришло слишком поздно, когда от моста, соединявшего их, не осталось даже пепла.
