Если верить коучам, прощение – это кнопка «сброс».
Нажал, и всё заново: эмоции стерлись, опыт обнулился, душа сияет, как после химчистки.
Фрейд бы, наверное, охуел от такой наивности.
Дедушка Ф. понимал, что психика устроена хитрее: всё вытесненное не исчезает, оно складывается в подвал бессознательного и оттуда начинает рулить твоей жизнью.
Попробуй-ка простить того, кто тебя однажды унизил так, что потом годами не мог смотреть в зеркало. Или того, кто сделал вид, что ты пустое место. Простить? Это же насилие над собой. Потому что в этот момент ты как будто снова кладёшь себя на тот же самый стол и говоришь: «давай ещё раз».
Ты говоришь «я простил», а внутри твоё бессознательное хохочет и строит карикатуру. Там злость надевает маску доброжелательности, травма играет роль великодушия, а обида шепчет ночью в ухо всё то, что ты днём так старательно «отпускал». На поверхности ты святой, а внизу у тебя цирк шизофренических клоунов.
Непрожитая злость не исчезает, она уходит в подполье. Там она сидит, курит, матерится и ждёт момента. И вылезает она не там, где ожидаешь, а в самых неожиданных ситуациях: на ровном месте ты рвёшься на близкого человека, срываешься на коллегу, шарахаешься от любого намёка на похожую ситуацию. То есть твоё искусственное «прощение» превращается в хронический тик.
Злость и обида – это тоже форма здоровья. Они фиксируют границы, напоминают, что ты живой и уязвимый, что к тебе нельзя относиться как к мусору. Отказ от этих эмоций ради красивой картинки равен отказу от иммунитета. Это как вырезать лейкоциты, чтобы кровь выглядела чище.
В большинстве своем, мы, конечно, предпочитаем Фрейда не читать, а коучей слушать. Потому что коучи предлагают быстрый результат: три шага, пять практик, семидневный марафон. Фрейд предлагал годы работы, признание собственной агрессии, сексуальных комплексов и много чего еще. А кому нужен такой геморрой, когда проще продать красивую метафору «прими и отпусти»?
Вот и получается, что толпы людей ходят на тренинги «отпусти прошлое», слушают мантры про любовь, а потом выходят и ненавидят всех ещё сильнее. Потому что их научили улыбаться вместо того, чтобы проживать. В итоге внутри у них гремит взрывчатка при вполне себе ровном фасаде.
Поэтому честнее сказать прямо: я не хочу прощать, и я не обязан. Я могу злиться, я могу держать дистанцию, я могу сохранить память о том, что было больно. В этом куда больше зрелости, чем в фальшивой духовности, которую продают под видом освобождения.
