Недавно обратил внимание на несколько моментов в легендарной картине Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны», которые буквально переворачивают всё повествование с ног на голову.
При этом речь не о тех мелких киноляпах вроде неправильной формы или исторических неточностей, которые давно разобрали по косточкам все любители советского кинематографа. Нет, я говорю о куда более серьёзных вещах – о таких сценарных нестыковках, которые делают показанные события практически невозможными.
Загадка с радиосвязью, которую никто не объяснил
Помню, как в первый раз смотрел эпизод, где Штирлиц принимает радиограмму из Центра с заданием выяснить, кто именно в верхушке Рейха ведёт сепаратные переговоры с западными союзниками. Тогда мне всё казалось логичным и последовательным. Но стоило пересмотреть картину с профессиональной точки зрения, как сразу возник вопрос, на который я до сих пор не могу найти ответа.
Штирлиц решает выйти на Гиммлера, сообщает об этом в Москву. Центр, уже зная, что переговоры ведёт именно рейхсфюрер СС, отправляет срочное указание не выходить на Гиммлера – это провал. И вот здесь начинается самое интересное.
По сюжету наш герой это сообщение не получил, поскольку дом его радистов Эрвина и Кэт разбомбили. Казалось бы, всё понятно – остался без связи. Только вот незадача: в самом начале фильма нам чётко показывают, как Штирлиц принимает радиограммы лично, через свой домашний приёмник!
Для приёма сообщений вообще не требуется какая-то сложная аппаратура – достаточно обычного бытового радиоприёмника и знания нужной волны. Это абсолютно реалистичная практика разведки того времени. Так почему же критически важное предупреждение Центра он не получил, если все предыдущие радиограммы спокойно принимал сам, без участия своих радистов?
Да, для передачи сообщений в Москву ему действительно требовались Эрвин и Кэт с их передатчиком. Хотя и тут возникает вопрос – мы же видим, как Штирлиц отправляет зашифрованные открытки, и они достаточно быстро доходят до адресата. Можно предположить, что с территории Германии такую почту отправить было нельзя, но это выглядит странно, учитывая, что наш герой работал в немецкой разведке и имел соответствующие возможности.
Помните эпизоды, где Штирлиц регулярно ходит на фильм «Девушка моей мечты», ожидая встречи со связным? Связной так и не появляется, а наш разведчик продолжает посещать сеансы. Получается, создатели картины словно забыли о том, что показали в первой серии – о прямом канале связи с Москвой через обычный радиоприёмник.
Чем на самом деле занимался штандартенфюрер Штирлиц?
Вот это открытие для меня стало настоящим откровением. Все мы отлично помним драматичный эпизод, когда Штирлиц вытаскивает Кэт из рук гестаповцев. Он врывается к Шелленбергу и произносит ставшую крылатой фразу: «Мы все под колпаком у Мюллера». Но меня зацепила другая реплика, на которую обычно не обращают внимания.
«Я охочусь за этим передатчиком восемь месяцев, но отчего-то этот передатчик попадает к Рольфу, который так же понимает в радиоиграх, как заяц в геометрии». Все запомнили сравнение с зайцем, посмеялись и пошли дальше. А я задумался: постойте, а чем вообще должен заниматься офицер VI управления РСХА?
Штирлиц служит в подразделении, которое занимается исключительно внешней разведкой – это SD-Ausland. Все интересы этого управления лежат за пределами Третьего Рейха. Контрразведкой на территории самой Германии, поиском вражеских радистов и борьбой с иностранными разведками занимается IV управление – Гестапо Генриха Мюллера.
Заявление Штирлица о том, что он восемь месяцев гонялся за каким-то передатчиком на территории Берлина, выглядит абсолютно нелогично с точки зрения его должностных обязанностей. Это всё равно что представить современного разведчика СВР, который занимается поиском шпионов в Москве – для этого есть ФСБ.
Если копнуть глубже, то и другая деятельность нашего героя вызывает вопросы. В начале картины обергруппенфюрер Кальтенбруннер подозревает Штирлица из-за провала операции в Польше. А что наш разведчик делал в Польше? Искал пропавшую ракету ФАУ. Опять же, поиск пропавшего вооружения на собственной территории – это как-то не очень похоже на работу сотрудника внешней разведки, правда?
Конспиративная квартира с дырявой конспирацией
Когда я в очередной раз пересматривал эпизод с бегством Кэт, у меня возник целый ворох вопросов. Штирлиц, офицер СД, организует операцию по её содержанию на конспиративной квартире. Логично было бы предположить, что охрану он доверит своим людям из того же VI управления. Но нет – охраняют Кэт сотрудники Гестапо, то есть IV управления!
Очаровательная Барбара, как легко заметить по знакам различия, служила именно у Мюллера. А солдат Гельмут, по роману, и вовсе был фронтовиком из дивизии СС. Почему Штирлиц доверил столь важную операцию чужим людям из соседнего ведомства – большая загадка.
Но ещё более удивительным выглядит сам побег Кэт и Гельмута. Давайте вспомним детали: квартиру прослушивали постоянно, причём нам специально показывают, как во время допроса Кэт их разговор записывается на магнитофон. У входа в дом постоянно дежурила машина с сотрудником Гестапо, который следил за входом.
И при такой-то организации охраны два человека просто взяли и сбежали! Никаких объяснений, как именно это произошло, фильм не даёт. Получается какая-то фантастика: квартира под круглосуточным наблюдением, прослушкой, охраной – и при этом оттуда можно спокойно уйти, будто это обычная коммуналка, а не конспиративная квартира спецслужб.
Любовь не ослепляет
Понимаете, в чём парадокс? Я искренне обожаю «Семнадцать мгновений весны». Это один из величайших шедевров не только советского, но и мирового кинематографа. Игра Вячеслава Тихонова, Леонида Броневого, Ростислава Плятта, музыка Микаэла Таривердиева, операторская работа – всё это на высочайшем уровне.
Но именно потому, что я люблю эту картину, я замечаю в ней такие детали, которые другие пропускают мимо внимания. Обнаруженные мной нестыковки не делают фильм хуже – они лишь подтверждают, что даже в самых продуманных произведениях случаются огрехи. И это нормально, это человеческое.
Более того, наличие таких моментов лишь добавляет интереса. Каждый новый просмотр открывает что-то новое, заставляет задуматься, поразмышлять. Именно поэтому я и продолжаю пересматривать «Семнадцать мгновений весны» снова и снова, всякий раз находя какие-то новые грани этого удивительного фильма.