Только что стало известно, что в России нашлась судья, которая, судя по материалам проверки, решила совместить «служение Фемиде» с отдыхом на черноморском побережье и выносила судебные решения, лёжа в шезлонге.
Прямо сейчас в Сети активно обсуждают, как опытная представительница Фемиды с пятнадцатилетним стажем заверяла коллег, что спокойно сидит в Тамбове, а сама в это время из сочинского санатория дистанционно решала судьбы людей по наследству, долгам и жилью. Мы провели собственное расследование и выяснили, как один случайный кадр с морем на видеосвязи превратил отпуск Елены в громкий скандал, закончившийся отменой всех её актов как неправосудных и перспективой реального срока. Наконец то стала известна вся правда о том, чем обернулась для судьи попытка «подработать на лежаке» и почему теперь её фамилия звучит рядом с делом о десяти миллионах взятки совсем другого служителя закона.
История, вокруг которой разгорелся скандал, относится к событиям две тысячи двадцать первого года, хотя всплыла только сейчас. В то время Елена, судья из Тамбова с солидным пятнадцатилетним стажем, оформила себе отпуск на ноябрь. Коллегам и руководству она спокойно сказала, что проведёт это время в родном Тамбове, что планирует отдохнуть, но остаётся на месте. По документам всё выглядело прилично и стандартно. На самом деле, как позже установили журналисты и проверяющие, Елена выбрала совсем другой маршрут. Вместо тихого домашнего отдыха она отправилась в сочинский санаторий Светлана на побережье Чёрного моря, где её отпуск очень быстро перестал быть просто отпуском.
С пятого по девятнадцатое ноября Елена официально числилась в отпуске, но фактически продолжала вести себя как действующий судья, только уже не в кабинете, а в шезлонге. Из санатория она регулярно выходила на связь с секретарём по видеозвонкам, давая указания по рассмотрению гражданских дел. Это не были какие нибудь мелкие технические вопросы вроде переноса заседания или запроса бумаги. Речь шла о реальных судебных актах, затрагивающих судьбы конкретных людей и их имущество. По данным Mash и других изданий, за эти две недели Елена успела оформить десять судебных актов по целому спектру гражданских дел.
В список вошли наследственные споры, где решалось, кому достанется имущество умерших, дела о взыскании задолженности, в которых определяли, кто и сколько должен выплатить, вопросы муниципальной собственности, где речь идёт о том, что принадлежит городу, а что нет, раздел имущества супругов, превращающийся в точку в истории распавшегося брака, и приватизация жилья. То есть это были не пустяковые эпизоды, а те самые решения, после которых люди теряют или приобретают квартиры, доли, деньги и права. Формально судья находилась на отдыхе, но по сути продолжала вершить правосудие, только уже не в мантию, а, как выяснилось, в купальник и с видом на море.
На первых порах эта двойная жизнь оставалась незамеченной. Секретарь получала указания, бумаги оформлялись, в системе появлялись новые акты, и, казалось, всё идёт по привычной схеме. Но однажды во время очередного видеозвонка произошёл тот самый момент, который потом будут вспоминать как символ всей истории. В кадре случайно засветились море и атрибуты курорта: характерный фон, элементы пляжного отдыха. Коллеги, привыкшие видеть Елену в рабочем кабинете или хотя бы в домашней обстановке, вдруг буквально увидели за её плечами Чёрное море. Этот кадр стал началом конца сочинского секрета.
Эта странность не осталась незамеченной. Информация о том, что судья, находящаяся «в отпуске в Тамбове», на самом деле ведёт дела с пляжа в Сочи, дошла до руководства суда, а затем и до силовых структур. Началась проверка, в которой участвовали не только внутренние службы, но и те, кто отвечает за соблюдение закона уже на уровне Следственного комитета. Проверяющие шаг за шагом восстановили картину: отпуск с пятого по девятнадцатое ноября, санаторий Светлана, видеозвонки из шезлонга, указания секретарю по конкретным делам, десять судебных актов, рождавшихся под шум прибоя.
Результат проверки оказался для Елены разрушительным. Принятые ей в тот период решения были признаны неправосудными и отменены. Формулировка «неправосудные» в официальной речи означает не просто ошибку или спорный момент, а грубое нарушение порядка осуществления правосудия, когда судья не соблюдает требования закона, в том числе по процедуре и условиям принятия решений. По сути, система сказала: решения, вынесенные из шезлонга у моря, не могут считаться легитимными, даже если по сути выводы по делам могли бы совпасть с теми, которые приняли бы в обычном кабинете. Форма оказалась настолько вопиюще нарушенной, что подтянула за собой и содержание.
Но отменой актов всё, судя по сообщениям, не ограничится. Судье грозит уже не только дисциплинарное разбирательство, а перспектива уголовного преследования. По имеющимся данным, речь может идти о статье, предусматривающей до четырёх лет лишения свободы за вынесение заведомо неправосудных решений. Для человека, который сам долгие годы подписывал приговоры и решения по чужим судьбам, оказаться по другую сторону процесса – удар не только по карьере, но и по личной жизни. Из уважаемой представительницы Фемиды Елена за несколько дней превратилась в фигуру, о которой пишут уже в криминальных разделах.
Особый оттенок истории придаёт то, что скандал с сочинским шезлонгом вспыхнул на фоне другого громкого дела, связанного с судебной системой. Практически параллельно стало известно, что председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин направил в Высшую квалификационную коллегию судей представление о даче согласия на возбуждение уголовного дела в отношении судьи Тверского областного суда Владимира Колпикова. Этого судью, по версии следствия, подозревают в получении десяти миллионов рублей в качестве взятки. Деньги якобы были переданы за обещание облегчить положение обвиняемых, изменить квалификацию их действий на менее тяжкую и помочь с мягкой мерой пресечения.
По информации следствия, Колпиков, воспользовавшись услугами адвоката посредника, пообещал родственникам обвиняемых содействие в том, чтобы из серьёзных статей дела сделать более мягкие, а вместо содержания под стражей добиться альтернативной меры, не связанной с лишением свободы. При этом, как утверждают следователи, исполнять свои обещания он не собирался, зато десять миллионов рублей получил и распорядился ими по собственному усмотрению. Теперь председатель Следственного комитета просит у квалификационной коллегии судей разрешение возбудить уголовное дело по статье о мошенничестве в особо крупном размере.
На этом фоне история тамбовской судьи Елены, выносившей решения из шезлонга в санатории Светлана, ложится в более широкий контекст. Общество видит сразу два разных эпизода, в которых представители судебной системы оказываются по разные стороны закона – один из за денег, другой из за желания совместить отпуск и работу. В первом случае речь идёт о миллионах за обещания, во втором – о десяти решениях, принятых с видом на море. И в обоих случаях возникает общий вопрос: насколько глубоко в системе укоренилось ощущение вседозволенности, если одни судьи спокойно торгуют влиянием, а другие считают нормальным подписывать акты из курортного санатория, скрывая своё местонахождение от коллег.
В публикациях подчёркивается, что про Елену коллегам рассказала одна из сотрудниц суда, которая не смогла закрыть глаза на то, что решения принимаются не там, где положено, и не так, как должна работать Фемида. Именно её сигнал стал поводом для проверки, а затем и для резонанса. Получается, что в системе нашёлся человек, готовый рискнуть отношениями внутри коллектива ради принципа, что правосудие не делается на пляже под коктейль. И этот момент тоже активно обсуждается: одни называют её стукачом, другие наоборот говорят о смелости и о том, что без таких людей шезлонг с видом на море так и остался бы тайным кабинетиком для творческого судейского отдыха.
Теперь судьба Елены во многом зависит от того, как будут квалифицированы её действия и какие выводы сделают проверяющие органы. Останется ли это громким, но единичным эпизодом, который закончится отставкой и условным приговором, или история с шезлонгом станет показательной поркой для всей судейской системы, после которой начнут жёстко «прочёсывать» не только курортные связи, но и любые намёки на дистанционное правосудие, когда судья физически отсутствует на рабочем месте. Не менее важно и то, как решат вопрос с теми гражданскими делами, чьи участники уже успели почувствовать на себе последствия отменённых актов. Для людей, которые годами ждали решения по наследству или жилью, эта история означает новые сроки, новые заседания и новую нервотрёпку.
На этом фоне в комментариях к новости разгораются жаркие споры. Одни пишут, что главное в решениях – их суть, а не география судьи, и если по закону всё верно, то море на заднем плане не так уж важно. Другие напоминают, что судья обязан не просто правильно толковать нормы, но и соблюдать процедуру до мелочей, иначе завтра кто нибудь захочет подписывать приговоры прямо из аэропорта или с борта круизного лайнера. Третьи видят здесь более глубокую проблему – оторванность части судей от обычной жизни и уверенность, что им по рангу можно чуть больше, чем простым гражданам.
И в завершение всей этой пляжно судебной истории главный вопрос я хочу адресовать вам, зрителям и подписчикам нашего канала. Поддерживаете ли вы суровое преследование тамбовской судьи Елены за то, что она выносила решения из шезлонга на берегу Чёрного моря, считаете ли, что за такие вещи нужно наказывать максимально жёстко, чтобы раз и навсегда отбить охоту совмещать отпуск и правосудие, или, по вашему мнению, наказание должно быть мягче и достаточно ограничиться отставкой и отменой её актов без реального срока. Прав ли главный герой этой истории, если считать героем саму систему, которая наконец то обратила внимание на шезлонги при Фемиде, или всё это уже перегиб, и море на фоне не так страшно, как пытаются показать. Как вы считаете?