Навигация по каналу здесь, а также подборки
Он будто закаменел, слушая меня. В глазах и понимание и отчаяние. На кухне полная тишина. Даня медленно перевёл взгляд на Лелю. Да и все сосредоточились почему-то на ней.
- Да как же можно то? – взмолилась она на наше немое обращение.
- Скажи ж ты по простому-то, - вдруг сердито выговорил Прохор. – В любви ли к ему, ай нет?! А то можно, да не можно. Так и можно и вовсе разумности всей лишиться, коли об том думу иметь в головушке постоянно.
- Нда… А что вообще может случится, если… можно? – сумбурно высказал вопрос Андрей.
- Так смертен же! – Леля отчаянно прижала руки к груди, а на глаза навернулись слёзы.
- Так то ж! Опять о том, - с досадой выговорил Проша.
- Подруженька моя, - Василиса, подсела ближе и гладила её по голове. – Так выскажи ты искренне, как и Прохор сказывал, по-простому, люб он тебе?
В ответ слёзы полились из глаз, она прижалась к Василисе. Данька так и сидел, будто его заморозили.
- Так, народ! – хлопнул по столу Иван. – Тут вопрос серьёзный. Это, понимаешь, не просто хиханьки. Кабы молодцу не сгинуть, абы в каком злом умысле, нужна ясность.
- Лелюшка, - Василиса обхватила её лицо и направила на себя. – Не пойму я. Говорила ж ты, что есть любый у тебя?..
- То отвесть надобно было, - заговорила горячо она. – Неможно ж, коли я бессмертна… Дабы без страданий ненужных… А и себе по молоду найдёт девицу…
- Вот же ж, заладила одно!.. – заворчал тихонько Прохор около меня.
- Да какую ж девицу? Другую? Леля! – почти вскрикнула Василиса. – Вот то неможно, что ты предлагаешь. То не тот цвет, не та страсть, да любовь, что защищает!
- А и верно ты говоришь, Василька, - поддержал Иван. – Не сладится так то, Леля. Прямой путь в могилу открываешь.
- Нет! – тут же распрямилась и гневно сверкнула взглядом в Ивана. – Нет! Как ты можешь молвить такое?!
- Могу, - покивал он головой.
- И я могу. Подтвердить, - со всей серьёзностью присоединился Андрей, взглянув на меня.
- Вот то не разума дело! Что велите мне? – сердилась Леля.
- Подумала б ты о другом, - постучал по лбу пальцем Прохор. – Вот токма о себе думаешь. Боишься, коли Далимир окончит путь жизненный, да ты одна куковать будешь?
- Верно говоришь. Но и то, что ему мало той радости прибудет на пути жизненном. И то, что старцем он будет и глядючи на меня такую же, печалью, да сожаленьем век доживать.
- Ох же ж, Леля. Да кто ж ея так измеряет то? – подивился Проша. – Тебе ли ж того не знать?
В ответ, она только закрыла лицо руками и расплакалась.
- Хм… Как-то это… странно, - растерянно пробормотал мой муж. – Запуталась?
- Можа и так, - вздохнул горестно Иван, но тут же высказал. – Решать однако надобно немедля. Даниил, ты-то что скажешь?
Он будто внезапно пробудился от сна. Оглядел всех нас, нахмурился и медленно заговорил, сначала обратившись ко мне:
- Не знаю, Кать. Испытание это, предсказанное Любояром или оно в другом должно быть. Но ты права, я люблю её.
Леля, услышав, словно ещё больше сжалась, обхватив себя руками и во все глаза смотрела на Даньку.
- Вот же ж, справный какой, - похвалил Прошка. – Лучше-то не сыскать.
- Да что молвишь ты? - в отчаянии еле выговорила Леля. – Прохор, ну как соединить-то несоединимое?
- Леля, - подключилась я. – Помнится, Василиса говорила, что в жизни по-разному бывает. Сходятся люди, расходятся. Кто может долго поддерживать это чувство, но бывает и угасает оно. Ведь от нас всё зависит.
- Вот то верно! – перебил меня Проша в возбуждении. – Коли желаешь, всё сладится.
- Согласен, - кивнул головой и Андрей, подошёл ко мне и обнял. – Леля, от тебя зависит, хочешь ты испытать ту силу, которую Данька несёт и которой с тобой хочет поделиться. Примешь ли его – тебе решать.
- Как по мне, так и лучше испытать, чем потом сожалеть, да слёзы разливать как было бы, да как бы сделалося… - рубанул воздух рукой Иван.
- Ох… - Леля прижала ладонь к сердцу и с огромным изумлением оглядывала нас всех. Затем остановила взгляд на Данииле. В глазах будто огонёк зажёгся, но и печаль в них и искренность и любовь.
Данька же, похоже и не видел никого, кроме неё, но стоял не шелохнувшись. Мы и сами-то замерли все, ожидая. Вот уж момент истины!..
В тишине, создавшейся вокруг нас, словно издалека начало вплетаться пение. Сначала мне показалось, что это кто-то из соседей включил музыку, но нет. Это было совсем не так. Словно исполнялась хором неведомая торжественная песнь. Я прислушивалась с удивлением, глянула на Андрея, он также был весь во внимании и ответил мне изумлённым выражением на лице. Обернулись с ним к Василисе с Иваном и на её лице я увидела улыбку и радость. А песнь тем временем, становилась всё слышнее, вдруг на нашу кухню ворвались запахи трав и леса, звуки птиц. Сплелось это всё в удивительный и неведомый оркестр, в котором словно рождалось что-то.
Леля, не отрывая глаз от Даниила, сделала к нему пару шагов. Положила руку ему на грудь, которая вздымалась так, словно он стометровку только что пробежал. Под её пальцами заиграло нежно-зелёным свечением.
- Свершилось, - услышала я восторженный шёпот Василисы. Глаза у неё самой-то сияли, будто драгоценность какая.
А тем временем, свечение это становилось ярче. И мы, застыв, смотрели не отрываясь. Даниил, наконец-то расслабляется и нежно обнимает и наклоняется к Леле. Их поцелуй рождает просто сноп света, на мгновение даже зажмуриваюсь. Надо ж, любовь волшебная что делает, успеваю я удивиться.
