Я давно заметил: у вещей есть память. У людей короткая, а у вещей — долгая. Я это точно знаю, потому что двенадцать лет работаю в бюро находок на Казанском. Люди теряют всё: зонты, телефоны, надежды, вставные челюсти. Честно, вы бы удивились, узнав, сколько вставных челюстей оставляют в поездах дальнего следования. Видимо, от счастья, что приехали, рот слишком широко открывают.
Моя работа простая: принять, описать, положить на полку. Если за тридцать дней не заберут — утилизация или аукцион. Я люблю этот порядок. Вещь лежит, молчит, есть не просит. У каждой свой номер, своя бирка. У меня тоже жизнь как по бирке: смена с восьми до восьми, пельмени на ужин, сериал про ментов и спать. Стабильность. Я всегда думал, что это и есть счастье — когда ничего не происходит.
А потом появился этот чёртов блокнот.
Это был обычный вторник. Дождь лупил по крыше вокзала так, что казалось, нас сейчас смоет. Принесли сумку из поезда "Москва — Анапа". Обычная такая, потёртая кожаная сумка через плечо. Внутри — свитер, книга какого-то фантаста и этот блокнот. Молескин, чёрный, на резинке.
По инструкции я должен был пролистать его, чтобы найти контакты владельца. Я открыл. Ни телефона, ни имени. Только даты и записи. Почерк был странный — размашистый, нервный, будто человек писал на коленке в трясущемся вагоне.
Я начал читать. И, знаете, залип.
Это был не дневник в обычном понимании. Это был план побега. Человек, который это писал, бежал не от полиции, а от самого себя. Там были пункты:
- "12 июня. Выйти в Воронеже, не доезжая до моря. Съесть тот самый стейк в баре на крыше."
- "14 июня. Купить билет на электричку в любую сторону и выйти на станции с самым смешным названием."
- "16 июня. Сказать первому встречному правду, которую я скрывал 10 лет."
Я читал это, сидя в своей каморке под гул поездов, и у меня почему-то потели ладони. Это было написано так... отчаянно. Владелец блокнота явно был на грани. Он хотел всё бросить. И, судя по тому, что сумка осталась в вагоне, а он, видимо, вышел раньше — он таки бросил. Только сумку забыл. Или оставил специально?
Прошёл месяц. За сумкой никто не пришёл. По правилам, я должен был отправить всё это в утиль. Свитер я, каюсь, забрал себе на дачу — хороший шерстяной свитер, моль не поела. А блокнот... Блокнот я почему-то положил в карман куртки.
Вечером дома, доедая свои законные пельмени, я снова его открыл. Последняя запись была датирована тем самым днём, когда нашли сумку:
"20 июля. Доехать до конечной, выйти к озеру и просто орать. Громко. Пока голос не сядет. Иначе я взорвусь."
Я посмотрел на календарь. Было 20 августа. Ровно месяц прошёл.
И тут меня переклинило. Вот честно, не знаю, что нашло. Может, кризис среднего возраста, как пишут в умных журналах, а может, просто пельмени были несвежие. Но я подумал: "А ведь этот парень (или девушка?) так и не доехал. Он не поорал у озера. Его план не сработал. Пустое место осталось".
На следующий день у меня был отгул. Вместо того чтобы лежать на диване, я сел в электричку. Я выбрал станцию с названием "Ожигово". Не то чтобы очень смешно, но мне показалось символичным. Ожигать, жить... Неважно.
Я вышел на перрон. Пусто, три бабки с ведрами яблок и собака с рваным ухом. Пошёл по тропинке в лес, как было написано в блокноте: "Найти воду". Через час блужданий по крапиве я нашёл какое-то болото, которое местные гордо именовали озером.
Стою я там, в своих офисных брюках, комары меня жрут, ботинки в грязи. И чувствую себя полным идиотом. Взрослый мужик, 55 лет, начальник смены бюро находок. Что я тут делаю? Чью жизнь я пытаюсь доиграть?
И вдруг такая злость взяла. На себя, на этот дождь, на пустую квартиру, на эти бесконечные бирки и номера. На то, что у меня даже плана никакого нет, кроме как дожить до пенсии и не помереть от скуки.
Я набрал воздуха в лёгкие и заорал.
Сначала вышло жалко, какой-то писк. Но я вспомнил лицо начальника вокзала, когда он лишил меня премии за опоздание на минуту. Вспомнил, как жена уходила, сказав, что я "пресный, как варёная морковь". Вспомнил все эти двенадцать лет тишины.
И я заорал по-настоящему. А-а-а-а! Так, что вороны с ёлок посыпались. Я орал матом, орал просто звуки, орал до хрипоты, до звона в ушах.
Когда я замолчал, в лесу стало так тихо, что аж страшно. И в этой тишине я вдруг услышал, как стучит моё собственное сердце. Тук-тук. Живое.
Я вернулся домой другим человеком. Нет, я не уволился на следующий день, не улетел на Бали. Я всё так же работаю в бюро. Но я стал делать странные вещи. Следуя пунктам из того блокнота.
Однажды я купил самый дорогой кофе в вокзальной кофейне и угостил им уборщицу тётю Валю. Она плакала.
В другой раз я поехал в Воронеж на выходные. Стейк оказался жёстким, но вид с крыши был — закачаешься.
Я проживал чужой список, пункт за пунктом. И с каждым выполненным делом я понимал одну страшную вещь: это не была чужая история.
Тот, кто писал этот дневник, хотел того же, чего и я. Того же, чего хочет любой из нас, кто застрял в "дне сурка". Он хотел почувствовать, что он — не функция, не бирка с номером, а живой человек.
Недавно я нашёл последнюю страницу. Там было написано: "Если ты это читаешь, значит, я всё-таки не решился. Сделай это за меня. Пожалуйста, будь счастлив".
Я не знаю, кто это был. Может, он вышел на полпути и вернулся в свой офис. Может, с ним что-то случилось. Но я точно знаю: он подарил мне мою собственную жизнь, которую я забыл где-то на полке двенадцать лет назад.
Блокнот я сжёг. В мангале на даче, под шашлыки. Потому что теперь у меня есть свой план. И первый пункт там: "Записаться на танго". Смешно? Возможно. Но тётя Валя сказала, что у меня хорошая осанка.
Так что проверяйте карманы, когда выходите из поезда. Вдруг вы забыли там не просто ключи, а свою мечту? А если нашли чужую — не спешите сдавать её мне. Может, она ждала именно вас.