— Только ты мужу все не рассказывай, Катерина! Слышишь меня? Это твоя квартира, и только твоя! — мать почти перешла на крик, вцепившись в плечо дочери.
Катя вздрогнула от неожиданности, выронив связку ключей на старый, потрескавшийся линолеум прихожей. Звон металла эхом разнесся по пустой трехкомнатной квартире, которая еще вчера казалась несбыточным сном, а сегодня стала ее реальностью.
— Мам, ну как ты себе это представляешь? — Катя подняла ключи, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. — Мы со Славой десять лет вместе. У нас сын растет. Как я скрою от него целую квартиру в центре города? Это же не помада новая и не платье втихаря купленное.
— А вот так и представишь! — Антонина Павловна решительно захлопнула входную дверь и защелкнула замок. — Ты вспомни, дорогая моя, как два года назад мы по всем родственникам деньги собирали?
— Забыла, как твой Слава в «инвестиции» поиграл, а потом коллекторы в дверь стучали? Кто долги закрывал? Ты, Катенька! Со своих декретных, с подработок, с моих грошей пенсионных!
— Он обещал, что это было в последний раз, — тихо ответила Катя, отводя глаза.
— Обещал он... — мать горько усмехнулась и обвела взглядом просторный холл с высокими потолками. — Такие, как Слава, обещают до гробовой доски. Узнает про наследство — завтра же побежит «бизнес» расширять или долги старые закрывать, о которых ты и не знаешь. Послушай мать: оформи аренду, откладывай деньги на счет сыну. А мужу ни слова. Скажи, что это ошибка вышла, что наследство мимо прошло. Поняла?
— Поняла, мам... — Катя вздохнула, присаживаясь на пыльный подоконник. — Но мне страшно. Я никогда ему не врала по-крупному.
— Страшно будет, когда ты на старости лет в этой своей коммуналке с маргиналами останешься, потому что твой благоверный и эту квартиру спустит на очередную аферу. Здесь центр, Катя! Парк через дорогу, лицей лучший в городе за углом. Это твой шанс вырваться из нищеты. Не смей его профукать!
Понедельник начался как обычно — с катастрофы. Будильник прозвенел в шесть утра, но Катя позволила себе «еще пять минуточек», которые обернулись двадцатью.
— Пашка, вставай! — кричала она из кухни, пытаясь одновременно нарезать бутерброды и подкрасить ресницы. — Ты в школу опоздаешь! Слава, ты где? Рубашка на стуле!
— Да встаю я, встаю... — донеслось из спальни недовольное бурчание мужа. — Кать, а чего у нас кофе закончился? Опять забыла купить?
Катя замерла с тушью в руке, глядя на свое отражение в помутневшем зеркале. Обычный будний день. Банальный, серый, как эта слякоть за окном. Она вспомнила вчерашнюю квартиру — просторную, светлую, хоть и запущенную. Там из окон был виден парк, а здесь — облупленная стена соседнего барака.
— Кать, ты чего зависла? — Слава вошел в кухню, потирая заспанное лицо. — Что с лицом? Случилось чего?
— Ничего не случилось, — быстро ответила она, пряча взгляд. — Просто погода отвратительная. Осень эта... кости ломит.
— Опять ты за свое нытье, — муж отмахнулся и полез в холодильник. — Ладно, я сегодня позже буду, с мужиками в гараж зайдем, надо там одну тему обсудить.
— Какую еще тему, Слава? Опять «бизнес»? — в голосе Кати прорезалась сталь.
— Ой, началось! Сразу в штыки. Просто посидим, — он чмокнул ее в щеку и ушел в ванную.
На работе в бухгалтерии было дымно от сплетен и пара от дешевого кофе. Катя пыталась сосредоточиться на отчетах, но цифры плыли перед глазами. Ей нужно было купить Пашке новый телефон — старый постоянно глючил, а у Славы куртка по швам трещала. План надо было закрывать любой ценой.
В полдень телефон на столе завибрировал. Незнакомый номер.
— Алло? — Катя прижала трубку к уху.
— Екатерина Дмитриевна? — голос в трубке был сухим и деловым. — Вас беспокоят из нотариальной конторы Соколова. Вам удобно сегодня подойти к четырнадцати часам?
— По какому вопросу? — сердце Кати пропустило удар.
— Наследственное дело вашего покойного родственника, Аркадия Петровича Серова. Вы указаны в завещании как единственная наследница.
— Аркадия Петровича? — Катя наморщила лоб. — Простите, я не знаю никакого Аркадия Петровича. Вы, наверное, ошиблись.
— Ошибки исключены, — отрезал голос. — При себе иметь паспорт и свидетельство о рождении. Ждем вас.
Катя положила трубку. Коллеги тут же замолчали, выжидательно глядя на нее.
— Катюш, что случилось? Лица на тебе нет, — приторно-сладким голосом спросила Людочка, главная сплетница отдела.
— Да так... — Катя судорожно собирала сумку. — Семейные дела. Девочки, я отпрошусь на пару часов? Начальнику скажите, что мне в школу к сыну срочно надо.
В нотариальной конторе пахло дорогой кожей и старой бумагой. Нотариус, строгая женщина в очках в золотой оправе, протянула Кате документ.
— Вот, ознакомьтесь. Серов Аркадий Петрович, скончался три месяца назад. Прямых наследников нет, детей нет. Вы — дочь его сводного брата по отцовской линии.
Катя пробежала глазами текст. «Трехкомнатная квартира по адресу...» Адрес был золотым. Самый центр.
— Вы уверены, что это не ошибка? — прошептала Катя. — Я этого человека видела один раз в глубоком детстве.
— Завещание составлено по всем правилам, — нотариус поправила очки. — Но я должна вас предупредить. По закону вместе с имуществом к наследнику переходят и долги наследодателя.
— Долги? — Катя похолодела. — Большие? У меня нет денег, чтобы что-то выплачивать.
— На данный момент претензий от кредиторов не поступало, — успокоила ее нотариус. — Но проверить стоит. Вы согласны принять наследство?
Катя вспомнила вчерашнюю прогулку, когда она видела девушку в роскошном белом пальто и думала, что никогда не сможет себе такое позволить. Вспомнила обшарпанный диван дома и вечное безденежье.
— Да, — твердо сказала она. — Я согласна.
Через два часа она стояла у подъезда своего нового дома. Двор был тихим, зеленым, с аккуратными клумбами. Не сравнить с их двором, где по вечерам страшно было мимо лавочек проходить.
Она поднялась на третий этаж, открыла дверь и вошла. Пыль танцевала в лучах заходящего солнца. Мебель была старой, советской, на стенах — выцветшие обои, но Кате казалось, что это дворец.
Внезапно раздался звонок в дверь. Катя вздрогнула. На пороге стояла полная женщина в домашнем халате с добрыми глазами.
— Вы Катя? Племянница Аркаши? — спросила она.
— Да, здравствуйте. А вы...
— Я Марья Ивановна, соседка, — женщина шагнула в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Ох, как же Аркаша о тебе часто говорил! Рассказывал, как твой отец ему в молодости помогал. Он ведь одинокий был, как перст. Всё мечтал, что ты приедешь, да вот не дождался...
— Мне очень жаль, я даже не знала, что он так одинок, — Кате стало не по себе от собственного равнодушия к человеку, который подарил ей целое состояние.
— Ты не вини себя, деточка. Жизнь такая, — Марья Ивановна вздохнула. — Только тут дело одно есть. У Аркадия собака осталась. Бобик. Обычная дворняга, но он его любил больше жизни. Я его подкармливаю пока, но себе взять не могу — у меня пять котов, они его задерут. Усыпить рука не поднимается. Заберешь парня?
Катя посмотрела на соседку. В голове всплыло: «Слава терпеть не может животных». Но глядя в эти умоляющие глаза, она не смогла отказать.
— Заберу, — кивнула она. — Где он?
— Да внизу у меня. Давай я сына попрошу, Андрея, он вас на машине отвезет, чтобы ты на такси не тратилась с собакой-то. У него машина большая, как раз поместитесь.
Сын соседки, Андрей, оказался молчаливым мужчиной лет тридцати пяти с крепкими руками и спокойным взглядом. Он помог погрузить в багажник старую лежанку, миски и самого Бобика — лохматого пса неопределенной породы с грустными глазами.
Всю дорогу Андрей молчал, уверенно ведя машину по забитым пробками улицам. Катя украдкой наблюдала за ним. От него веяло какой-то надежностью, которой ей так не хватало дома. Слава всегда суетился, много говорил, но в трудные моменты исчезал или делал вид, что проблема рассосется сама собой.
— Приехали, — негромко сказал Андрей, останавливаясь у Катиного дома. — Помочь поднять?
— Нет, спасибо, я справлюсь, — быстро ответила Катя. — Спасибо вам огромное.
— Если что-то нужно будет по той квартире — ремонт или мебель вывезти — звоните. Телефон мама даст. Я этим занимаюсь профессионально.
— Спасибо, Андрей.
Дома Катю встретил Пашка. Увидев собаку, он буквально засиял.
— Мама! Это нам? Настоящая собака? — он бросился к Бобику, и тот, почувствовав детское тепло, впервые за поездку вильнул хвостом.
— Да, Паш. Его зовут Бобик. Теперь он будет жить с нами.
— Что это за чудовище?! — раздался от двери голос Славы.
Муж стоял в прихожей, брезгливо разглядывая пса.
— Слава, не кричи. Это собака моего родственника, он умер. Мне пришлось его забрать.
— Катя, ты в своем уме? У нас и так места нет, от этой псины вонять будет! Завтра же выкинь его на улицу или сдай в приют!
— Нет, — Катя выпрямилась. — Он останется здесь. И вообще, нам нужно поговорить.
Она не выдержала. Тайны жгли ей душу. Мать была права насчет рисков, но Катя верила в семью. Она выложила документы на стол.
— Вот. Мне досталась квартира. От того самого родственника. Трешка в центре.
Слава замолчал. Он взял бумаги, начал перелистывать их, и его лицо менялось на глазах. Из раздраженного оно стало восторженным, глаза лихорадочно заблестели.
— Твою же мать... Катька! Да ты у меня золотая! — он подхватил ее на руки и закружил по тесной кухне. — Трешка в центре! Ты понимаешь, сколько это стоит? Это же миллионы! Мы теперь богаты!
— Слава, подожди... Я думала, мы будем ее сдавать. Это пассивный доход, тридцать тысяч в месяц минимум...
— Какая сдача, Катя? — Слава поставил её на пол и возбужденно заходил по комнате. — Её продавать надо! Срочно!
Вечером следующего дня, вернувшись с работы, Катя обнаружила дома не только мужа, но и свекровь, Тамару Петровну. Они сидели на кухне, обложившись какими-то распечатками с сайтов недвижимости. Перед ними стоял чай и блюдо с пирожками, которые свекровь приносила только в исключительных случаях.
— О, явилась наследница! — Тамара Петровна лучезарно улыбнулась. — Проходи, Катюша, садись. Мы тут со Славиком уже всё обсудили.
— Что именно вы обсудили? — Катя почувствовала, как внутри нарастает холодный ком.
— Кать, ты завтра на работу не ходи, отпросись, — Слава нетерпеливо постучал пальцами по столу. — Мы едем к нотариусу. Нужно оформить дарственную на маму.
Катя медленно опустила сумку на пол. Ей показалось, что она ослышалась.
— Дарственную? На Тамару Петровну? Зачем?
— Ну как ты не понимаешь, деточка! — подхватила свекровь. — Ты целыми днями на работе, тебе некогда бегать по показам, документами заниматься, с покупателями торговаться. А у меня времени вагон. Я всё оформлю, продам по самой лучшей цене. Нам ведь дело поважнее сделать надо.
— Какое дело? — тихо спросила Катя.
— Славик давно мечтал свой автосервис открыть, — затараторила свекровь. — Сейчас самый момент! А мне дача нужна, я уже и вариант присмотрела в Подмосковье, с банькой и садом. Мы же семья, должны помогать друг другу!
— То есть вы уже всё решили? — Катя посмотрела на мужа. — Ты хочешь продать мою квартиру, чтобы купить маме дачу и открыть сервис, который, скорее всего, прогорит, как и твои прошлые «инвестиции»?
— Ты как с матерью разговариваешь? — Слава нахмурился. — Мы о будущем думаем! Мы тебя не обидим, через полгода, как бизнес пойдет, мы тебе выделим долю. А пока надо потерпеть. Мы же одна семья!
— С родными надо делиться, Катенька, — добавила Тамара Петровна, пододвигая к ней тарелку с пирожком. — Не будь жадной. Это грех.
Катя оглянулась. В углу кухни, забившись под стол, сидел Бобик. Пашка сидел рядом с ним на полу, обняв пса за шею.
— Мам, — позвал Пашка. — А бабушка сказала, что Бобика мы всё равно выгоним, когда квартиру продадим. Она его уже один раз в подъезд выставила, пока ты в магазине была. Я его обратно завел...
В кухне повисла мертвая тишина. Катя почувствовала, как в груди что-то лопнуло. Годы терпения, выплаты чужих долгов, вечная экономия на себе — всё это вдруг выстроилось в одну длинную, бессмысленную цепочку.
— Значит, выставили собаку в подъезд? — Катя медленно подошла к столу.
— Катя, ну не начинай, — поморщился Слава. — Псина воняет, матери мешает. Это мелочи по сравнению с делом.
— Мелочи... — повторила Катя. Она взяла бумаги со стола и демонстративно сложила их. — Так вот, мои «родные». Говорю один раз, и больше мы к этому не возвращаемся.
Она сделала глубокий вдох и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Квартиру я продавать не буду. Я буду её сдавать. Деньги пойдут на образование сына и на его будущее жилье. Делить их я ни с кем не собираюсь. Особенно с теми, кто мечтает о дачах за мой счет.
— Ты... ты что такое несешь? — Тамара Петровна поперхнулась чаем. — Слава, ты слышишь? Она нас из семьи вычеркивает!
— Катя, ты в уме? — Слава вскочил со стула. — Ты обязана мне помочь! Я твой муж!
— Я тебе ничего не обязана, Слава. Я два года выплачивала твои игровые долги. Я тянула на себе дом, пока ты «искал себя». Теперь — хватит. Бобик остается здесь. Если кому-то из вас не нравится запах собаки или мои решения — дверь там. Никого не держу.
Свекровь вскочила, её лицо побагровело от ярости.
— Да как ты смеешь! Нищенка! Пришла в нашу семью с голым задом, а теперь хвост задрала? Слава, скажи ей! Ты мужик в доме или кто?!
Слава посмотрел на жену. В её глазах он увидел не привычную покорность, а что-то новое. Холодное. Окончательное. Он понял, что если сейчас сделает еще один шаг в сторону матери, он потеряет всё. И Катю, и доступ к той новой жизни, которую она могла обеспечить.
— Мам... — Слава замялся, опуская глаза. — Катя права. Это её наследство. Мы... мы действительно поспешили. Пожалуй, тебе пора домой. Уже поздно.
Тамара Петровна застыла с открытым ртом. Она переводила взгляд с сына на невестку, не веря в происходящее.
— Ах так? — прошипела она, хватая сумку. — Ну и живите со своей собакой! Ноги моей здесь больше не будет!
Когда дверь за свекровью захлопнулась, в квартире стало удивительно тихо.
Прошел месяц. Октябрьское солнце, на удивление теплое, заливало обновленную гостиную в квартире в центре города. Катя стояла у окна и смотрела, как внизу, в парке, Андрей гуляет с Бобиком и Пашкой.
Андрей действительно помог с ремонтом. Он привез своих рабочих, сам выбирал материалы и следил, чтобы всё было сделано на совесть. Как-то незаметно он стал частым гостем в их жизни.
Слава... Слава изменился. По крайней мере, внешне. Он вдруг стал «образцовым» мужем: взял на себя уборку, начал водить сына в секцию, перестал заикаться о бизнесе и устроился на нормальную работу в крупный дилерский центр. Он очень старался заслужить прощение, и Катя дала ему шанс. Один-единственный.
Но документы на квартиру теперь хранились в банковской ячейке, доступ к которой был только у неё.
Раздался звонок в дверь. Катя открыла — на пороге стоял Андрей. Он держал в руках пакет с кормом для Бобика и маленький букет хризантем.
— Зашел проверить, как держится кран на кухне, — сказал он, смущенно улыбаясь. — И вот... это вам.
— Спасибо, Андрей, — Катя приняла цветы, вдыхая их горьковатый аромат. — Кран в порядке. Пройдете на чай? Слава скоро вернется, он обещал ужин приготовить.
— Пожалуй, загляну, — Андрей шагнул в квартиру.
Бобик, вбежавший следом за ним, радостно залаял и принялся носиться по паркету. Катя смотрела на эту суету и впервые за много лет чувствовала себя на своем месте. Она знала, что впереди еще много трудностей. Знала, что свекровь затаила обиду и Слава может сорваться.
Но теперь у неё была опора. Не в муже, не в наследстве, а в самой себе. Она научилась говорить «нет» и защищать то, что ей дорого. А это стоило гораздо больше, чем любая квартира в центре города.
— Пашка! Андрей! Руки мыть! — весело крикнула она. — Сегодня будем праздновать. Просто так.
Она подошла к зеркалу в прихожей — тому самому, старому, которое они решили оставить как память о дяде Аркадии. На неё смотрела женщина с сияющими глазами. На плечах у неё было то самое пальто — белое, кашемировое, роскошное. Она купила его на свою первую «арендную» прибыль. И оно шло ей гораздо больше, чем той девушке из журналов.
Потому что это было её пальто. И её жизнь.