В ресторане паназиатской кухни «Золотой Лотос» воздух был густым от запаха специй и дорогих духов. Даша чувствовала, как немеют пальцы ног. Это была её шестая смена подряд. Дешевые балетки, купленные на распродаже, натирали пятки до крови, но хромать было нельзя. Здесь, среди аквариумов с лобстерами и шелковых ширм, персонал должен был скользить бесшумно, как тени.
В кармане передника завибрировал телефон. Это снова были коллекторы. Даша сбросила вызов, даже не глядя. Долг за мамино лечение висел дамокловым мечом, и каждая смена приближала её к свободе всего на крошечный шаг.
— Морозова! — голос администратора Артура звучал как хлыст. — Двенадцатый стол. Глеб Арсентьев. Если хоть капля соуса упадет мимо, я тебя не просто уволю, я тебя в черный список по всему городу внесу.
Даша сглотнула. Глеб Арсентьев. Король логистики, человек, который контролировал половину грузопотока из Азии. О его тяжелом характере слагали легенды: говорили, он не кричит, он просто уничтожает взглядом.
За столом у стены с водопадом сидели трое. Сам Арсентьев — сухопарый, с цепким взглядом и идеально выбритым лицом. И двое его партнеров из Пекина. Они вели тихую, напряженную беседу.
— Добрый вечер. Меня зовут Дарья, сегодня я...
— Зеленый чай. Лунцзин. Урожай этого года, — перебил Арсентьев, не глядя на нее. — И чтобы вода была восемьдесят градусов, а не кипяток. Не испорть лист.
Даша кивнула и исчезла. Она знала, как заваривать этот чай. Она знала о восточной культуре больше, чем этот стол вместе взятый. Пять лет Восточного факультета, стажировка в Шанхае, мечты о дипломатической карьере... Всё это разбилось о болезнь отца и необходимость зарабатывать здесь и сейчас.
Когда она вернулась с фарфоровым чайником, беседа за столом накалилась. Один из партнеров, господин Чжан, активно жестикулировал, доказывая что-то Арсентьеву. Даша подошла с левой стороны, как требовал этикет. В этот момент Чжан резко взмахнул рукой, отбивая какой-то аргумент, и ударил Дашу под локоть.
Чайник накренился. Тонкая струйка горячей жидкости плеснула мимо пиалы — прямо на рукав кашемирового джемпера Арсентьева.
В ресторане словно выключили звук. Администратор Артур, наблюдавший издалека, закрыл лицо руками. Арсентьев медленно посмотрел на мокрое пятно. Потом перевел взгляд на Дашу. В его глазах не было ярости, только холодная, абсолютная брезгливость.
Он не стал кричать. Он просто повернулся к господину Чжану и заговорил на беглом китайском, будучи уверенным, что для официантки это просто набор звуков. Он сказал, что официанты здесь — круглые идиоты, и именно поэтому он не любит посещать подобные места.
Чжан виновато улыбнулся, пытаясь на китайском утихомирить друга, мол, она просто была неосторожна.
— Нет, это не неосторожность, это некомпетентность, — отрезал Арсентьев на китайском, глядя Даше прямо в глаза и улыбаясь ледяной улыбкой. — Посмотри в её глаза. У этой мыши в голове пусто. Она даже два плюс два сложить не сможет.
Даша замерла. Фраза «у этой мыши в голове пусто» ударила сильнее, чем пощечина. Она вспомнила ночи над иероглифами, когда пальцы сводило от прописывания черт. Вспомнила унижение, когда ей пришлось продать свою коллекцию редких книг, чтобы купить лекарства. Страх исчез. Осталось только чувство собственного достоинства.
Даша аккуратно поставила чайник на подставку. Выпрямила спину, игнорируя боль в ногах.
— Прошу прощения, господин Арсентьев, — ответила она на безупречном китайском, идеально соблюдая тональность. — Но в моей голове совсем не пусто. Напротив, там достаточно ума, чтобы понять: ваши манеры стоят гораздо дешевле, чем ваша посуда.
Тишина стала звенящей. Китайские партнеры застыли с открытыми ртами. Господин Чжан от удивления выронил палочки. Арсентьев медленно, очень медленно поднял брови. Маска скучающего барина слетела с него мгновенно.
Даша продолжила на китайском:
— И еще, вы использовали неверный тон в слове «идиот». У вас получилось «есть бесплатно», а я работаю, чтобы зарабатывать, а не чтобы слушать оскорбления.
Она перешла на русский, чтобы слышал подбежавший администратор:
— Счет я сейчас принесу. Химчистку вычтете из моих чаевых, которых, я полагаю, не будет.
Артур, бледный и трясущийся, схватил Дашу за локоть:
— Ты что себе позволяешь?! Ты уволена! Вон отсюда!
— Подожди, — голос Арсентьева прозвучал тихо, но Артур отдернул руку, как от огня. Миллиардер внимательно изучал Дашу. Теперь он видел в ней равного соперника.
— Откуда язык? — спросил он отрывисто. — У тебя шанхайское произношение.
— Восточный факультет. И стажировка в Фудане, — спокойно ответила Даша. — Если вы закончили с допросом, я пойду за расчетом.
Арсентьев хмыкнул. Он достал из кармана простую визитку.
— Мои переводчики — бездарности. Они боятся переводить мои жесткие условия партнерам, всё сглаживают. Мне нужен человек, который не боится. У которого есть хребет.
Он положил визитку на край стола.
— Завтра в девять утра в моем офисе. Тест на синхронный перевод. Если справишься — оклад будет в пять раз больше того, что ты здесь получаешь за год.
Даша посмотрела на визитку, потом на Арсентьева.
— Я не буду работать на хама, — тихо сказала она.
Арсентьев впервые за вечер улыбнулся уголками глаз.
— А я не буду нанимать «мышь». Но я вижу, что ошибся. Приходи. Я ценю профессионалов. А за «пустую голову»... — он сделал паузу, — приношу извинения. Это было лишним.
Он кивнул ей, и вернулся к своим партнерам, которые теперь смотрели на Дашу с нескрываемым уважением. Даша развернулась и пошла к служебному выходу.
— Морозова! — шипел ей вслед Артур. — Куда пошла?! Вернись!
Она остановилась, сняла передник и бросила его на стул.
— Я не вернусь, Артур. Никогда.
Она вышла на улицу. Даша вдохнула прохладный воздух. В руке она сжимала визитку. Ей было страшно до дрожи, но это был страх перед новым полетом. Завтра она заговорит полным голосом.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!