Открываю глаза из-за того, что кто-то нагло льет на моё лицо ледяную воду.
— Попробуй фанту, сучка! — Смеется. Назар. Все еще он…
— Иди к черту! — Отхаркиваю воду и поворачиваюсь на живот.
Вокруг деревья. Подо мной сырая земля покрыта легким слоем первого снега. А мороз в воздухе заставляет чувствовать себя в ледяной ловушке. Руденко, пока я без сил валялась в машине, успел снять с меня обувь и пальто.
— Ну, ты готова?
Отползаю, игнорируя его слова. Но он вообще не обращает внимания на моё поведение. Именно сейчас понимаю это так ясно, что даже страх уходит на второй план. Он все равно сделает то чего хочет. Сделает то, за чем привез меня сюда. Сделает, потому что сильнее, потому что живет так.
Не чувствую конечностей. Не чувствую вообще тела. Будто кто-то взял и отключил все тактильные ощущения…
Парень хватает за волосы и заставляет встать на ноги. Босыми ступнями еду по ледяной земле. Прижимает лицом к капоту джипа и сжав руки за спиной так сильно, что начинаю тихо выть, другой рукой снимает джинсы.
— Сейчас я покажу тебе, как ты должна рассчитаться со мной за действия твоего ненормального! — шипит в ухо, обдавая горячим дыханием, от которого вздрагиваю.
Стягивает трусы и ногой заставляет расставить широко ноги. Физически чувствую, как возится позади освобождая своего друга.
— Умоляю… — Плачу. — Не нужно… Пожалуйста… — всхлипываю. Боль разъедает все тело. Ломает на куски. Выкручивает кости, стягивает кожу и обжигает адским огнем и ледяной водой одновременно. Чувство неизбежности окутывает меня в свой лживый покой. Оно кричит смириться, сдаться. Перетерпеть. Но нельзя. Мысль о том, что смирится с подобным нельзя, все еще пульсирует в голове. Все еще выстукивает набатом. Шумит ветром в ушах.
— Ты заслуживаешь худшего. — Говорит сзади.
Холодный металл машины обжигает ледяным прикосновением кожу. Руки болят от того, насколько сильно их сжимает Руденко. А тишина вокруг, прерываемая только моими всхлипами и мольбой, звучит жутко. Будто она знает, то, что сейчас произойдет — уничтожит меня всю. Пядь за пядью выжжет душу и продырявит сердце.
Ветер срывает с ветвей снежинки. Вижу их и фиксирую взглядом, будто они не настоящие, а всего лишь моё воображение. Дыхание будущей зимы проходится телом, заставляя вздрогнуть…
Пальцы Назара касаются бугорка между ногами. Больно, нагло. Злостно.
— Сейчас… — шипит сверху. Я просто лежу. Нет сил бороться. Нет сил противостоять Назару. Он все равно сделает это, хочу я или нет. Он накажет, ибо по другому не умеет. Мне нужно просто пережить… Нужно перенести сознание в другое место… Возможно тогда я смогу потом жить…
— Отойди от нее! — Незнакомый мужской голос врывается в сознание грубым тоном. — Ты не слышишь меня, парень? Быстро отойди от девушки!
— Тебе дядя какая разница? Сгинь! Она заслуживает этого наказания!
— Мне безразлично. — Грубый и сиплый голос раздается ближе. — Я уже вызвал полицию, и у меня злая собака.
Я действительно слышу, как рычит рядом собака. Назар забирает от меня руки и отходит на шаг назад. Быстро натягиваю на себя джинсы и поворачиваюсь к своему спасителю. Это обычный мужчина, которых полно в нашей стране. Пройдешь мимо, даже не обратишь внимание: толстая куртка, тяжелые ботинки, шапка, во рту сигарета; рядом же сидит овчарка, бросая злобные взгляды на Руденко.
— Лейла не любит таких, как ты. Дёрнешься, она моментально отгрызет твои причиндалы между ногами. Ясно? — Мужчина внимательно смотрит на моего насильника, пока Лейла подходит ко мне и упирается горячим носом в руку бросая злобные взгляды на Руденко.
Я все еще не могу поверить, что меня спасли. Это не просто удача или фарт, это настоящий успех! Касаюсь ладонью шерсти собаки чувствуя тепло на коже. Обнимаю ее, присев к ней и втягиваю носом запах влажного меха и надежды. Лейла чувствует, что нужна мне и прижимается ближе, несколько раз что-то подвывая на понятном только ей языке.
— Ишь, Лейла всегда знает кому нужна помощь. Уже не первый раз в этой лесополосе случается подобное. — Мужчина бросает злобный взгляд на Назара, что стоит поодаль, пытаясь спрятаться между стволов безмолвных деревьев. — А Лейла тянет меня сюда только в таких случаях. Ты как, девочка?
Все еще стою на коленях, холод кажется не оставляет даже мечты о тепле, и прижимаюсь к собаке. Это животное как-то почувствовало, поняло, что я в опасности, и привела сюда мужчину. Она словно посланная ангелом-хранителем, а он у меня наверное таки есть.
— Спасибо вам! В самом деле. — Дрожащим голосом отвечаю. — Если бы не вы…
— Ничего, полиция будет скоро. А ты… — обращается к Назару. — Сядешь за это. Ненавижу таких, как ты. — Выбрасывает окурок и тушит его ногой в землю.
И действительно через короткое мгновение я вижу в темноте сначала мигалки автомобиля, а затем и саму полицию, которая с характерным звуком останавливается рядом с джипом. Двое полицейских выходят на улицу, кутаясь в черную форму.
— Вы вызывали? — Смотрят на меня и переводят взгляд на босые ноги.
— Вызывал я! — Мужчина подходит к ним. — Меня зовут Валентин Правда. Вот этот, — поворачивает голову к бледному Назару — на моих глазах не просто издевался над девушкой, а напал и хотел изнасиловать. Если бы я не оказался здесь случайно, то неизвестно чтобы с ней произошло.
Один из полицейских подходит ко мне, помогает встать на ноги и ведет в свою машину. Другой надевает наручники на Назара и подталкивает в спину. Пока усаживаюсь в авто представитель закона вызывает еще полицейских, с которыми и поедет Руденко судя по его словам. Валентин — мой спаситель — вместе с Лейлой садятся рядом. Мужчину забирают, как свидетеля нападения на меня.
Через несколько секунд мы уезжаем с небольшой поляны, и с моих глаз исчезает Назар Руденко и полицейский.
* * *
В отделении мне позволяют позвонить адвокату и вызвать кого-то на помощь. Некоторое время колеблюсь, но все-таки звоню Максу. Я не объясняю ему ничего, только прошу взять обувь. Затем с меня берут показания и даже предлагают одеяло, чтобы согреться. Через полчаса Макс прилетает в участок: бледный, испуганный, с расширенными глазами от непонимания и пакетом в руках.
— Почему тебя нельзя оставить даже на секунду? — шепчет, когда видит, как сижу на диване закутанная в одеяло и с чаем в руках в коридоре. Садится рядом, прижимает к себе так сильно, что даже вдох сделать не могу, и только потом отпускает и смотрит в лицо ожидая объяснений. Его золотистые глаза блестят яростью, гневом, холодом и одновременно в них читается страх за меня.
— Я гуляла по городу. — Отпиваю чай чувствуя себя спокойно, под защитой. Будто не со мной произошло все. Я просто сторонний наблюдатель. — В одном из дворов случайно натолкнулась на Руденко. Я даже сняла видео, где он признается, что заставил меня сделать… Но он разбил телефон. Жаль.
Макс в это время нежно гладит мою руку пальцами, выводя на ней различные узоры и внимательно слушает, что я говорю.
— Потом он силой запихнул в машину, а потом я проснулась в каком-то лесу, или что это было! Он хотел… Макс… — Слезы. Первые маленькие капельки катятся лицом. — Но меня нашел человек. Свидетель. Сейчас он дает показания против Руденко. И собака… Лейла. Точнее сказать она привела Валентина Правду, так назвался мой спаситель, ко мне, когда они гуляли.
— Господи, Софи… — Макс растрепывает свои волосы и достает из пакета носки и зимние сапоги. Мои зимние сапоги.
— Где ты их взял?
— В твоей комнате. Декан пустил.
— Спасибо. Мне было так страшно… Я…
— Ш-ш-ш-ш, — натянув на мои ступни обувь, возвращается на диван и снова садится рядом. — Теперь его посадят. Я надеюсь на долго. Главное, что он не успел сделать то, что планировал. Это я виноват, да?
— С чего ты взял? — Кладу голову ему на плечо, чувствуя, как соленая жидкость стекает в рот, касается крыльев носа.
— А разве это не так? Разве он не был рассержен, что я…
— Нет. — Прерываю. — Просто Руденко ненормальный, злобный урод.
Понемногу чувствую, как тепло от чая и присутствия Макса заполняет мою пустоту внутри. А когда из кабинета моего следователя выходит Валентин и Лейла, знаю, что теперь все будет хорошо.
— Назар Руденко сидит в СИЗО. Правда на твоей стороне, София. — Говорит Андрей Мирославович.
— Я рада.
Нас отпускают домой, и мне честно говоря жаль прощаться с Валентином и Лейлой. Если бы не они, то покушение на преступление, не было бы только покушением, а полноценным изнасилованием. Один из полицейских отвозит мужчину домой, а мы отправляемся на машине Макса в общежитие. С разрешения консьержки, которая уже спала, проходим на этаж, а затем в мою комнату. Макс греет на кухне чайник и снова делает мне чай. Закутывает в одеяло и ждет пока допиваю горячую жидкость. И самое главное, остается со мной до самого утра рядом, сжимая в своих жарких объятиях. Он шепчет и шепчет, что все будет хорошо, и я верю. Точно знаю, — будет так!
* * *
Через две недели проходит суд над Максом, где его признают невиновным. И это радует. Судья оправдывает его действия эмоциональным состоянием и заставляет выплатить семье Руденко моральный ущерб и оплатить лечение. Все это рассказывает мне сам парень после суда, когда зовет меня на свидание. Наше первое, настоящее свидание.
Мы сидим в ресторане «Три Вилки», наслаждаясь фоновой музыкой, приятным интерьером светлого и серых тонов. Пока Макс заказывает ужин, я наблюдаю за ним удивляясь судьбе…
Как так могло случиться, что летом я спутала яхты? Макс хотел умереть, исчезнуть из этого мира навсегда, а я заставила его начать новую жизнь. Почему мы встретились потом, когда я даже не ожидала, что уже когда-то увидимся? Почему моё сердце так болезненно екнуло при его широкой, светлой улыбке в осенний день? Он добивался меня, а я отталкивала… Не потому, что не хотела, а потому что боялась саму себя…
А потом именно он стал тем, кому позвонила в трудную минуту. Он стал моим спасательным кругом для меня.
Макс из-за меня решил дать жизни второй шанс. Заставил себя посмотреть обществу в глаза и не согнуться под влиянием сплошных, одинаковых, стадных мнений. Он простил мир, а мир простил его. Защитил меня. Стал моей стеной: широкой, прочной, высокой и одновременно теплой. Он стал моим. Вот так легко и просто. Словно нам суждено быть вместе… Может так оно и есть? Может он намеренно, затягивает меня на глубины своего морского дна, потому что на самом деле, я выброшенная на берег рыба, которая думала, что умеет жить с людьми, а на самом деле оказалась неспособной прогнуться, подчиниться, отдаться на произвол судьбы?
Я знаю, что на самом деле никакая. Обычная. Простая. Во мне нет ничего особенного, кроме того, что на меня напали дважды, и я явно потеряла где-то свою удачу. Тогда, что же такого видит во мне Макс? Что я могу ему дать? Неужели смогу продолжать и дальше жить в этом грязном обществе, где из ста процентов людей, только десять — порядочные?
Вероятно Макс был прав, когда сбежал в море… Это лучший выход из ситуации.
— Софи?! — Голос парня вырывает меня из мыслей о прошлом и будущем. — Хочу кое-что сказать. — Смотрит теплым взглядом, будто я самое дорогое сокровище в его жизни. Киваю головой и держу руками подбородок вглядываясь в его глаза. — Это наше первое официальное свидание, и я надеюсь, что таких будет еще очень и очень много. Я хочу признаться тебе… Сказать… Ты для меня словно воздух. Вода — без которой невозможно существование в этом мире. Земля — без которой можно умереть от голода. Солнце, дающее жизнь. Дождь. Ты — невероятная. Я знаю, что за последний период времени ты пережила слишком много, вижу это по тусклости твоих глаз, по печальному взгляду. Ты потеряла веру в людей, и мне жаль, ведь именно ты заставила меня снова им довериться. Поэтому… — Он прокашливается, а на загорелых щеках вспыхивает красный цвет. — Хочу тебе сказать, что… Люблю тебя. И вот…
На стол ложится рука, а в ней конверт. Обычный, белый, без надписей или еще чего-то. Беру его в руки и открываю. Там два билета на отдых на Новый Год. Круизный лайнер. Тихоокеанский круиз.
Удивленно смотрю на Макса не в силах произнести ни слова.
— Я решил, что яхта будет не лучшим вариантом, судя по последнему нашему приключению. — Шутит.
— Макс… я просто в шоке. Это… Я честно говоря не знаю, как реагировать. Ты столько для меня делаешь. Одна твоя моральная поддержка стоит всех богатств мира. Просто не понимаю, почему? Что во мне такого?
— А разве для любви в человеке должно быть что-то «такое», что видно всем? Я влюблен в твои красные кончики. В твой взгляд. Морщинку на лбу, когда ты хмуришься. Улыбку. В голос.
— Просто я не заслуживаю тебя. Я втянула…
— Прими меня. Не отталкивай. Неужели ты не чувствуешь?…. — Вижу, как надежда в его взгляде сменяется разочарованием и понимаю, что своими словами раню в самое сердце, хотя на самом деле моя душа разрывается от счастья. От весеннего пения, будто птицы летают прямо сейчас вокруг меня. От ощущения теплоты, счастья, безветрия к нему. От любви… Господи… от любви!
— Ты не понял. — Кладу руку на его пальцы. — Я тоже чувствую к тебе столько всего….Я люблю тебя. Боже, ты даже не представляешь насколько я рада, что ты вообще просто есть в моей жизни. Но мне трудно принять все это. Трудно понять, почему? Что во мне такого особенного? Я не хочу любить тебя эгоистично, держать около себя… Я хочу, чтобы это не были вынуждено… Не знаю, как правильно объяснить свою позицию..
— Да. Успокойся. Не знаю, с чего это ты решила, что вдруг не заслуживаешь меня, ведь летом все было наоборот, точно помню свои ощущения. Ты не думай о подобном. Я с тобой хочу быть не из-за выдуманной вынужденности, а потому, что хочу этого. Хочу, чтобы ты была моей. Хочу снова смотреть на облака с тобой. На дельфинов. Чувствовать, как соленый воздух касается горячего лица. Поэтому перестань! Просто будь моей, хорошо?
****
— Ты готова? — Спрашивает Макс перед залом суда. Сегодня наконец проходит суд над Назаром Руденко и его нападением на меня. К моему счастью, когда он разбил телефон, видео успело сохраниться в хранилище, и мы смогли получить его признание с облака. И это радует. Такие люди заслуживают наказания.
Не так давно родители Назара предлагали мне деньги, даже моим родителям, которых пришлось ввести в курс дела, но мы отказались. Единственное наше желание — посадить негодяя за решетку! За оральное изнасилование его ждет от трех до пяти лет, за нападение — от шести месяцев до трех лет, плюс принуждение, плюс штраф в размере пятидесяти необлагаемых минимумов. Честно говоря я бы хотела, чтобы его наказали более жестоко, но по словам адвоката, больше ему не дадут.
Мама и папа, как только обо всем узнали, были шокированы. Мама заливалась слезами, папа же просто ровно сидел, а лицо его становилось все белее. Я объяснила им, что Макс тот, кто мне помог, что из-за него я все еще держусь, а не раскисла, и они приняли его, хотя пришлось умышленно смолчать, что он виновник моего исчезновения летом.
Поправляю складки платья темно-синего цвета и вхожу под руку с Максом в зал суда. Меня встречает удушливость и острое чувство страха Руденко сидит с адвокатом, позади него родители и бросает в нашу сторону ненавистные взгляды. Я холодно улыбаюсь, обещая все муки ада в будущем. Мне доставляет эстетическое удовольствие знать, что он сядет за свои действия.
— Встать.
Все встают со своих мест. В зал суда входит судья: женщина под пятьдесят лет. Когда садится на место, все остальные выполняют то же самое.
— Рассмотрение дела по иску от Софии Ярецкой, против Назара Руденко. Последний обвиняется по ст. 152 Уголовного Кодекса Изнасилование пункт 1 и ст. 154 пункт 1. Истец — судья смотрит на меня и адвоката, — вам предоставляется слово.
… А дальше проходит несколько скучных и одновременно полных волнения часов с перерывами. Все морально истощены, всем трудно, но сдаваться или подвергаться унынию никто не хочет. Как и обещал папа Макса, судебное заседание вынесет решение сегодня, и все это не будет тянуться годами. Не знаю насколько его отец близок к верхушке, но в данном случае мне это на руку, ведь все что хочу видеть: как Руденко отправят подальше, отбывать свой срок.
Почти под самый вечер заканчивается суд.
— Суд постановил и решил, опираясь на доказательства предоставлены представителем закона и защиты истца, согласно Уголовному кодексу, Глава IV, ст. 152, 154 пункты первые, ответчик приговаривается к пяти годам лишения свободы, наказывается штрафом в размере пятидесяти необлагаемых минимумов доходов граждан и обязан выплатить моральный ущерб потерпевшей в размере ста тридцати тысяч!
После этих слов все мы вздохнули с облегчением. Назар Руденко наказан согласно законодательству. Разве это не хорошее окончание дня?
* * *
Следующие несколько недель проходят относительно спокойно. Мои родители вернулись домой, убедившись, что я под защитой чудесного парня, мы с Максом посещаем пары, а после обеда гуляем по городу, наслаждаясь друг другом. И даже плохая осенняя погода с дождем, мокрым снегом, ледяным ветром и вечно серым небом не портит наше настроение.
Я счастлива. Я ожидаю нашего зимнего отдыха на круизном лайнере. Как в одеяло, Макс укутал меня в тепло, уют, покой. Его моральная поддержка не дает мне расклеиться, окунуться в воспоминания о позорных поступках Руденко. Иногда мне все еще снится, как Назар прижимает моё тело к металлу авто, как ночную тьму разрезает свет фар, как его отвратительные пальцы касаются меня там, где никто еще этого не делал. Но Макс рядом. Благодаря шоколадкам консьержке парень спит в моей комнате, на кровати. Он успокаивает, гладит по голове, когда просыпаюсь со слезами на лице. Делает чай и тихо напевает одну из песен, погружая своим голосом назад в сон без сновидений.
* * *
К отдыху на лайнере я три раза в неделю посещаю психотерапевта. И могу спокойно сказать, что мне становится легче. Уже не так трудно и больно думать обо всем, что произошло, а постоянная поддержка моего смертника, который к счастью оказался живым и радостным парнем, дарит жажду жизни. Макс беспрестанно повторяет насколько благодарен судьбе, которая хитростью столкнула нас, и даже не раз. Рассказывает, что жить не может без моей улыбки и коротких взглядов, что бросаю на него пока думаю, что он не замечает. А я и не отрицаю. Мне нравится, когда мы едем в машине, наблюдать за ним, за руками крепко сжимающими руль, улыбке на губах, которая завораживает и затягивает в водоворот любви и нежности. Я получаю удовольствие от его мягкого и приятного голоса, когда он поет в авто, заставляя и меня подпевать.
Из-за Макса я улыбаюсь. Из-за него — живу. Более того — хочу жить. Хочу радоваться снегу, елке, солнцу. С этим парнем даже горячий шоколад в кафе доставляет удовольствие, ведь мы действительно созданы друг для друга.
И если сначала у меня были обиды на него за ложь, сокрытие того радиобуя, который мог меня спасти от моря и самого Макса, то теперь я благодарна его боязни остаться самому и завершить свою жизнь на морском дне. Он боялся отпустить меня, потому что не знал, как вести себя дальше. Но появилась я. Пришла и изменила нас обоих.
Эпилог
— София, твои чемоданы на борту. Ну что такое?
Стою на пирсе, рассматривая белый металл яхты. Почти год с Максом вместе, и все это время он постоянно говорит об этой своей «Удаче», словно она что-то невероятное. Подарок судьбы. А я… Я не могу заставить себя подняться на эту проклятую палубу и оставить твердый берег. Да, обстоятельства сейчас совсем другие, но разве это аргумент для страха?
— Я боюсь. — Шепчу. — Вдруг опять что-то произойдет?
— Я позаботился обо всем. Если мы не выходим на связь три дня, нас плывут искать. И нечего бояться, я буду рядом. Я буду с тобой.
Вздыхаю и кладу руку в протянутую ладонь Макса. Горячее солнце припекает, волны качают судно в разные стороны, а чайки пронзительно кричат над головой. Поднимаю взгляд на голубое небо, чувствуя, как дрожь сотрясает все тело. Мне действительно страшно. Я боюсь возможного шторма. Боюсь снова потеряться. И спутниковый телефон в кармане почему-то не добавляет веры в лучшее.
— Дорогая… — Макс прижимает меня к своей груди. — В этот раз все будет хорошо, обещаю. Ты мне веришь?
— Да. — Подняв голову тону в его золотых глазах и чувствую, как на смену страху, приходит облегчение. Начинаю сама себя убеждать, что в тот раз действительно нечего бояться. Сейчас совсем другие обстоятельства и никто из нас обоих не собирается завершать свою жизнь на морском дне.
* * *
— Вставай, Соня!
Приятный голос Макса будит меня ото сна. Всю ночь я не могла уснуть, чувствуя, как тошнота растет внутри меня, накатывается волнами, заставляя дрожать тело.
— До сих пор тошнит? — Спрашивает.
— Немножко.
— В прошлый раз не тошнило. — Констатирует факт.
— Да.
— Умывайся, одевайся, жду тебя на палубе. — Касается губами моего лба и встает с кровати, натягивая шорты и одаривая такой улыбкой, что голова кружится.
Через час, после того, как откисаю под горячим душем и чувствую себя лучше, выхожу на палубу. Яхта стоит так, что с левого борта видно тонкую линию берега. Парус сложен, а мотор заглушен, поэтому нас покачивает на легких волнах. Солнце освещает все вокруг своим оранжевым светом, синее небо сливается на горизонте с морем. И тишина. Сладкая, приятная, без постоянного шума автомобилей, голосов людей, поездов. Только крик чаек и звук волн, бьющихся о металл яхты.
Макс стоит перед штурвалом. Встречает меня улыбкой на все тридцать два белоснежных зуба и встает на одно колено. Ошарашенно останавливаюсь, не дойдя до любимого несколько шагов и замираю, шокированная догадкой того, что будет дальше.
— Я долго думал. — Начинает. — И решил, что терять свою Софи, которая была послана самой судьбой на эту же яхту, почти год назад — не самое разумное решение, поэтому решил, что пришло время… Пришло время попросить тебя, любимая девушка, без которой не вижу даже секунды своей жизни, девушка, которая заставляет меня улыбаться каждый день…. Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой?
Не могу сказать ни слова. Сердце перестает биться в груди, руки становятся влажными от волнения, а под лучами солнца сверкает камень в кольце, которое лежит в коробочке из бархата, что держит в руках Макс. Золотой взгляд пронизывает меня словно стрела, выпущенная одним из прислужников небес — амуром.
— Я… — тяну время, шокированная и радостная. — … согласна.
Макс одаривает меня голливудской улыбкой, подходит ближе и нежно целует, закручивая в вихре счастья, которое прямо сейчас хочет разорвать меня на куски, так хочется поделиться этим со всем миром. Затем надевает кольцо на палец, поворачивает нас лицом к морю, где именно в этот момент, как знак того, что наше решение правильное, проплывает косяк с дельфинов. Их гладкие, красивые тела показываются из-за волн, а тонкий звук переговоров доносится до моих ушей. И мне кажется, что они одобряют наше решение и нас самих, двух людей, что теперь стали одним целым на всю жизнь.
КОНЕЦ