Андрей стоял посреди огромной гостиной и вытирал пот со лба тыльной стороной ладони. Пахло свежей штукатуркой, дорогим ламинатом и надеждой. Надеждой на то, что этот ад наконец-то закончился.
— Ну что, Андрюша, красиво! — Галина Петровна, теща, прошлась по комнате, постукивая каблучками по новому полу. — Просто дворец! Не зря я говорила, что у тебя руки золотые. Хоть и характер, конечно, не сахар, но руки — да.
Андрей промолчал. За пять лет брака с Леной он научился фильтровать комплименты тещи, в которых всегда была спрятана маленькая иголка.
— Галина Петровна, тут не только руки, тут еще два миллиона моих денег и год работы по выходным, — устало напомнил он.
— Ой, ну что ты сразу про деньги! — теща махнула рукой, словно отгоняла назойливую муху. — Мы же одна семья. Это же всё для вас, для детей будущих! Я же, старая, скоро на тот свет, а вам тут жить да радоваться. Квартира-то — «сталинка», центр города! Где бы вы такую купили? А так — бабушкино наследство. Живите!
Андрей посмотрел на жену. Лена сидела на подоконнике и счастливо улыбалась, разглядывая новые итальянские обои.
— Андрюш, правда, мама же нам её отдала. Ну не будь букой. Смотри, как здорово получилось!
История эта началась полтора года назад. У Галины Петровны освободилась «убитая» трешка в центре города, доставшаяся от какой-то дальней родственницы. Состояние квартиры было таким, что туда страшно было заходить: прогнившие полы, проводка времен царя Гороха и запах старых вещей, въевшийся в бетон.
Галина Петровна собрала семейный совет.
— Жить вам на съеме хватит, — заявила она тогда, наливая чай. — Денег у меня на ремонт нет, пенсия маленькая. Но стены есть. Вот ключи. Делайте ремонт под себя и живите. Перепишу квартиру на Лену потом, как оформите всё красиво. Зачем сейчас на нотариусов тратиться? Мы же свои люди.
Андрей, парень простой и честный, инженер-строитель по образованию, загорелся. Своя квартира! В центре! Да, работы много, но он же профи.
И началась гонка.
Вся зарплата Андрея уходила в стройматериалы. Ленина зарплата — на еду и мелкие расходы. Андрей продал свою добрачную машину — старенькую, но любимую «Тойоту», чтобы купить качественную сантехнику и поменять окна.
Он работал как проклятый. Днем — на объектах заказчиков, вечером и в выходные — в этой квартире. Он сам штробил стены, сам менял проводку (чтобы идеально и на века), сам клал плитку. Он делал это с любовью, представляя, как здесь будут бегать их с Леной дети.
Галина Петровна заходила часто. Контролировала.
— Андрюша, а почему плитка серая? Мрачновато. Я люблю бежевую.
— Галина Петровна, мы с Леной выбрали лофт. Это современно.
— Ну не знаю... Как в подвале. Но вам жить, — поджимала она губы.
Или:
— А зачем теплый пол везде? Электричество же дорогое!
— Я поставил датчики и хорошую изоляцию. Зато детям тепло ползать будет.
Андрей терпел. Он вкладывался в качество. Немецкие трубы, французская электрика, встроенная кухня по индивидуальному заказу. Чеки он, по привычке прораба, складывал в отдельную папку, но никогда не пересчитывал общую сумму — страшно было. По ощущениям, там уже набралось на хорошую «однушку» в спальном районе.
И вот, финал. Осталось только повесить шторы и завезти мебель.
— Значит так, — Галина Петровна села на единственный пока стул посреди кухни. — Ключи вторые мне дайте. Мало ли что. Трубу прорвет, или цветы полить, пока вы в отпуске.
— Мы пока не в отпуске, да и цветов нет, — буркнул Андрей, но ключи протянул.
Гром грянул через две недели после новоселья.
Они еще толком не распаковали коробки. Андрей пришел с работы пораньше — хотел сделать сюрприз, приготовить ужин.
Открывая дверь своим ключом, он услышал голоса. В прихожей стояла чужая мужская обувь. Дорогие туфли. И женские сапоги Галины Петровны.
— ...ну, ремонт, конечно, хороший, добротный, — говорил незнакомый мужской голос, доносящийся из гостиной. — Сантехника, вижу, Rehau, электрика Legrand. Грамотно сделано.
— Так зять старался! — голос Галины Петровны звучал гордо и заискивающе одновременно. — Он у меня строитель. Для себя делал, не халтурил.
— Это видно. Ну что, Галина Петровна. Двенадцать миллионов — цена адекватная с учетом ремонта. Мебель, я так понимаю, кухня встроенная — это всё остается?
— Конечно-конечно! Всё, что прикручено — всё ваше. Кухня новая, ни разу не готовили еще толком.
Андрей замер в коридоре. Пакет с продуктами чуть не выпал из рук, но он успел перехватить его, чтобы не зашуршать. Сердце ухнуло куда-то в район желудка. Двенадцать миллионов. Продажа.
— А... жильцы? — спросил мужчина. — Тут вещи какие-то.
— Ой, да это дочь с мужем временно вещи завезли, пока у них там в ипотечной квартире отделка идет, — легко соврала Галина Петровна. — Не волнуйтесь, Сергей Викторович. Сделка чистая, никто не прописан. Я единственный собственник. Неделю мне дайте, я их выселю.
— Хорошо. Тогда задаток завтра?
— Договорились!
Андрей тихонько, на цыпочках, вышел из квартиры и аккуратно прикрыл дверь. Его трясло. Ярость, холодная и острая, поднималась волной.
«Временно вещи завезли». «Выселю за неделю».
Он спустился на улицу, сел на лавочку и закурил, хотя бросил три года назад.
Значит, вот как. Он сделал капитальный ремонт в «убитой» халупе, поднял её рыночную стоимость с шести миллионов до двенадцати, а теперь его выкидывают, как использованный инструмент.
Он набрал Лену.
— Лен, ты где?
— С работы еду, скоро буду. А что?
— Нам надо поговорить. Не дома. Давай в кафе на углу.
Лена пришла через двадцать минут, веселая, оживленная.
— Что случилось? Ты такой бледный.
— Лен, твоя мама продает квартиру.
Лена замерла с вилкой у рта.
— Какую квартиру?
— Нашу. Точнее, ту, где мы живем. Я сейчас пришел домой и застал там твою маму с покупателем. Она продает её за 12 миллионов. Сказала, что мы съедем за неделю.
Лена опустила глаза. Она не выглядела удивленной. И это добило Андрея окончательно.
— Ты знала? — спросил он тихо.
— Андрей... — Лена начала теребить салфетку. — Мама говорила, что у неё долги... И что ей нужны деньги на лечение, ты же знаешь, у неё суставы... Она хотела продать, купить себе поменьше, где-нибудь у парка, а нам... нам она хотела дать на первый взнос.
— На первый взнос?! — Андрей чуть не перевернул стол. — Лена! Я вложил в эту квартиру два с половиной миллиона! Я продал машину! Я убил полтора года жизни! Какой, к черту, первый взнос? Это были наши деньги, наш труд!
— Ну не кричи... — Лена заплакала. — Это же мамина квартира. Юридически она права. Она сказала, что даст нам миллион. Остальное ей нужно. Она же нас пустила пожить бесплатно...
— Бесплатно? Ремонт ценой в два с половиной миллиона — это плата за полгода аренды?
— Андрей, ну пойми её. Она пожилая женщина, она хочет пожить для себя...
Андрей смотрел на жену и понимал: всё. Приехали. Перед ним сидела не его боевая подруга, а маленькая копия Галины Петровны. Только более трусливая.
— Значит, ты согласна с тем, что нас кинули? — спросил он жестко.
— Ну почему кинули... Мы же семья...
— Я тебя понял.
Андрей встал.
— Ключи у тебя есть?
— Есть.
— Отлично. Я сегодня переночую у друга. Завтра я возьму отгул.
— Ты нас бросаешь? — в голосе Лены зазвенели истеричные нотки.
— Нет, Лена. Это вы меня кинули. Причем жестко.
На следующий день, ровно в 8:00, к подъезду «сталинки» подъехала грузовая «Газель» и бригада рабочих с инструментами. Это были парни с работы Андрея.
— Значит так, мужики, — скомандовал Андрей. — Задача простая. Демонтаж. Аккуратный, но тотальный. Всё, что я покупал и ставил — снимаем.
— Поняли, Андрюха. Не переживай. Вернем квартиру в исходное состояние «от застройщика», — хохотнул бригадир Паша.
Работа закипела.
Галина Петровна и Лена в это время были на работе. Андрей знал график тещи — она работала в архиве до пяти вечера. Времени было вагон.
Первым делом сняли кухню. Дорогую, со встроенной техникой, каменной столешницей. Андрей аккуратно упаковывал фасады. «На Авито уйдет со свистом, или в новую квартиру поставлю», — думал он.
Затем сняли кондиционеры. Выкрутили все розетки и выключатели (дорогая серия, каждая рамка по тысяче рублей). Сняли люстры.
Андрей подошел к ламинату.
— Снимаем? — спросил Паша.
— Снимаем. Он замковый, переложим. Подложку тоже забираем.
Через три часа квартира начала преображаться в обратную сторону.
Сантехника. Унитаз-инсталляция, раковина из искусственного камня, смесители с термостатами. Всё было демонтировано и заглушено. Андрей, как честный человек, поставил вместо дорогого унитаза старый строительный, который валялся на балконе, и самый дешевый смеситель на кухне, чтобы вода была.
Двери. Дорогие, шпонированные двери с магнитной фурнитурой. Сняли вместе с коробками. Проемы зияли пустотой.
Но самое интересное Андрей оставил напоследок.
У него была папка с чеками. И договор с компанией, которая устанавливала систему «Умный дом» и видеонаблюдение. Он демонтировал главный блок управления. Теперь теплые полы (которые были залиты в стяжку и снять их было нельзя) просто превратились в куски провода в бетоне — без терморегуляторов они были бесполезны.
К 16:00 квартира напоминала поле битвы. Голые бетонные стены (обои Андрей сдирать не стал, это было бы вандализмом, но, снимая плинтуса и наличники, они кое-где оборвались сами). Бетонный пол. Торчащие провода из подрозетников.
В центре пустой гостиной Андрей оставил на табуретке (старой, тещиной) папку с чеками и записку.
В 17:30, когда «Газель», под завязку набитая имуществом Андрея, уже отъезжала от дома, к подъезду подошла Галина Петровна. С ней был тот самый покупатель, Сергей Викторович. Видимо, она решила показать квартиру еще раз, чтобы закрепить успех и взять задаток.
Андрей наблюдал за ними из своей машины, припаркованной через дорогу.
Он видел, как они зашли в подъезд.
Прошло минут пять.
Окно на третьем этаже распахнулось. Оттуда раздался визг, от которого с дерева вспорхнули вороны.
— Ирод!!! Убиииилииии!!! Ограбилиии!!!
Андрей усмехнулся, завел двигатель и поехал.
Вечером телефон Андрея разрывался. 50 пропущенных от Лены, 30 от Галины Петровны. Угрозы в СМС сменялись мольбами.
«Верни кухню, сволочь! У нас сделка срывается!»
«Андрей, давай поговорим, ты всё неправильно понял!»
«Я напишу заявление в полицию! Ты вор!»
На последнее Андрей ответил спокойно, отправив фото всех чеков и договоров, оформленных на его имя:
«Имущество принадлежит мне. Чеки у меня. В квартире остались только ваши стены и ваша штукатурка. Чужого я не взял. Ключи в почтовом ящике. Удачи в продаже».
Покупатель, естественно, сбежал. Увидев вместо «элитной квартиры с евроремонтом» бетонную коробку с торчащими проводами и дырками от розеток, он просто покрутил пальцем у виска и потребовал объяснений. Галина Петровна пыталась что-то лепетать про «ограбление», но соседи подтвердили: «Да это зять ваш переезжал, спокойно всё грузили, никакой полиции».
С Леной они развелись через месяц. На суде она пыталась претендовать на «совместно нажитое имущество» в виде вывезенной техники и мебели. Но судья, увидев документы, подтверждающие, что все покупки были сделаны с карты Андрея, а кредит на ремонт он брал еще до официальной регистрации брака (они начали ремонт чуть раньше, чем расписались) или платил со своего счета, оставил иск без удовлетворения. К тому же, Андрей предоставил выписки, что он полностью содержал семью, пока Лена свою зарплату «копила».
Галина Петровна квартиру так и не продала за 12 миллионов. Без ремонта, с развороченными стенами, она стоила те же 6, что и раньше, а то и меньше — вид был удручающий. Денег на новый ремонт у неё не было.
Андрей продал вывезенную технику и мебель (что-то через интернет, что-то знакомым), добавил сбережения и взял ипотеку. Купил небольшую «евродвушку». Свою. Где никто не имеет права указывать ему, какого цвета должна быть плитка.
Спустя полгода он встретил общего знакомого.
— Слышал про своих бывших? — спросил тот.
— Нет, и не хочу.
— А зря, там цирк. Галина Петровна решила сама ремонт делать. Наняла каких-то шабашников по дешевке. Они ей взяли аванс, разломали то, что ты оставил, и сбежали. Теперь она живет в развалинах и судится со всеми подряд. А Ленка к ней переехала, мужика себе ищет, чтобы «с руками» был. Жалуется всем, какой ты тиран и жмот был. Оставил женщин у разбитого корыта.
Андрей улыбнулся, глядя на экран телефона. Там было сообщение от его новой девушки, Кати:
«Милый, я выбрала краску для стен. Сама купила. Тебе только одобрить. И помни: чеки пополам!»
— Пусть ищут, — сказал Андрей. — Дураков на Руси много, но они, к счастью, имеют свойство умнеть.
