— Где деньги, Полина? Я спрашиваю, куда ты дела десять тысяч, которые я перевел тебе на продукты?!
Виталий швырнул банковскую выписку на кухонный стол. Бумага проскользила по столешнице и упала на пол, прямо к ногам десятилетнего Антона, который замер с бутербродом в руке.
Я медленно выдохнула, отложила нож, которым резала овощи, и посмотрела на мужа. В его глазах читалась не просто злость, а какая-то лихорадочная, загнанная ярость.
— Виталик, не кричи, — спокойно сказала я. — Эти деньги ушли на оплату коммуналки и продленки для Антона. Ты же сам сказал в прошлом месяце, что «коммуналка — это общая забота».
— Продленка?! — взвизгнул он, картинно хватаясь за голову. — Опять твой сын! Я устал, Полина! Я работаю как вол, а все деньги улетают в трубу! Кроссовки ему купили за четыре тысячи? Купили. Репетитора оплатили? Оплатили. А я? Я хожу в куртке, которой три года!
— Эта куртка стоит сорок тысяч, Виталий. И купили мы её два месяца назад, — напомнила я, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Неважно! — он ударил ладонью по столу. — С меня хватит. Я не нанимался спонсировать чужих детей.
Он набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, и выпалил фразу, которая стала точкой невозврата:
— С этого дня у нас раздельный бюджет! Хватит сидеть на моей шее! Ты работаешь? Вот и содержи себя и своего отпрыска сама. А я свои деньги буду тратить на себя.
Антон, не доев бутерброд, положил его на край стола и тихо ушел в свою комнату. Щелкнул замок. Этот звук зацепил меня сильнее, чем крик мужа.
— Хорошо, — сказала я. Голос прозвучал пугающе ровно. — Ты уверен?
— Абсолютно! — Виталий победно вздернул подбородок. — Продукты — врозь. Полки в холодильнике поделим. Коммуналку — пополам, хотя нет... Вас двое, значит, ты платишь 70%. Справедливо?
— Справедливо, — кивнула я. — Договорились.
Виталий ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Он чувствовал себя победителем. Он думал, что поставил меня на место.
Он не знал одного. Того, что я скрывала все два года нашего брака.
Мой отец был человеком старой закалки, полковником в отставке, который в девяностые ушел в строительный бизнес. Когда его не стало, империя перешла ко мне. Но папа учил: «Поля, деньги любят тишину, а большие деньги — абсолютную тишину. Не показывай мужчинам кошелек, пока не увидишь душу».
Я следовала этому правилу свято. Виталий знал меня как скромного бухгалтера на «удаленке», который сводит дебет с кредитом для какой-то овощной базы. Моя «трешка» в центре легендировалась как наследство от бабушки, а машина — как подарок отца, сделанный задолго до свадьбы.
В реальности я владела сетью станций техобслуживания и двумя автомойками премиум-класса. Виталий работал администратором в одном из моих же филиалов — СТО «Авто-Люкс». Но работал он там недавно, и генеральный директор (мой наемный управляющий) подчинялся мне напрямую, а персонал владельца в лицо не знал. Я появлялась там раз в квартал, в темных очках, и проходила через черный ход сразу в кабинет директора.
Зачем я вышла за Виталия? Банальное одиночество. Он казался надежным, рукастым, красиво ухаживал за Антоном. Но, видимо, маска спала.
В ту же ночь, когда Виталий храпел в спальне, я открыла ноутбук. У меня был доступ к камерам видеонаблюдения на всех моих объектах. И к корпоративной почте.
Я просмотрела записи с камер СТО за последнюю неделю. Вот Виталий стоит у кассы. Вот к нему подходит девушка — яркая, молодая, администратор из зоны ожидания. Он что-то шепчет ей, она смеется, он кладет руку ей на талию. Слишком по-хозяйски.
А вот детализация его корпоративных расходов и премий, которую я запросила у бухгалтера. Странные «представительские расходы».
Но самое интересное было в банковском приложении. У Виталия была карта, привязанная к моему счету (когда-то я по глупости сделала ему дубликат «на экстренный случай», сказав, что это кредитка).
«Ювелирный салон "Агат" — 15 000 руб.»
«Цветочная база — 3 500 руб.»
«Бронирование отеля "Встреча" — 4 800 руб.»
Даты совпадали с его «задержками на работе» и «инвентаризациями».
Пазл сложился. У «главы семьи» появилась молодая краля. Денег стало не хватать. И он решил сэкономить на мне и моем сыне, чтобы радовать свою новую знакомую.
Что ж. Раздельный бюджет так раздельный.
На следующее утро я повесила на холодильник лист А4. Маркером провела черту.
«Полка 1 (верхняя) — Полина и Антон. Полка 2 (нижняя) — Виталий».
Внизу приписала: «Стоимость аренды бытовой техники (стиральная машина, утюг, пылесос) — 500 рублей за использование. Порошок и кондиционер — свои».
Виталий, увидев это, поперхнулся кофе.
— Ты что, не в себе? Какая аренда?
— Раздельный бюджет, милый. Техника куплена мной до брака. Её обслуживание стоит денег. Не хочешь платить — стирай руками в тазике. Тазик, так и быть, дам бесплатно.
Он побагровел, но промолчал. Гордость не позволила спорить.
Неделю мы жили как соседи в коммуналке. Виталий питался самыми дешевыми пельменями и сомнительными сосисками. Я готовила Антону стейки из форели, запекала буженину, делала салаты с авокадо и креветками.
Виталий от этих ароматов на кухне едва не плакал. Он ходил кругами, сглатывая слюну, и злился.
— Могла бы и угостить, не обеднеешь, — буркнул он в четверг, глядя, как Антон уплетает пасту карбонара.
— С чего бы? — удивилась я. — У нас разные кошельки. Ты экономишь на моем сыне, я экономлю на тебе. Всё честно.
Приближалось воскресенье. День, когда к нам традиционно приезжала его мать, Алла Борисовна, и сестра Жанна.
Эта традиция была моим личным испытанием. Они приезжали к двум часам, сметали всё со стола, критиковали мою стряпню («мясо суховато», «в салате мало майонеза») и увозили с собой контейнеры с едой. Виталий всегда сиял: «Мама, бери еще, Полина еще приготовит».
В субботу вечером Виталий подошел ко мне.
— Завтра мама приедет. И Жанна. Надеюсь, ты не будешь выставлять меня дураком со своим «раздельным бюджетом»? Приготовь нормально. Утку там запеки, пирог испеки.
— Я тебя услышала, — кивнула я, не отрываясь от книги.
— Вот и умница. Мама любит твой «Наполеон», не забудь.
В воскресенье я встала пораньше. Приготовила шикарный обед: запекла утку с яблоками, сделала оливье с языком, испекла тот самый «Наполеон». Из кухни доносились аппетитные запахи выпечки и пряных трав.
Виталий ходил гоголем.
— Вот видишь, можешь же быть нормальной женой, когда захочешь!
Ровно в 14:00 в дверь позвонили.
— Открывайте, гости дорогие пришли! — Алла Борисовна вплыла в квартиру, как баржа. В руках — пустой пакет (для контейнеров). Следом зашла Жанна.
— Ой, как вкусно пахнет! — свекровь даже не разулась, сразу прошла на кухню. — Виталик, наливай красное сухое! Полина, накрывай!
Я стояла у окна, скрестив руки на груди.
На столе лежала чистая клеенка. Ни тарелок. Ни приборов. Ни еды.
Алла Борисовна застыла. Её взгляд метнулся от пустого стола к плите, где стояли кастрюли, накрытые крышками.
— Полина? А что это значит? Где тарелки?
— Тарелки в шкафу, — спокойно ответила я. — Но вам они не понадобятся.
— В смысле? — Жанна нахмурилась. — Мы есть хотим.
— Понимаю, — кивнула я. — Но видите ли, неделю назад Виталий объявил, что у нас раздельный бюджет. Он сказал: «Я содержу себя, ты — себя и своего нахлебника».
Я сделала паузу. В наступившей тишине слышно было только тиканье часов.
— Так вот. Утку, салат и торт я купила на свои деньги. И приготовила для себя и Антона. Мы сейчас заберем это в комнату и будем обедать. А Виталий... — я перевела взгляд на мужа, который начал покрываться красными пятнами, — Виталий накрывает для своих гостей сам. На свои средства.
— Ты с ума сошла?! — взвизгнула Алла Борисовна. — Виталик, ты слышишь, что она несет?! Это же мать!
— Слышу, мама... — прохрипел Виталий. — Полина, прекрати этот концерт! Немедленно ставь еду на стол!
— И не подумаю. У тебя в холодильнике лежит пачка пельменей и кетчуп. Угощай.
— Ах ты, зараза какая! — Жанна шагнула ко мне. — Да ты живешь в квартире моего брата! Ездишь на машине, которую он обслуживает! И еще смеешь рот открывать?
— Стоп, — я подняла руку. — Давайте проясним юридические моменты.
Я достала из ящика стола папку с документами.
— Квартира куплена мной за пять лет до знакомства с вашим «золотым» Виталиком. Он здесь никто. Просто прописан. Машина — моя собственность.
— Не ври! — закричала свекровь. — Виталик говорил, что он платит ипотеку!
— Виталик много чего говорит. Например, что он начальник. А на самом деле он администратор в автосервисе. В моем автосервисе.
На кухне будто воздух выключили. Виталий побледнел, став белым как полотно.
— В твоем? — прошептала Жанна.
— В моем. ООО «Вектор-Групп». Сеть СТО, где работает ваш брат, принадлежит мне. И я знаю, что он берет без спроса расходники. А еще я знаю про Кристину, ту самую кралю, которой он на прошлой неделе купил браслет за пятнадцать тысяч.
Я бросила на стол распечатку с камер видеонаблюдения и банковскую выписку.
— Посмотрите, Алла Борисовна. Вот ваш сын с этой девицей в рабочее время. А вот чек из ювелирного. Дата совпадает с днем, когда он сказал мне, что у него нет денег на продукты.
Свекровь схватила бумажку. Руки у нее тряслись. Она посмотрела на фото, потом на сына.
— Ты... ты завел себе вертихвостку? — тихо спросила она. — И врал нам, что Полина деньги отбирает?
— Мама, это подделка! — взвизгнул Виталий, но голос его сорвался.
— Вон, — сказала я тихо, но так твердо, что они вздрогнули. — Забирайте своего сына, его пельмени и уходите.
— Полина, подожди! — Виталий бросился ко мне, пытаясь схватить за руку. — Ну какая Кристина? Это просто коллега! Ну ошибся я! Давай поговорим! Мы же семья!
Я отдернула руку.
— Семья закончилась в тот момент, когда ты назвал моего сына нахлебником. Ты уволен, Виталий. Трудовую книжку заберешь завтра в отделе кадров. Статья будет «Утрата доверия». С такой записью тебя даже в такси с трудом возьмут.
— Ты не можешь! — заорал он. — Я тебя засужу!
— Могу. У меня отличные юристы. А у тебя — только долги по кредитке и мама с пустыми пакетами. У вас пять минут на сборы.
Они уходили молча. Алла Борисовна не смотрела на меня, Жанна злобно сопела. Виталий судорожно запихивал вещи в спортивную сумку, роняя носки.
Когда дверь за ними захлопнулась, я закрыла замок на два оборота.
Из комнаты выглянул Антон.
— Мам? Они ушли?
— Ушли, сынок. Навсегда.
— А торт? — у малого сразу настроение поднялось. — Торт мы будем есть?
— Будем! — я улыбнулась и почувствовала, как на душе наконец-то стало легко. — И торт, и утку. Неси тарелки. Сегодня у нас день начала новой жизни.
Развод прошел быстро. Брачный договор, который Виталий подписал не глядя перед свадьбой (он тогда был слишком увлечен выбором костюма), защитил все мое имущество.
С работы я его уволила. Кристина, узнав, что он теперь безработный и с алиментами на несуществующих детей (он успел наврать ей, что богат), испарилась через два дня.
Свекровь пыталась звонить, плакала, просила прощения. Говорила, что Виталик совсем опустился с этими крепкими напитками, что ему нужна помощь. Я заблокировала номер.
Мы с Антоном живем отлично. Недавно открыли еще один филиал СТО. Бюджет у нас общий, семейный. И в нем нет статьи расходов на предателей.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!