1 сентября 1911 года. Киев. Городской оперный театр залит светом. В царской ложе — император Николай II с дочерьми. На сцене — опера Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане». В зале — цвет империи, высшие чины, приглашённые на торжества по случаю памятных дней. Среди них — фигура, вызывавшая у всех смешанные чувства: председатель Совета министров Пётр Аркадьевич Столыпин. Он сидел в первом ряду, отделённый от царя лишь барьером ложи. Никто не знал, что через несколько минут представление станет прологом к одной из самых громких политических драм в русской истории.
Антракт, который стал последним
Второй акт оперы завершился. В зале зажгли свет, начался антракт. Столыпин, в белом парадном мундире, встал, повернулся к царской ложе и, опершись на барьер, стал с кем-то беседовать. Он стоял спиной к почти пустому партеру и проходу.
В этот момент к нему, словно вынырнув из полумрака, не спеша подошёл молодой человек во фраке. Это был Дмитрий Богров (настоящее имя — Мордхе Гершкович Богров), 24-летний сын богатого киевского домовладельца, юрист по образованию. В левой руке он держал программку спектакля, а правую держал в кармане брюк.
Столыпин, увидев приближающуюся фигуру, сделал едва заметное движение, будто бы приготовился принять прошение или документ — обычная ситуация для высокого чиновника. Но вместо бумаги Богров выхватил из кармана браунинг и с расстояния в два-три шага выстрелил дважды.
Один из свидетелей позже вспоминал: «Был звук, как будто кто-то уронил трость». Премьер-министр медленно опустился в кресло. С его губ сорвались слова, обращённые к царю: «Счастлив умереть за Царя». Он сам, ослабевающей рукой, сделал над собой крестное знамение в сторону императорской ложи.
Хаос при полном зале
В зале на секунду повисла ошеломлённая тишина, а затем поднялся невообразимый хаос. Кто-то закричал: «Поймали, бей его!». На Богрова набросились. По одной из версий, его избил саблей отставной генерал, по другой — ранил ножкой от стула кто-то из публики. Сам Богров не сопротивлялся.
Император Николай II, как свидетельствуют очевидцы, встал в ложе, посмотрел на происходящее внизу, и, не сказав ни слова, вышел в глубь своей ложи. Он не спустился к раненому премьеру. Это молчаливое отстранение позже станет предметом множества толкований и сплетен.
Столыпина, истекающего кровью (пуля попала в печень), вынесли из театра и доставили в частную клинику. Четыре дня врачи боролись за его жизнь, но рана была смертельной. 5 сентября 1911 года Пётр Аркадьевич Столыпин скончался.
Загадочный убийца: провокатор или фанатик?
Личность стрелка лишь добавила мрачной загадочности произошедшему. Дмитрий Богров был не рядовым революционером-подпольщиком. Он был двойным агентом. С одной стороны, он сотрудничал с Киевским охранным отделением, получая деньги и предоставляя информацию об анархистских кружках. С другой — сохранял связи с эсерами-максималистами и был полон радикальных идей. Киевская полиция, слепо доверяя своему информатору, сама выдала ему пропуск в театр для «охраны высочайших особ», чем предоставила ему идеальную возможность для покушения.
В своих предсмертных письмах Богров называл Столыпина «главным устроителем военно-полевых судов» (той самой политики «столыпинских галстуков»). Он заявлял, что действовал по собственной инициативе, желая отомстить за казнённых революционеров и «всколыхнуть общество». Следствие, проведённое наспех, приняло эту версию. Уже 12 сентября, через неделю после смерти Столыпина, Богрова повесили в Лысогорском форте. Быстрота казни породила слухи, что власти боялись его показаний и возможных разоблачений о связях охранки с террористами.
Итог: убийство, которое изменило историю
Убийство Столыпина в Киевском театре стало не просто политическим преступлением. Это был символический акт, обнаживший все противоречия умирающей империи:
- Хранитель порядка погиб в центре культурного порядка — оперного театра.
- Реформатор, желавший спасти страну от революции, пал от руки, вышедшей из той самой революционной среды.
- Император, чью власть он укреплял, наблюдал за его гибелью как зритель.
Со смертью Столыпина в России закончилась эпоха попыток системных реформ «сверху». Консервативные силы при дворе окончательно взяли верх. Курс на «закручивание гаек» без преобразований возобладал, приблизив страну к роковой развязке 1917 года. Театральный выстрел 1 сентября 1911 года стал прологом к финальной трагедии Российской империи.
